2 танковый корпус сс

Бои 6 июля

В ночь на 6 июля командование Воронежского фронта приняло решение об усилении обороны 6-й гвардейской армии корпусами 1-й танковой армии Михаила Катукова. 3-й механизированный и 6-й танковый корпуса прикрыли Обоянское направление. Кроме того, армию Чистякова усилили 2-м и 5-м гвардейскими танковыми корпусами, которые начали выходить на фланги армии. В составе этих корпусов было около 850 исправных танков, и они могли оказать на ход битвы серьёзное влияние.

На второй день битвы Николай Ватутин, также как и Константин Рокоссовский, запланировал нанести контрудары по немецким ударным группировкам. 1-я танковая армия Катукова должна была ударить в общем направлении на Томаровку. Немецкие войска ещё не углубились в полосу обороны фронта, и командование Воронежского фронта хотело остановить их на линии второго рубежа. Ватутин хотел завязать встречное сражение. Контрудар 1-й танковой армии был отменен по предложению Ставки. Командарм Катуков был согласен с этим решением, считая, что более целесообразно использовать бронетехнику для усиления обороны, окопав их или поставив в засады, где они могли подпускать танки противника на близкие дистанции.


Генерал армии — Н. Ф. Ватутин, 1943 г.

Прорыв 2-го танкового корпуса СС к третьему рубежу обороны. На 6 июля части СС получили следующие задачи: 3-я танковая дивизия СС «Мёртвая Голова» должна была разгромить 375-ю стрелковую дивизию и расширить коридор прорыва в направлении р. Липовый Донец; 1-я танковая дивизия «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и 2-я танковая дивизия «Рейх» — прорвать второй рубеж обороны у с. Яковлево, где занимала оборону 51-я гвардейская стрелковая дивизия генерал-майора Николая Таварткеладзе, и выйти к линии излучина р. Псёл — с. Тетеревино. К тому же часть сил дивизии «Лейбштандарт» пришлось выделить на охрану фланга, т. к. 48-й танковый корпус наступал более медленно, чем 2-й танковый корпус СС.

Танки Pz.Kpfw. VI «Тигр» танковой дивизии СС «Дас Райх» на Курской дуге.

Участок обороны 51-й гвардейской стрелковой дивизии (бывшая 76-я стрелковая дивизия, преобразованная в гвардейскую за стойкость, мужество и героизм в Сталинградском сражении) был самым слабым в оборонительных порядках 6-й гвардейской армии. Она занимала оборону во втором эшелоне армии и отвечала за 18-километровй участок фронта. Все полки дивизии пришлось вытянуть в одну линию, без выделения одного полка в резерв. Прибытие на этот участок танков 5-го гвардейского танкового корпуса генерал-лейтенанта танковых войск Андрея Кравченко (три танковых и одна мотострелковая бригады) должно было серьёзно усилить оборону на этом направлении.


облема была в том, что в корпусе не хватало транспорта, и соединение не успевало прибыть к началу боя в полном составе. Совершив 60 км марш, к 6 утра 6 июля 5-й корпус вышел на позиции позади 51-й гвардейской дивизии. Прибыло 213 танков, несколько машин отстали, были оставлены по техническим причинам, или из-за нехватки экипажей. Танкисты приступили к окапыванию машин. Хуже дело обстояло с пехотой 6-й гвардейской мотострелковой бригады, солдаты шли пешком и к началу боя не успели выйти на позиции.

Немецкое командование выбрало для удара сравнительно небольшой 3-километровый участок, который атаковали части дивизий «Рейх» и «Лейбштандарт». Здесь оборону держали воины 154-го и 156-го гвардейских стрелковых полков. Первоначально артиллерия корпуса Хауссера нанесла мощный удар по позициям гвардейской дивизии. Одновременно самолеты 8-го авиакорпуса – группами в 50-80 машин, завертели «чёртово колесо». Немецкие бомбардировщики выстраивались в круг и, сменяя друг друга, наносили удары по советским войскам. При этом немецкая разведка смогла выявить пункты управления и связи полков гвардейской дивизии. Они подверглись сильному удару. Это привело к дезорганизации связи и управления батальонами полков. Фактически подразделения полков отражали вражеское наступление без связи с вышестоящим командованием.


Мощный артиллерийский и авиационные удары, численное превосходство противника на участке прорыва (две немецких танковых дивизии против двух гвардейских стрелковых полков), умелое взаимодействие между артиллерией, авиацией, танковыми и пехотными соединениями, применение тяжёлых танков и штурмовых орудий, привело к успеху корпуса СС. Танковые соединения перешли в атаку около 11 часов, через два с половиной часа всё было кончено, батальоны на стыке двух стрелковых полков были сбиты и начали отступление в направлении сел Яковлево и Лучки. Бой и отступление сопровождались большими потерями гвардейских частей. В частности, в 156-м гвардейском стрелковом полку из 1685 человек к 7 июля в строю оставалось всего около 200 человек, то есть полк практически был уничтожен. В результате боя из 8,4 тыс. человек, которые числились в дивизии на 1 июля 1943 года, к 7 июля в строю осталось только 3,3 тыс. солдат и офицеров.

Левофланговый 158-й гвардейский стрелковый полк, загнул свой правый фланг, и смог сохранить свои порядки. Некоторые подразделения 154-го и 156-го вышли в расположение соседних дивизий. Несколько дивизий сбили темп наступления немецких отборных дивизии, давая возможность пехоте спастись и закрепиться на новых рубежах, советские артиллеристы: артиллерия 51-й гвардейской стрелковой дивизии — гаубичные батареи 122-го гвардейского артиллерийского полка майора М. Н. Угловского и артиллерия 5-го гвардейского танкового корпуса — артиллерийские подразделения 6-й гвардейской мотострелковой бригады полковника А.


Щекала. Сдерживая наступление противника, советские артиллеристы смогли сохранить большую часть своего вооружения. Яростный бой произошел за село Лучки, где успели занять оборону 464-й гвардейский артдивизион и 460-й гвардейский миномётный батальон 6-й гвардейской мотострелковой бригады. Пехота бригады, из-за недостаточной обеспеченности автотранспортом, ещё была на марше в 15 км от места боя. В 14:20 части дивизии «Рейх» заняли село, советская артиллерия отошла на север к хутору Калинин.

