Советские танкисты


ЭКИПАЖ СОВЕТСКОГО ТАНКА

Экипаж самого массового среднего танка Второй мировой войны Т-34 состоял из четырех человек: командира танка, механика-водителя, командира башни и радиотелеграфиста-пулеметчика. Командир Т-34 выполнял и обязанности наводчика (то есть сам стрелял), что фактически лишало экипаж командира. Изменилась ситуация лишь с появлением машины Т-34-85 в 1943 году.

В Красной Армии механиков-водителей готовили 3 месяца, радистов и заряжающих — месяц. Формирование экипажа происходило прямо на заводе, после получения танка. Бойцы выезжали на заводской полигон и отстреливали по 3-4 снаряда и 2-3 пулеметных диска, после чего совершали марш на железнодорожную станцию, где машины погружались на платформы. Прибывая на фронт, подобные экипажи часто распадались, так и не вступив в бой. Тогда их заменяли опытные танкисты, которые потеряли свои машины в боях и, согласно уставу, были направлены служить в пехоту.

Экипаж танка не был постоянным: выйдя из госпиталя, раненые танкисты редко возвращались в свой экипаж и даже — в свой полк. Учет персональных побед в советских танковых войсках практически не велся, а те данные, которые имеются, в большинстве случаев не являются полными: число побед могло быть большим.


Данные часто занижались, что было связано с существованием системы выплат. За каждый уничтоженный немецкий танк командир, наводчик и механик-водитель получали по 500 рублей, заряжающий и радист — по 200 рублей. Что касается коллективных танковых побед, то известны лишь несколько случаев, когда экипажи советских танков уничтожали определенное количество немецких танков и орудий.

В советской военной историографии нет полного списка танкистов-асов (подобного тому, что существовал в немецких танковых войсках). Наиболее достоверные данные имеются только относительно конкретных танковых боев.

Газета «Красная Звезда» была склонна завышать данные: если судить исключительно по ним, то Красная Армия должна была уничтожить все танки Вермахта еще осенью 1941 года.

СОВЕТСКИЕ АСЫ-ТАНКИСТЫ

  1. Дмитрий ЛАВРИНЕНКО — лейтенант, воевал на танке Т-34, уничтожил 52 танка и штурмовых орудия.
  2. Зиновий КОЛОБАНОВ — старший лейтенант, танк КВ; 22 танка.
  3. Семен КОНОВАЛОВ — лейтенант, танк КВ; 16 танков и 2 бронеавтомобиля.
  4. Алексей СИЛАЧЕВ — лейтенант, 11 танков.
  5. Максим ДМИТРИЕВ — лейтенант, 11 танков.
  6. Павел ГУДЗЬ — лейтенант, танк КВ; 10 танков и 4 противотанковых орудия.
  7. Владимир ХАЗОВ — старший лейтенант, 10 танков.
  8. Иван ДЕПУТАТОВ — лейтенант, 9 танков, 2 штурмовых орудия.
  9. Иван ЛЮБУШКИН — старший сержант, танк Т-34; 9 танков.
  10. Дмитрий ШОЛОХОВ — старший лейтенант, 8 танков.

Самый результативный советский ас танковых войск — Дмитрий Лавриненко. Участвовал в 28 боях. 6-10 октября 1941 года в сражениях под Орлом и Мценском его экипаж уничтожил 16 немецких танков. Позже генерал-полковник Гейнц Гудериан писал: «Южнее Мценска 4-я танковая дивизия была атакована русскими танками, и ей пришлось пережить тяжелый момент. Впервые проявилось в резкой форме превосходство русских танков Т-34. Дивизия понесла тяжелые потери. Намеченное быстрое наступление на Тулу пришлось отложить». В ноябре 1941 во время обороны, которую держал взвод Лавриненко, 8 немецких танков двинулись в бой. Лейтенант подбил идущий впереди танк одним выстрелом, после чего остальные 6 выстрелов также попали в цель. Погиб танкист в ноябре 1941 года при обороне Москвы.