После этого, вплоть до третьего оборонительного рубежа Воронежского фронта, перед 2-м танковым корпусом СС не осталось частей 6-й гвардейской армии, способных сдержать его наступление, кроме танковых соединений 5-го гвардейского танкового корпуса. Основные силы истребительно-противотанковой артиллерии армии были расположены в полосе наступления 48-го танкового корпуса. После того как левый фланг 6-й армии Чистякова был смят и вторая линия обороны прорвана, командование фронта в условиях неполной ясности ситуации приняло непродуманное решение по затыканию прорыва. После доклада командарма Чистякова о положении дел на левом фланге армии, Ватутин отдаёт приказ о передаче 5-го корпуса Кравченко и 2-го гвардейского танкового корпуса Бурдейного в оперативное подчинение командующему 6-й гвардейской армии. Командование фронта одобрило предложение Чистякова о нанесении контрудара по прорвавшимся силам 2-го танкового корпуса СС частями 5-го и 2-го гвардейских танковых корпусов.


Иван Чистяков поставил задачу комкору Кравченко на вывод войск из занимаемого им оборонительного района, где танкисты готовились встретить противника, опираясь на опорные пункты и применяя тактику засад. Фактически корпусу предлагалось вступить во встречное сражение с превосходящими силами противника, на невыгодных условиях. Командир и штаб 5-го гвардейского танкового корпуса, лучше зная о текущей ситуации и захвате дивизией «Рейх» с. Лучки, попытались оспорить это решение. Однако под угрозой ареста были вынуждены выполнить этот приказ. Для понимания сопротивления командования 5-го корпуса приказу командарма следует вспомнить о серьёзной разнице в организации советского танкового корпуса и немецкой танковой дивизии. Каждая дивизия 2-го танкового корпуса СС имело до 20 тыс. человек в своём составе. Советский 5-й гвардейский танковый корпус насчитывал перед боем 9,5 тыс. человек (по штату 10,2 тыс. человек). Особенно значительная разница была в обеспечении советского танкового корпуса и немецкой танковой дивизии пехотой и артиллерией.

5-й гвардейский танковый корпус мог намного лучше выполнить свою задачу, если бы успел объединить свои танковые соединения с пехотой 51-й гвардейской стрелковой дивизии Таварткеладзе. К тому же 5-й танковый корпус не имел времени на увязывание действий танковых бригад корпуса с соседями и авиацией. Танковые бригады пошли в контратаку без артподготовки, без помощи Военно-воздушных сил, с открытыми флангами и по открытой местности, удобной для стрельбы дальнобойных танковых орудий немецких танков. Результат был очевиден.


В 15.10 5-й гвардейский танковый корпус пошел в контратаку. Противника атаковали 22-я и 21-я гвардейские танковые бригады и 48-й гвардейский тяжёлый танковый полк. Немецкое командование без особого труда отразило этот удар. Дивизия СС «Рейх» перегруппировалась, выставила танки в качестве заслона и вызвала люфтваффе, которые смешали боевой порядок советских соединений. Подтянув противотанковую артиллерию и организовав фланговый маневр, немецкие войска обошли танковые бригады корпуса Кравченко, и зашли им в тыл. К 19 часам части СС заняли хутор Калинин, перерезали коммуникации оборонявшихся танковых бригад, отрезав их от штаба корпуса. Фактически большая часть 5-го гвардейского танкового корпуса была окружена между с. Лучки и хутором Калинин. Немцы развивая наступление, действуя в направлении ст. Прохоровка, сделали попытку захватить разъезд Беленихино. Однако командование оставшегося вне кольца окружения 20-й гвардейской танковой бригады (подполковник П. Ф. Охрименко) сумело из различных подразделений 5-го корпуса создать вокруг Беленихино сильную оборону. Немецкая атака была отражена, противник был вынужден откатиться к Калинину.

Другая ударная группа дивизии «Рейх», используя неразбериху при отходе советских соединений, вышла к третьей армейской оборонительной линии, которую защищали части уже 69-й армии. Возле хутора Тетеревино, немецкие войска на непродолжительное время вклинились в оборону 183-й стрелковой дивизии, но из-за нехватки сил, потеряв несколько танков, отступили. Появление немецких войск на рубеже третьей линии обороны на второй день сражения было расценено советским командованием как чрезвычайное происшествие.


В ночь с 6 на 7 июля окружённые части 5-го гвардейского танкового корпуса пошли на прорыв и небольшими группами в значительной части пробились к своим. За 6 июля корпус потерял подбитыми и сгоревшими 119 танков, ещё несколько танков были потеряны по неизвестным причинам или из-за технических неисправностей. Ещё 19 танков отправили в ремонт. Это были самые высокие потери советского танкового корпуса в ходе всей оборонительной операции на Курской дуге за один день боёв.

Советский танк Т-34-76, подбитый в деревне на Курской дуге.

Советским войскам удалось остановить расширение бреши полосой от Яковлево до железной дороги. С правого фланга контрудар нанес 3-й механизированный корпус 1-й танковой армии, с левого – 2-й гвардейский танковый корпус. Также на позиции фланга танкового корпуса СС вышла 28-я истребительно-противотанковая бригада. Сыграло свою роль и сопротивление уцелевшего 122-го гвардейского артиллерийского полка из состава 51-й гвардейской дивизии, и артиллерийских частей 5-го гвардейского танкового корпуса.

Общий ход оборонительных боёв на южном фасе Курской дуги. Истребитель танков «Мардер III» следует мимо взорвавшегося среднего танка МЗ «Ли».


Контрудар 2-го гвардейского танкового корпуса. 3-я танково-гренадерская дивизия СС «Мёртвая голова» в течение 6 июля не достигла таких успехов, как другие дивизии корпуса. Это было связано с упорным сопротивлением 375-й стрелковой дивизии и проводившегося во второй половине дня в полосе обороны дивизии контрудара 2-го гвардейского танкового корпуса под командованием полковника Алексея Бурдейного. Контрудар 2-го танкового корпуса проходил одновременно с контратакой корпуса Кравченко, но завершился более успешно. Дивизия Мёртвая голова» была связана этим боем, и ей пришлось привлечь к отражению атаки некоторые подразделения дивизии «Рейх». Соотношение сил было в пользу немецкой дивизии, но корпус Бурдейного действовал во взаимодействии с 375-й стрелковой дивизией, что спасло его от немедленного поражения.

До начала битвы 2-й гвардейский танковый корпус дислоцировался в районе города Короча. В его состав входили: 4-я, 25-я, 26-я гвардейские танковые, 4-я гвардейская мотострелковая бригады, 47-й гвардейский тяжёлый танковый полк прорыва и др. соединения. В зависимости от обстановки его могли направить на помощь 6-й или 7-й гвардейским армиям. В 17.30 5 июля штаб корпуса получил приказ выдвинуться на левый фланг 6-й армии. Корпус Бурдейного должен был принять участия во фронтовом контрударе. Выдвижение соединений корпуса проходило ночью, поэтому немецкое командование не сразу обнаружило появление нового советского подвижного соединения. Несмотря на некоторые потери матчасти по техническим причинам, 2-й гвардейский танковый корпус к началу контратаки 6 июля 1943 года имел в своём составе 265 танков, включая 90 Т-34.


375-я стрелковая дивизия не принимала участие в атаке. Её полки и так были вытянуты в один эшелон, и нарушение боевых порядков дивизии было слишком опасным решением. Соединения 3-й танково-гренадерской дивизии СС «Тотенкопф» и 2-го гвардейского танкового корпуса обменялись несколькими ударами. Некоторые части корпуса Бурдейного в течение непродолжительного времени находились в окружении. Но потери корпуса не были серьёзными — 17 танков сгоревшими и 11 подбитыми. 2-й гвардейский танковый корпус сохранил свою боеспособность. 2-й гвардейский танковый корпус, поддерживаемый всё ещё боеспособной 375 стрелковой дивизией, стал угрозой для правого фланга 2-го танкового корпуса СС.

Военнослужащие 3-й дивизии СС «Тотенкопф» обсуждают план оборонительных действий с командиром «Тигра» из состава 503-го батальона тяжелых танков. Курская Дуга.

Продолжение следует…

topwar.ru

К моменту вывода из боев за Харьков корпус Хауссера уже понес существенные потери, ослабившие его ударную мощь. Лидером контрнаступления должна была стать 2-я танко-гренадерская дивизия СС «Дас Райх». На 17 февраля «Дас Райх» располагал только двадцатью боеготовыми танками: четырнадцать Pz.III, два Pz.IV и четыре «тигра». В течение последующих нескольких дней дивизия получила несколько машин с заводов и ремонтировала вышедшие из строя танки и к 20 февраля уже могла выставить 41 танк: тридцать три Pz.III, семь Pz.IV и один «тигр». Снижение числа боеготовых «тигров» может быть объяснено выходом тяжелых танков из строя на марше. Также в дивизии было несколько трофейных T-34.


Когда внезапности уже не было

В лучшем, чем «Дас Райх», состоянии находился «Лейбштандарт». Он вступил в сражение позднее и не успел еще растерять технику в ходе тяжелых боев. На 19 февраля в танковом полку «Лейбштандарта» насчитывалось сорок пять Pz.IV, десять Pz.III и двенадцать Pz.II. Однако у Манштейна, по существу, не было выбора: из сражавшихся за Харьков эсэсовских дивизий нужно было кого-то оставить для сдерживания советского наступления на запад, а кого-то бросить во фланг 6-й армии Харитонова. Поэтому было принято решение оставить «Лейбштандарт» в заслоне фронтом на северо-восток. В создании заслона также должны были участвовать вырученная Пайпером 320-я пехотная дивизия и корпус «Раус» в лице злосчастной 168-й пехотной дивизии и «Великой Германии». На усиление корпуса «Раус» прибывала в Полтаву 167-я пехотная дивизия. Она не выбивалась из ряда соединений, ставших резервами, остановившими советское наступление. Жестоко побитая зимой 1942 г., она была выведена в Голландию и после переформирования возвращалась на фронт. Для контрудара во фланг 6-й армии было решено использовать прибывающий «Тотенкопф» и выведенный из боя «Дас Райх». Последний должен был начать наступление, не дожидаясь сосредоточения все выделенных для контрудара сил. Навстречу эсэсовским дивизиям должны были наступать ХХХХ и XXXXVIII танковые корпуса 4-й танковой армии Г.Гота. Фронт наступления Гота составлял почти 80 км и включал в себя занятое подвижной группой Попова Красноармейское.

Перегруппировка «Дас Райха» началась после полуночи 17 февраля. Для полностью моторизованной дивизии не составило труда достаточно быстро совершить марш к Краснограду по хорошей дорожной сети, окружавшей Харьков. Главной задачей дивизии было наступление на юг с захватом плацдарма на реке Орель в Перещепино, продвижение в направлении Ново-Московска и далее удар на Павлоград.

Как это обычно случается в большинстве контрнаступлений любой армии, ввод частей и соединений в бой происходил по частям. Усиленный танками и артиллерией полк «Дойчланд» дивизии «Дас Райх» начал наступление в одиночестве. Полк «Дер Фюрер» дивизии к началу наступления еще не прибыл, а части дивизии «Тотенкопф» только начали прибывать в район Краснограда, когда «Дойчланд» уже ушел на юг к Перещепино. Дивизия Теодора Эйке должна была начать наступление 22 февраля по параллельному движению «Дас Райха» маршруту.

В 5.00 утра 19 февраля наступление, которое должно было изменить ход зимней капании, началось. Осью наступления было шоссе, проходившее из Харькова в Днепропетровск через Красноград и Перещепино. Несмотря на контратаки и необходимость преодоления минных полей (которыми 6-я стрелковая дивизия предусмотрительно прикрыла фланг 6-й армии), наступление развивалось успешно. К конечной цели первого дня наступления — Перещепино и мосту через реку Орель — передовой отряд немецкого наступления вышел уже после наступления темноты. Мост и само Перещепино были захвачены внезапной атакой, оборонявшие мост не ожидали увидеть немецкие танки в тылу 6-й армии.