Вторым в ряду асов-танкистов стоит Зиновий Колобанов. 19 августа 1941 года в Ленинградской области его КВ-1 уничтожил 22 немецких танка. Четыре возглавляемые Колобановым танка КВ-1 устроили засаду немецкой колонне. От первых двух выстрелов загорелись две головные немецкие машины, которые остановили те, что шли следом. Машины, которые находились в конце колонны, продолжали двигаться вперед сжимая ее. В этой ситуации старший лейтенант Колобанов поразил немецкую машину в самом конце. Колонна оказалась в ловушке. Танк КВ, в котором находился Колобанов, выдержал 135 попаданий немецких снарядов и не вышел из строя.


Отдельно говорят об асах-танкистах, уничтожавших тяжелые немецкие танки Т-VI Н «Тигры». Здесь первыми считаются экипажи танков Т-34 из 1-й танковой армии генерала Михаила Ефимовича Катукова.

7 июля 1943 года 8 машин Т-34 гвардии лейтенанта Владимира Бочковского из состава армии Катукова вели оборонительный бой сначала с семью «Тиграми», а позже — еще с тремя подошедшими танковыми колоннами, во главе которых были Т-VI Н. Советские танки вели бой из укрытий, что дало гитлеровцам повод думать, что оборону держит гораздо большее количество танков. В этом бою гвардии лейтенант Георгий Бессарабов сжег три машины Т-VI Н.

Только к концу дня немецкие танкисты догадались, что против них сражаются лишь несколько машин и возобновили атаки. Танк Бочковского был подбит, когда пытался взять на буксир другую машину, подбитую ранее. Экипажи подбитых танков и еще 4 мотострелка продолжали держать оборону. В итоге танку Бессарабова удалось уйти. На следующее утро рота в составе 5 машин вновь предстала перед немецкими танками.

За два дня боев танкисты уничтожили 23 танка противника, в числе которых несколько «Тигров».

КРУПНЕЙШЕЕ ТАНКОВОЕ СРАЖЕНИЕ В ИСТОРИИ ВОЙН XX ВЕКА

В Великой Отечественной войне, которая шла на территории государства, занимавшего 1/6 часть суши, решающими становились танковые сражения. В ходе боев с участием бронетанковых войск, противники оказывались в одинаково тяжелых условиях, и кроме возможностей военной техники, были вынуждены демонстрировать выносливость личного состава.


Наиболее крупным военным столкновением с участием бронетанковых войск долго считалось сражение в районе станции Прохоровка (Белгородская область) 12 июля 1943 года. Оно проходило в ходе оборонительной фазы Курской битвы под командованием генерал-лейтенанта танковых войск Красной Армии Павла Ротмистрова и группенфюрера СС Пауля Хауссера со стороны противника. Согласно данным советских военных историков, в сражении участвовало 1500 танков: 800 — с советской, и 700 — с немецкой сторон. В некоторых случаях указывается общая цифра — 1200. Согласно последним данным, с обеих сторон в этой битве участвовало лишь около 800 единиц бронетехники.

Между тем, современные историки утверждают, что крупнейшим танковым сражением в истории Второй мировой войны и во всей истории войн XX века, была битва у белорусского городка Сенно, в 50-и километрах к юго-западу от Витебска. Это сражение произошло в самом начале войны — 6 июля 1941 года, в нем было задействовано 2 ООО единиц бронетехники: 7-й и 5-й механизированные корпуса Красной Армии (под командованием генерал – майорами Виноградовым и Алексеенко) имели около 1 ООО танков старых типов, также около 1 ООО танков было в распоряжении немецких войск. Советская армия понесла в этом сражении наибольшие потери: все советские танки были уничтожены, потери личного состава составили около 5 ООО погибших солдат и офицеров — именно по этой причине масштабы сражения под Сенно не освещала советская историография.