В течение ночи все части «Дас Райха» собрались в Перещепино. До Ново-Московска оставалось менее 40 километров. «Блицкриг» не терпит промедления, и уже в 5.00 утра 20 февраля наступление продолжилось, и уже в 14.00 был установлен контакт с 86-м пехотным полком 15-й пехотной дивизии северо-западнее Ново-Московска.

Глубокий обход 15-го стрелкового корпуса не обескуражил командование 6-й армии. В 1943 г. контрудары во фланг перестали вызывать шоковое состояние у советских командармов. Харитонов решил парировать его своими силами, одновременно продолжая выполнение основной задачи армии. Парировать фланговое вклинение должны были 106-я стрелковая бригада и 6-я стрелковая дивизия, т.е. атаковать Перещепино, первая — с запада, а вторая — с востока. Охваченная с тыла 267-я стрелковая дивизия вместе с 16-й танковой бригадой должны были атаковать Ново-Московск с запада. Аналогичную задачу должен был решить 4-й гвардейский стрелковый корпус. Он должен был продолжить выполнение задачи овладения Ново-Московском. 25-й танковый корпус получил задачу прорваться к Запорожью и захватить мосты через Днепр. 1-й гвардейский танковый корпус должен был к исходу 21 февраля овладеть Синельниково. Советские командующие уже выучили старую истину: победа в маневренной войне достается стороне с самыми крепкими нервами и до последнего момента висит на волоске. Никакие охваты и обходы не могут априори считаться окончательным выигрышем. Окружающий может завтра сам оказаться в окружении.

В течение 20 февраля эсэсовцы «Дас Райха» отбивали многочисленные атаки на Перещепино и Ново-Московск, сами часто переходили в контратаки. Эффективную поддержку в отражении атак соединений 6-й армии оказали пикирующие бомбардировщики. К вечеру 20 февраля эсэсовцы контролировали всю местность вокруг Ново-Московска. Следующей задачей «Дас Райха» стала железная дорога между Ново-Московском и Синельниково. Она должна была быть возвращена для использования в качестве коммуникации снабжения. Части «Тотенкопфа» все еще двигались по дороге из Краснограда в Перещепино, и «Дас Райх» вновь должен был действовать в одиночку. Потери в ходе 75-километрового марша из Краснограда оценивались как умеренные. В танковом полку числились боеспособными двадцать семь Pz.III восемь Pz.IV и три командирских танка.

Немецкое наступление постепенно набирало обороты. Основные силы «Тотенкопфа» (исключая задействованный в создании заслона к западу от Харькова полк «Туле») сосредоточились в Краснограде 20 февраля. Не дожидаясь подхода частей «Тотенкопфа», лидирующая в немецком наступлении дивизия «Дас Райх» ночью 21 февраля начала наступление в направлении Павлограда. Немцам удалось прорваться через боевые порядки 101 -го гвардейского стрелкового полка 35-й гвардейской стрелковой дивизии и уже к 10.00 выйти к Павлограду. Три волны пикирующих бомбардировщиков обрушились на город. Затем на окутанные дымом позиции двинулись гренадеры при поддержке подтянувшихся танков дивизии «Дас Райх». К 16.00 вся южная часть города была в руках наступающих. К утру 22 февраля полк «Дер Фюрер» установил контроль над большей частью Павлограда.

К 21 февраля командующий 6-й армией Харитонов уже начал оценивать положение как серьезное и направил 1-й гвардейский танковый корпус на «уничтожение прорвавшегося противника в Павлоград». Однако остальные соединения 6-й армии должны были наступать. 25-й танковый корпус по-прежнему нацеливался на Запорожье.

Несмотря на все трудности продвижения «Тотенкопфа» по пятам «Дас Райха», постепенное прибытие частей дивизии Эйке позволило высвободить занимавшиеся прикрытием фланга наступления части. Тем самым наметилось смыкание «клещей» корпуса Хауссера и 4-й танковой армии за спиной вышедших к Днепру частей 6-й армии Юго-Западного фронта. После вывода с позиций на фланге дивизии полк «Дойчланд» был задействован для атаки на Синельникове Уже к 14.30 22 февраля им был установлен контакт с частями 15-й пехотной дивизии в Синельниково. Выходом к Синельниково II танковый корпус СС окончательно ликвидировал угрозу переправам на Днепре и завершал окружение вырвавшегося вперед 4-го гвардейского корпуса 6-й армии М.Ф.Харитонова. Помогали им в этом дивизии XXXXVIII танкового корпуса 4-й танковой армии. Успеху соединений корпуса способствовал тот факт, что 1-я гвардейская армия была задержана борьбой за Красноармейское и Славянск. Вследствие этого прикрытие разрыва между вырвавшимися вперед соединениями 6-й армии было довольно слабым. Собственно на фланге 6-й армии была недавно ей переданная 244-я стрелковая дивизия, занимавшая позиции по реке Самара к востоку от Павлограда. 44-я и 58-я гвардейские, 195-я стрелковая дивизия находились на марше в район Павлограда. Все это позволило XXXXVIII танковому корпусу безнаказанно выйти на тылы 6-й армии. Наступавшая на правом (восточном) фланге корпуса 17-я танковая дивизия к 23 февраля вышла на реку Самара и захватила плацдарм в районе Петропавловки. Вторая дивизия того же корпуса — 6-я танковая — вышла к Самаре, форсировала ее и заняла город Богуслав менее чем в 10 километрах от Павлограда. Одновременно в течение 22—23 февраля последний, 3-й танко-грена-дерский полк дивизии «Тотенкопф» сосредоточился в Красноармейском. Теперь все три немецкие танко-гренадерские дивизии СС были готовы в полном составе принять участие в сражении за Харьков.