авда писатель Иван Стаднюк в своём романе «Война» пишет, что у наших корпусов было 700 танков, что им ставилась задача из района юго – западнее Витебска нанести контрудар на глубину 140 км.  в направлении Сенно и Лепель и уничтожить лепельскую группировку противника – 57 мехкорпус.

ХОД СРАЖЕНИЯ

Предшествовали сражению под Сенно бои на Витебском направлении, в результате которых, согласно планам командования Вермахта, дорога на Москву должна была стать полностью открытой. Основанием для подобного вывода послужило то, что к началу июля 1941 года был взят Минск и практически разгромлены основные силы советского Западного фронта. 3 июля начальник немецкого генерального штаба Франц Гальдер записал в своем дневнике: «В целом уже можно сказать, что задача разгрома главных сил русской сухопутной армии перед Западной Двиной и Днепром выполнена… Поэтому не будет преувеличением сказать, что кампания против России выиграна в течение 14 дней…» Однако, уже 5 июля на пути к Витебску немецкие части были остановлены — начался срыв знаменитого плана «Барбаросса». Бои на Витебском направлении, окончившиеся битвой при Сенно, сыграли важную роль в этом срыве, на целую неделю парализовав движение немецких войск.

В результате июльских боев севернее и западнее Орши, танкисты-красноармейцы 20-й армии под командованием генерал-лейтенанта Павла Алексеевича Курочкина нанесли ощутимый удар по немецким частям, отбросив их на 30 — 40 километров в сторону от города Лепель. Немецкие войска неожиданно оказались в сложной ситуации, из наступления перейдя в оборону, которую прорвали два советских танковых клина.


Согласно военной теории, танковый клин можно было остановить таким же танковым клином: поэтому в контрнаступлении немецкое командование было вынуждено задействовать подошедший 47-й моторизованный корпус и другие танковые соединения. В район Сенно был заброшен крупный воздушный немецкий десант. В это время части 20-й армии под командованием генерал – лейтенанта Павла Алексеевича Курочкина продвигались вперед будучи уверенными в успешном завершении операции.

Вот отрывок из воспоминаний участника той битвы: «Вскоре впереди показались танки. Их было много, очень много. Зловещая масса бронированных монстров с черными крестами на бортах двинулась на нас. Трудно передать душевное состояние, охватившее молодых необстрелянных бойцов…» Удержать Сенно было сложно: на следующий день город трижды переходил из рук в руки, но к концу дня оказался все же под контролем советских войск. Танкистам приходилось выдерживать по 15 немецких атак в день: по воспоминаниям участников битвы, это был «настоящий кромешный ад!»

После первого, самого тяжелого дня битвы красноармейские танковые корпуса попали в окружение. Запасы горючего и боеприпасов иссякли, танки Т-26, БТ-5, БТ-7, находившиеся на вооружении Красной Армии, не выдерживали ударов снарядов ни одного из калибров, и остановившийся на поле боя танк, через несколько минут превращался в груду металла. Из-за устаревших бензиновых двигателей советские танки буквально сгорали «как свечки».


Подвоз топлива и боеприпасов к танкам не был организован в нужном объеме, и танкистам приходилось сливать горючее из баков машин, почти уже не дееспособных, в те, что осуществляли наступление.

8 июля немецкое командование решило задействовать в бою с защитниками города все силы, расположенные в районе Сенно, и считающиеся резервными.

В итоге советским частям пришлось оставить город и отойти к шоссе Витебск — Смоленск, где они заняли следующий рубеж обороны. Часть советских танков все еще продолжала наступать на Лепель, в надежде успешно завершить операцию, но уже 9 июля немецкие корпуса захватили Витебск. Таким образом, еще до начала форсирования Днепра, дорога к Смоленску и Москве оказалась открытой для Вермахта. Продолжение контрудара войск Красной Армии не имело смысла. 10 июля советское командование отдало приказ взорвать танки, оставшиеся без экипажей и горючего, и выходить из окружения.