Осознав опасность развивающегося нарастающим темпом немецкого наступления, командование обоих фронтов начало принимать срочные меры для выхода из кризиса в полосе 6-й армии. К контрудару был привлечен сосед 6-й армии с севера — 3-я танковая армия Воронежского фронта. 23 февраля 3-я танковая армия передавала полосу своего наступления 69-й армии, а сама разворачивалась на юго-запад и сосредоточивалась для контрудара во фланг наступающему II танковому корпусу СС. Войска армии нацеливались на Кардовку и Красноград, то есть в основание устремившегося на юг танкового клина немецкого контрнаступления. Соединения 3-й танковой армии получили боевые задачи в период 5.40—6.50 23 февраля.

Первым развернулся на новое направление наступления армии 15-й танковый корпус, который с утра 24 февраля сосредоточился в Мерефе. После упорных боев с частями 320-й пехотной дивизии 15-й танковый корпус и 111-я стрелковая дивизия к 2.30 25 февраля захватили северную и северо-западную окраины города. К 12.00 25 февраля Новая Водолага была захвачена полностью. С целью парирования прорыва «Лейбштандарта» на Кегичевку 24 февраля приказанием Ставки ВГК была создана так называемая «южная группа» под командованием командира 6-го гвардейского кавалерийского корпуса генерал-майора С.В.Соколова. В состав группы вошли: 6-й кавалерийский корпус (с 11-й гв. кд в резерве), 184, 219-я и 350-я стрелковые дивизии, 201-я отдельная танковая бригада. Однако решительных результатов в атаках на «Лейбштандарт» кавалеристы и пехотинцы группы С.В.Соколова не добились. К 27 февраля соединения группы Соколова сосредоточились на рубеже к северу от Кегичевки.

Прибытие 167-й пехотной дивизии позволило немцам уплотнить боевые порядки войск западнее и юго-западнее Харькова. К 26 февраля армейская группа «Кемпф» занимала следующее положение. В долине реки Ворскла оборонялись остатки 168-й пехотной дивизии. Собственно 167-я пехотная дивизия занимала 30-километровый фронт севернее железной дороги Люботин — Полтава. Примыкая левым флангом к 167-й пехотной дивизии, а правым — к 320-й пехотной дивизии, оборонялся полк «Туле» 3-й танко-гренадерской дивизии СС «Тотенкопф». 320-я пехотная дивизия занимала 20-километровый фронт до Староверовки. Южнее на 30-километровом фронте прикрывали подход к Краснограду дивизии «Лейбштандарт».

Поскольку части группы С.В.Соколова не смогли выбить «Лейбштандарт» из Кегичевки, эта задача была возложена на танковые корпуса армии П.С.Рыбалко. Реально пришлось выполнять ее 15-му танковому корпусу. Корпус с 111-й стрелковой дивизией, 368-м истребительно-противотанковым полком сосредоточился в Медведевке, примерно в 25 км к северу от Кегичевки. Совместно с 219-й стрелковой дивизией группы Соколова танковый корпус наступлением на юг, в общем направлении на Кегичевку, захватил 28 февраля Ленинский Завод и Шляховую. К вечеру 28 февраля Кегичевка была захвачена, и части 15-го танкового корпуса сосредоточились в ней, заняв круговую оборону.

www.e-reading.club

Эпизод 2. Прохоровка. Легенда и Реальность

Курская битва часто упоминается как поворотный пункт Второй Мировой войны, фактически решившийся 12 июля 1943 года в крупнейшем танковом сражении в районе Прохоровки. Этот тезис встречается главным образом в советской историографии. Предположительно, передним краем всего хода Второй Мировой Войны был широкий перешеек между рекой Псел и железнодорожной станцией Прохоровка недалеко от Белгорода. В поистине титаническом поединке между двумя стальными армадами на ограниченном пространстве столкнулись не менее 1500 танков. С советской точки зрения это представляло собой столкновение двух подвижных лавин – 800 советских танков против 750-800 немецких. 12 июля 400 немецких танков были уничтожены и подразделения танкового корпуса СС понесли потери. Маршал Конев мелодраматически назвал эту битву «лебединой песней немецких танковых войск».

Создателем мифа о Прохоровке является генерал-лейтенант Ротмистров, командовавший 5-й гвардейской танковой армией, понесшей 12 июля самые большие потери за все время своего существования.  Так как ему было необходимо оправдать себя перед Сталиным, он сочинил легенду о великой победе над 2-м танковым корпусом СС. Этот миф был также принят западными историками и существует по сей день.

2 танковый корпус сс
Командарм-5 гв ТА Павел Алексеевич Ротмистров

«Случайно как раз в это же время немецкие танки пошли в атаку с противоположной стороны поля. Огромные массы танков бросились в лобовое столкновение. Воспользовавшись суматохой, экипажи Т-34 атаковали Тигры и Пантеры, на коротком расстоянии вели огонь по бортам или задней части, где хранились боеприпасы. Провал наступления немцев под Прохоровкой ознаменовал конец операции Цитадель. Более 300 немецких танков были уничтожены 12 июля. Битва под Курском вырвала сердце у немецкой армии. Советский успех под Курском, в котором так много было поставлено на карту, был важнейшим успехом в ходе всей войны».

В немецкой историографии видение этого сражения еще более драматизировано.  В "крупнейшей танковой битве в истории", " сошлись друг с другом в открытом ближнем бою на участке не более 500 метров в ширину и 1000 метров в глубину два бронетанковых соединения со сложнейшей структурой.

Что представляла собой в реальности битва под Прохоровкой.

— Во-первых, необходимо отметить, что 2-й танковый корпус СС 12 июля 1943 года  не мог потерять 300 или (как у Ротмистрова) 400 танков;

—  В общей сложности во всей операции «Цитадель» его общие потери составили только 33 танка и штурмовых орудия, что однозначно видно из немецких документов. Он не мог противостоять на равных советским войсками, даже не теряя Пантер и Фердинандов, потому что их в его составе не было;

— Кроме того, фикцией является высказывание Ротмистрова об уничтожении 70 Тигров. В тот день только 15 танков этого типа были  готовы к использованию, из которых только пять участвовали в боевых действиях в районе Прохоровки. Всего в составе 2 танкового корпуса СС декретом 12 июля в общей сложности в рабочем состоянии было 211 танков, 58 штурмовых орудий, 43 истребителя танков (самоходных орудий). Однако, поскольку панцергренадерская дивизия СС "Мертвая голова" в этот день наступала севернее – выше реки Псел, то противостоять 5 гвардейской танковой армии должны были 117 исправных и боеготовых танков, 37 штурмовых орудий и 32 истребителя танков, а так же еще 186 боевых машин.