Отступали ночью, многим так и не удалось вырваться. Те же, кто выжил, позже приняли участие в Смоленском сражении. Именно в ходе Смоленского боя попал в плен самый знаменитый участник битвы под Сенно — сын Иосифа Сталина Яков Джугашвили — младший офицер 14-го гаубичного артполка. В этом же корпусе сражался и сын генерального секретаря коммунистической партии Испании — лейтенант Рубен Руис Ибаррури.


ИТОГИ СРАЖЕНИЯ

Самое крупное в истории войн XX века сражение закончилось поражением частей Красной Армии по ряду причин. Главная среди них, по мнению историков — слабая подготовка к операции: недостаток времени для получения разведывательных данных и не отлаженная связь, в результате чего бойцам приходилось действовать интуитивно. К тому же, большинство советских танкистов вступали в этот бой без подготовки. Приказ о проведении контрудара поступил неожиданно: в это время многие части по железной дороге следовали в Киевский военный округ, а некоторые эшелоны даже успели разгрузиться.

Для большей части танкистов-красноармейцев, не имевших еще боевого опыта, сражение под Сенно стало «боевым крещением». Немецкие танкисты, напротив, к тому времени были закалены в европейских боях.

Среди причин, определивших исход битвы, важной является отсутствие у советских танков поддержки со стороны авиации, в то время как немецкие ВВС нанесли им достаточный ущерб. В своем докладе генерал-майор танковых войск Арсений Васильевич Борзиков писал: «5-й и 7-й мехкорпуса дерутся хорошо, плохо только то, что их потери очень большие. Причем, самые серьезные — от авиации противника, которая применяет поливку зажигательной смесью…» Тяжелые погодные условия, в которых велся бой, также сказались на его результате: проливные дожди, прошедшие накануне, превратили грунтовые дороги в грязь, что затрудняло и наступление, и отступление советских танков.


Но и немецкие войска понесли ощутимые потери в крупнейшей танковой битве. Свидетельство тому — захваченная докладная записка командира немецкой 18-й танковой дивизии генерал-майора Неринга: «Потери снаряжения, оружия и машин необычайно велики и значительно превышают захваченные трофеи. Это положение нетерпимо, мы можем напобеждаться до собственной гибели…»

25 воинов Красной Армии — участников боя при Сенно были представлены к государственным наградам.

Героически сражались советские танкисты в танковом сражении 1941 года в самом начале Великой Отечественной войны под Дубно, Луцком и Ровно в составе 6 механизированного корпуса с первой танковой группой немецко-фашистских войск.

Общеизвестно, что победа Советских Вооружённых Сил в минувшей войне явилась результатом совместных героических усилий и высокого воинского мастерства всех видов и родов войск. Большой вклад в дело общей победы над врагом внесли и советские танковые войска, являвшиеся главной ударной и маневренной силой сухопутных войск Красной Армии.

Окидывая мысленным взором сражения Великой отечественной войны, нельзя не заметить, что ни одно из них не проводилось без участия  танковых войск. К тому же количество участвующих в сражениях танков в течение всей войны непрерывно возрастало. Если в контрнаступлении под Москвой в составе советских войск действовало лишь 670 танков, а в целом в Московской битве (1941/1942 гг.) — 780 танков, то в Сталинградской битве было задействовано — 979 танков. В Белорусской операции их было уже 5200, в Висло — Одерской — 6500, в Берлинской операции лриняло участие 6 250 танков и САУ.


Решающую роль сыграли танковые войска в Сталинградской битвеjf942 — 1943 гг., Курской битве 1943 г., в освобождении г. Киева в 1943 г., в Белорусской операции 1944 г., Ясско — Кишенёвской операции 1944г., Висло — Одерской операции 1945 г., берлинской операции 1945 г. и мн. др.