2 танковый корпус сс
"Тигр"

У Ротмистрова утром 12 июля было 838 боевых машин уже готовых к бою и еще 96 танков были на подходе. Он думал о своих пяти корпусах и отвел 5 гвардейский механизированный корпус в резерв и передал ему  около 100 танков, чтобы защитить свой ​​левый фланг от наступавших с юга сил 3 танкового корпуса Вермахта. В бой было вовлечено 186 танков и САУ  дивизий «Лейбштандарт» и «Рейх» против 672 советских. Оперативный план Ротмистрова может быть охарактеризован двумя направлениями главного удара:

— Главный удар наносился фронтально с северо-востока по панцергренадерской дивизии СС «Лейбштандарт». Он наносился от Прохоровки между железнодорожной насыпью и рекой Псел. Однако, так как река была болотистой, для маневра оставался только один участок протяженностью 3 километра. В этом районе правее Псела был сосредоточен 18 танковый корпус, а левее железнодорожной насыпи —  29 танковый корпус. Это означало, что в первый день битвы более 400 боевых машин пошли на 56 танков, 20 истребителей танков и 10 штурмовых орудий «Лейбштандарта». Превосходство русских было примерно пятикратным.

— Одновременно должен был быть нанесен еще один удар во фланг  немцам на стыке между дивизиями «Лейбштандарт» и «Райх». Здесь наступал 2 Гвардейский танковый корпус, поддерживаемый 2 танковым корпусом. В общей сложности против немецкого дивизии, состоявшей из  61 боеготового танка, 27 штурмовых орудий и двенадцати истребителей танков готовы были выступить около 200 советских танков.

Кроме того, не следует забывать о соединениях  Воронежского фронта, особенно о 69 армии, которая воевала на этом направлении. В полосе сражения 5 гвардейской танковой армии в дополнение к частям резерва также действовали соединения 5 гвардейской армии, например, 9 гвардейская парашютно-десантная дивизия. Ватутин так же отправил Ротмистрову 5 артиллерийских и 2 минометных полка, усиленных противотанковыми подразделениями, и 10 противотанковых артиллерийских бригад. В результате в районе Прохоровки плотность огня была таковой, что шансы выжить вне броневой защиты были минимальными. Советские контратаки была поддержаны двумя воздушными армиями, в то время как немецкая сторона, только эпизодически могла рассчитывать на поддержку авиации в кульминационный момент битвы. 8 воздушный корпус должен был выделить две трети имевшихся в его распоряжении самолетов для действий на других фронтах, в частности в полосе наступления 9 армии.

В связи с этим не следует пренебрегать психологическим аспектом. Во 2 — м танковом корпусе СС  начиная с 5 июля, солдаты были в  непрерывных  боях и испытывали серьезные трудности в снабжении. Теперь они нашли свежие советские части, а именно элитные части пятой Гвардейской танковой армии во главе с П.А. Ротмистрова, известным специалистом по танкам в Красной Армии. Немцы опасались принципов ведения войны  русскими войсками, отличительной чертой которых было лавинообразные  массированные атаки без учета потерь. Опасения вызывало не только подавляющее численное превосходство. Атакующие солдаты часто впадали в своеобразный транс, и совершенно не реагировали на опасность. Какую роль сыграла водка в боевых действиях на Восточном фронте не было секретом для немцев, в русской историографии, видимо, только недавно начали рассматривать эту тему. По словам двух американских военных историков, столь яростная  атака под Прохоровкой 12 июля не обошлась без применения психотропных препаратов.
Это может быть частичным объяснением непонятных событий, которые произошли на высоте 252,2. Для остальных это было полной неожиданностью. Это было выдающимся достижением Ротмистрова и его штаба – быстро и незаметно ввести в бой армаду танков и других транспортных средств. Это должно было быть логическим завершением трехдневного марша протяженностью 330-380 км. Немецкая разведка и в самом деле ожидала контратаки, но не такого масштаба.

День 11 июля завершился локальным успехом для панцергренадерской дивизии «Лейбштандарт». На следующий день дивизии была поставлена задача преодолеть противотанковый ров. Затем она «гигантской волной»  захлестнула высоту 252,2. Заняв высоту, Лейбштандарт вышел к совхозу Октябрьский, где натолкнулся на сопротивление 9 гвардейской воздушно-десантной дивизии в 2,5 километрах от Прохоровки. Но в то же время они сами оголили фланги своей позиции. На правом фланге Лейбштандарт могла поддержать моторизованная дивизия «Дас Рейх». Еще более опасная ситуация сложилась на левом крыле, которое почти висело в воздухе.

 2 танковый корпус сс

Командир 2 танкового корпуса СС обергруппенфюрер П. Хауссер (слева) ставит задачу командиру артиллерии  дивизии СС Мертвая голова бригадефюреру СС Приссу

Так как атака моторизованной дивизии СС Мертвая голова была не в восточном, а, скорее, северном направлении, ударные клинья разошлись. Был создан разрыв, который отслеживался разведывательным отделом Лейбштандарта, но вряд ли контролировался им. Удар противника вдоль Псла мог привести к фатальным последствиям на этом этапе. Поэтому Лейбштандарту и было поручено остановить продвижение противника.