Массированное применение танков во взаимодействии с другими родами войск и авиацией обусловило исключительно высокую динамичность, решительность и манёвренность боевых действий, придало операциям минувшей войны пространственный размах.

« Вторая половина войны, — говорил генерал армии А.И. Антонов в своём докладе на XII сессии Верховного Совета СССР 22 июня 1945 г., — прошла под знаком преобладания наших танков и самоходной артиллерии на полях сражений. Это позволило нам осуществлять оперативные маневры огромного размаха, окружать крупные группировки противника, преследовать его до полного уничтожения)

Как известно, по своему основному боевому предназначению танки должны всегда действовать впереди других родов войск. В годы войны наши танковые войска. блестяще выполнили роль броневого авангарда Красной Армии. Используя большую ударную силу и высокую подвижность, танковые части и соединения стремительно прорывались в глубину обороны противника, рассекали, окружали и громили с ход эго группировки, форсировали водные преграды, нарушали коммуникации врага, захватывали важные объекты в его тылу

Наступая в высоких темпах и на большую глубину, танковые войска чаще всего первыми врывались в города и сёла, временно оккупированные немецко — фашистскими захватчиками. Недаром в народе и сегодня говорят, что в годы войны грохот гусениц танков и гром выстрелов их пушек для миллионов людей, находившихся в гитлеровской неволе, звучали как гимн освобождения. Пожалуй, нет такого крупного населённого пункта на бывшем театре войны, название которого не было бы написано на боевом знамении танковой бригады или корпуса, принимавших участие в его освобождении. Вечными символами всенародной любви и признательности мужеству и героизму советских танкистов стоят сегодня танки памятники во многих городах нашей страны и за рубежом.

  Во время Великой Отечественной войны за боевые заслуги 68 танковых бригад получили звания гвардейских, 112-ти присвоены почётные наименования, а 114 ограждены орденами. К бригадам, получившим пять и шесть орденов, относятся 1-я,40-я, 44-я, 47-я, 50-я, 52-я, 65-я и 68-я гвардейские танковые бригады.

За время Великой отечественной войны 1142 воинов-танкистов были удостоены высокого звания Героя Советского Союза, а 17 из них — дважды, сотни тысяч награждены орденами и медалями.

Отдельно хочется остановиться на работе танковой промышленности страны. В результате принятых Советским правительством мер по организации производства танков и героических усилий тружеников тыла количество танков в действующей армии быстро возрастало, Если на 1 декабря 1941 г. было всего 1730 единиц, то к 1 мая 1942 г. стало 4065, а к ноябрю — 6014 танков, что уже весной1942 года оказалось возможным приступить к формированию танковых, а позже и механизированных корпусов, Были созданы также 2 танковые армии смешанного состава, в которые входили танковые, механизированные и стрелковые соединения.

На основе боевого опыта в 1942 года народный комиссар обороны издал приказ от 16 ноября, который требовал использовать танковые бригады и полки для непосредственной поддержки пехоты, а танковые и механизированные корпуса в качестве эшелонов развития успеха с целью разобщения и окружения крупных группировок врага. С 1943 г. началось формирование танковых армий однородного состава; в танковых и механизированных корпусах было увеличено количество танков, включены самоходно — артиллерийские, миномётные и зенитные части. К лету 1943 года  уже имелось 5 танковых армий, имевших, как правило, 2 танковых и 1 механизированный корпус. Кроме этого было большое число отдельных танковых механизированных корпусов. В конце Второй мировой войны в составе Красной Армии насчитывалось 6 танковых армий.

За годы Великой Отечественной войны танковая промышленность СССР изготовила более 100 тысяч танков. Потери танковых войск за этот период составил 96,5 тысяч боевых машин.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 июля 1946 года учреждён профессиональный праздник День танкиста в ознаменовании больших заслуг бронетанковых и механизированных войск в разгроме противника в годы Великой Отечественной войны, а также за заслуги танкостроителей в оснащении Вооружённых Сил страны бронетанковой техникой.