2 танковый корпус СС перешел в наступление на следующий день. Первым ударом под ощутимым воздействием всей артиллерии корпуса последовал удар дивизии "Мертвая голова" на Псельском плацдарме и господствующей высоте 226,6.  Только после захвата  высот к северу от реки Псел, два других подразделений могли продолжать свою атаку. Соединения Лейбштандарта наступали разрозненно. На правом южном крыле железнодорожной насыпи действовал 1-й моторизованный полк СС, левее, ближе к высоте 252,2, действовал 2 моторизованный полк СС. Танковый полк передислоцировался на плацдарм за высотой 252,2, чтобы восстановить силы. Но полк на самом деле состоял только из одного батальона с тремя ротами, и одного батальона тяжелых танков с четырьмя боеготовыми Тиграми. Второй батальон, укомплектованный танками "Пантера", был отправлен в полосу действия дивизии «Дас Рейх».

Необходимо отметить следующий яркий момент — на пространстве между станцией Прохоровка и рекой Псел не было немецкой танковой армии количеством в 800 боеготовых танков, как утверждают советские историки,  а всего один танковый батальон. Также является легендой, факт, что утром 12 июля в бою сошлись две танковые армады, атаковавшие сомкнутым строем, подобно закованным в броню рыцарям.

Согласно Ротмистрову, в 7-30 (8-30 по московскому времени) начались атаки танкистов Лейбштандарта — «В глубоком молчании противник появился позади нас, не получив достойного ответа, потому что у нас было семь трудных дней боев и сон, как правило, был очень короткий».

На переднем краю в это время действовал 3 танковый батальон 2 танково-гренадерского полка СС, чьим командиром был штурмбанфюрер Йохен Пайпер (когда нибудь я доделаю его жизнеописание, чертовски интересная личность была), который стал известен позднее (в ходе наступления в Арденнах).

 2 танковый корпус сс

 Йоахим Пайпер

За день до этого его соединение заняло окопы на высоте 252,2.  На этом холме на утро 12 июля разыгралась следующая сцена: «Мы почти все спали, когда они вдруг при поддержке авиации бросили на нас все свои танки и мотопехоту. Это был ад. Они были вокруг нас, над нами, и между нами. Мы сражались друг против друга». Первым немецким танкистом, который увидел приближающиеся колонны советских танков был оберштурмфюрер  Рудольф фон Риббентроп (сын рейхсминистра иностранных дел И. фон Риббентропа – А.К.)

2 танковый корпус сс

Рудольф фон Риббентроп

Когда он взглянул в это утро на высоту 252,2, он увидел пурпурную сигнальную ракету, что означало «Внимание, танки».  В то время как другие две танковые роты продолжали стоять позади рва, он пошел с семью танками Panzer IV своей роты в атаку.  Вдруг он увидел огромную танковую колонну, идущую к нему. "Пройдя 100 — 200 метров, мы были потрясены —  перед нами появились 15, 20, 30, 40, а затем и просто бессчетное число русских Т-34. Теперь эта стена танков шла на нас. Машина за машиной, волна за волной, наращивая невероятное давление, на максимальной скорости шла на нас. У семи немецких танков не было никаких шансов против превосходящих сил. Четверо из них были немедленно захвачены, а  другие три танка спаслись».

В этот момент в бой вступил 29-й танковый корпус под руководством генерал-майора Кириченко, состоящий из 212 боевых машин. Атака шла силами 31-й и 32-й танковых бригад и 53-й мотострелковой бригады, при поддержке полка самоходок и 26-го гвардейского воздушно-десантного полка. Когда танки прошли пик высоты 252,2 на максимальной скорости, они пошли вниз по склону в атаку на две немецкие танковые роты, которые стояли в низине и открыли по ним огонь. Русские ошибочно приняли немецкие танки за «Тигры» и хотели уничтожить их, используя свое техническое превосходство. Немецкий очевидец сообщал: «Те, кто видел все это, верил в атаку камикадзе, на которую вынужденно шли русские. Если бы танки русских продолжили прорыв, за этим последовал бы крах немецкого фронта».

Однако в считанные минуты все изменилось, и, казалось бы, неизбежный успех обернулся для атакующих катастрофой. Причиной этого была невероятная советская неосторожность. Русские забыли про свои противотанковые рвы. Вышеупомянутые препятствия 2 метра в глубину были вырыты советскими саперами ниже уровня высоты 252,2 по всей линии немецкой — а теперь советской — атаки. Немецкие солдаты увидели следующую картину: «Все новые Т-34 шли на холм, а затем набирали скорость и обрушивались в свои же противотанковые рвы, прежде чем увидеть нас». Риббентропа спасло то, что он сумел на своем танке проскочить между советскими танками, укрытый плотным облаком пыли: «Ну, очевидно, это были T-34, пытавшиеся выбраться из своих же рвов. Русские были сконцентрированы на мосту и представляли собой удобную цель для окружения, большая часть их танков была расстреляна. Это был Ад из огня, дыма, убитых и раненых, а также  горящих Т-34,!» — писал он.

На противоположной стороне рва, было только две немецких танковых роты, которые не смогли бы остановить эту стальную лавину. Но теперь не было "стрельбы по движущейся цели". Наконец, в бой ввели четыре танка «Тигр», которые находились на левом фланге дивизии. 2 танковому полку  СС удалось до полудня провести контратаку, чтобы захватить высоту 252,2 и совхоз Октябрьский. Передний край этой высоты был похож на танковое кладбище. Здесь были наиболее обгорелые обломки более чем 100 советских танков и нескольких бронетранспортеров из батальона Пайпера.

Как видно из материально-технической документации дивизии Лейбштандарт 12 июля дивизией было захвачено более 190 брошенных советских танков. Большинство из них были найдены на небольшом участке, на указанном холме. Тем не менее, это число казалось настолько невероятным, что обергруппенфюрер Пауль Хауссер, командир II танкового корпуса СС, отправился на передовую, чтобы своими глазами увидеть это. По последним сведениям русских, только 29-й танковый корпус 12 июля потерял 172 из 219 танков и штурмовых орудий, 118 из которых были потеряны безвозвратно. В живой силе потери составили 1 991 человека, из них 1 033 мертвых и пропавших без вести.

2 танковый корпус сс

"Pappa" Хауссер. Судя по профильной фотке, экскурсия на Бородинское поле у него уже состоялась

В то время как на высоте 252,2, фронтальное наступление 19–го танкового корпуса было отражено, достигла апогея критическая ситуация на левом фланге дивизии "Лейбштандарт". Здесь наступление частей 18 танкового корпуса генерал-майора Бахарова, наступавшего в районе реки Псел силами 170, 110 и 181 танковых бригад, поддерживали 32-я мотострелковая бригада и ряд частей фронтового подчинения, такие как 36-й гвардейский танковый полк, оснащенный британскими танками "Черчилль".

2 танковый корпус сс

Командир 18 танкового корпуса генерал-майор Б.С. Бахаров

 С  немецкой точки зрения это неожиданное нападение было наихудшим вариантом развития событий, а именно – удар наносился в описанный ранее разрыв между моторизованными дивизиями СС "Мертвая голова" и "Лейбштандарт". 18 советский танковый корпус почти беспрепятственно проник вглубь вражеских позиций. Левый фланг 2 танкового полка СС пришел в беспорядок, четкой линии фронта более не существовало. Обе стороны потеряли контроль, управление, а ход битвы рассыпался на множество отдельных сражений,  в которых было трудно определить, "кто нападает, а кто защищается".

2 танковый корпус сс

Командир дивизии "Лейбштандарт Адольф Гитлер" оберфюрер СС Теодор Виш

Советские представления об этой битве полны мифов, а в следующем эпизоде ​​уровень драматизма достигает апогея. Утром 12 июля к наступлению присоединился второй батальон 181-й Бронетанковой бригады 18 Танкового корпуса, по линии Петровка — Псел. Снарядом, выпущенным из танка Тигр, был подбит танк Т-34 командира батальона гвардии капитана Скрипкина. Водитель танка Александр Николаев заменил его в горящей машине.

2 танковый корпус сс

Старший лейтенант (в период Курской битвы капитан) П.А. Скрипкин,

командир 1-го танкового батальона 181 тбр 18 тк с дочерью Галей. 1941 г.

Этот эпизод традиционно трактуется так: "Водитель танка Александр Николаев вскочил обратно в горящий танк, завел двигатель и помчался в сторону противника. Танк несся, как пылающий огненный шар, навстречу врагу. "Тигр" остановился и приготовился к отступлению. Но было слишком поздно. Горящий советский танк на полной скорости врезался в немецкий. Взрыв сотряс землю. Смелость советских танкистов потрясла немцев,  и они отступили".

2 танковый корпус сс

Танкист Александр Николаев

Этот эпизод стал визитной карточкой Курской битвы. Художники запечатлевали эту драматическую сцену на художественных полотнах, режиссеры – на киноэкранах. Но как этот инцидент выглядел в реальности? Механик-водитель якобы взорвавшегося "Тигра" шарфюрер Георг Лецш описывает события следующим образом: "Утром рота была на левом фланге второй танковой дивизии. Вдруг, около 50 танков противника под защитой небольшого леса атаковали нас широким фронтом […] я подбил 2 танка Т-34, один из которых, пылая как факел, несся на меня. Я смог в последний момент увернуться от горящей громады металла, шедшей на меня с огромной скоростью". Удар 18 танкового корпуса удалось отразить с большими потерями, в том числе (по советским данным) 55 танков.

Не менее неудачно развивалась атака советских войск в к юго-востоку от железнодорожной насыпи Прохоровка — Белгород. В совхозе Сталинское 1 стоял панцергренадерский полк СС, действовавший на правом крыле дивизии Лейбштандарт, не имея никакой танковой поддержки и располагая легкобронированными истребителями танков «Мардер» в качестве усиления. Им противостояли 25 танковая бригада 19-го танкового корпуса, при поддержке 1446-го самоходно-артиллерийского полка 28-го Гвардейского воздушно-десантного полка и части соединений 169-й танковой бригады 2 танкового корпуса.

Южнее находился растянутый правый фланг 2 танкового корпуса СС, который прикрывала дивизия "Дас Рейх".  В этом направлении действовали 2-й гвардейский танковый корпус и 2 танковый корпус. Их атаки, запланированные в направлении Ясная Поляна-Калинин, были отбиты после тяжелых боев. Затем немецкие войска контратаковали и захватили находившееся на левом крыле село Сторожевое.

Наиболее значительных успехов достигла 12 июля моторизованная дивизия СС  "Мертвая голова", которая вопреки советским представлениям не сражалась с 5-й гвардейской танковой армией генерала Ротмистрова в районе Прохоровки. На самом деле, все танки действовали на противоположном берегу Псел и напали оттуда на север. Несмотря на понесенные потери, дивизия планировала контратаковать в районе Михайловки, чтобы ударом в спину опрокинуть советские танки, которые наносили удар по дивизии "Лейбштандарт".  Но эта попытка не удалась из-за болотистых берегов реки. Только в районе Козловки остались некоторые пехотные части, действовавшие в составе 6 моторизованного полка СС. Они остались на южном берегу для обеспечения резерва.

2 танковый корпус сс

Группенфюрер СС Макс Зимон – командир дивизии "Мертвая голова"

 Также неверно утверждение Ротмистрова о том, что он начал 12 июля наступление на позиции "Мертвой головы" силами 5-го гвардейского мехкорпуса и с помощью своих резервов. Хотя он послал 24 гвардейскую танковую бригаду и 10-ю гвардейскую мехбригаду в наступление к северу реки Псел. Но, как пишут американские историки, эти соединения задержались на марше и приняли участие в сражении только на следующий день.

Дивизия "Мертвая голова" в это время атаковала позиции 5-й Гвардейской армии генерала Алексея Семеновича Жадова, усиленной частями 6-й гвардейской армии и 31-танкового корпуса. К середине дня сокрушительные атаки русских в направлении дороги Прохоровка-Карташевка были отбиты, что вызвало нервозность Ротмистрова. Он боялся потерять управление своими соединениями из–за угрозы своим флангам и тылу. Это самое северное наступление стало символом всего дня 12 июля. Немецкие войска были первоначально удивлены силой советского контрнаступления и скучились для обороны, но затем резко перешли в контратаку и отбросили советские соединения с большими потерями, из-за чего во второй половине дня русские не могли продолжать наступление.

doctorbykov.livejournal.com


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.