Праздник отмечается во второе воскресенье сентября месяца.

Сразу после окончания Великой Отечественной войны танковые войска, размещённые в Восточной Европе, являлись одним из важнейших факторов по сдерживанию правящих кругов Великобритании и США от проведения военной операции против СССР.

Согласно плану обороны страны на 1947 год, Вооружённым Силам ставилась задача обеспечить целостность границ на Западе и Востоке, установленных международными договорами после Второй мировой войны, быть в готовности к отражению возможной агрессии противника. В связи с созданием НАТО, с 1949 года началось постепенное увеличение численности советских Вооружённых Сил: страна втягивалась в гонку вооружений. В пятидесятые годы на вооружении Советской армии находилось до

60 ООО танков типа Т- 54/55. Они составляли основу Советской армии. Танковые войска были частью бронетанковой стратегии.

В результате гонки вооружения к началу 1960-х годов только на западном ТВД было развёрнуто 8 танковых армий (из них 4 — ГСВГ). На вооружение поступали танки новых серий: Т- 64 (1967), Т- 72 (1973), Т- 80 (1976), ставшие основными боевыми танкам Советской Армии. Они имели различную комплектацию по типу двигателей и других важных узлов, что в значительной степени осложняло их эксплуатацию и ремонт в войсках.

Согласно информации Министерства обороны СССР, на 1 января 1990 года в строю имелось 63 900 танков, 76 520 боевых машин пехоты и бронетранспортёров. В период 1955 — 1991 гг. советские танковые войска были сильнейшими в мире.

В соответствие с договором об обычных вооружённых силах в Европе от 19 ноября 1990 года Советский Союз обязался сократить обычные вооружения на Европейской территории до уровня 13 300 танков, 20 000 бронированных машин, 13 700 артиллерийских орудий. Договор окончательно поставил крест на возможности советского броска, ознаменовав завершение эпохи танкового противостояния.

В современном виде танковые войска — «главная ударная сила Сухопутных войск мощное средство вооружённой борьбы предназначенное для решения наиболее важных задач в различных видах боевых действий». … Таким образом, значение танковых войск как одного из главных родов Сухопутных войск и их главной ударной силы сохраняется в обозримом будущем. При этом танк сохранит за собой роль ведущего уникального боевого средства Сухопутных войск.

Указом Президента России № 435Ф от 16 апреля 2005 года и Приказом Министра обороны России №043 от 27 мая 2005 года приняты на вооружение модернизированные танки типа Т- 72БА, Т- 80БА,.Т- 80 У-Е1 и Т- 90А. За период 2001 — 2010 годы выпущено 280 танков. В 2008 — 2010 годах из приоритетных задач развития Сухопутных войск являлось их оснащение — в первую очередь соединений и частей постоянной готовности — современными танками Т-90. Основные проблемы танковых войск заключаются в значительной разномарочности танкового парка, необходимости повышения огневой мощи танков. Их защищённости и подвижности.

В 2010-2011 годах принято решение о прекращении закупок Т-90, БТР-90, БТР — 80, БМД-4, БМП — 3 и любой другой отечественной бронетехники сроком на 5 лет, до создания платформы Армата. С 2012 года на 5 лет заморожена закупка любой бронетехники отечественного производства. В настоящее время танковые войска Сухопутных войск ВС России по численности превосходят танковые войска США, танковый парк которых насчитывает около 6250 танков Ml Abrams.

На вооружении РФ состоит более 20 000 танков.

3tankista.ru

История изобретения

Первенство применения танков принадлежит англичанам, использование ими танков в Первой мировой войне, заставило военачальников всех стран пересмотреть концепцию ведения войн. Применение французами своего легкого танка «Рено» FT17 определило классическое использование танков для решения тактических задач, а сам танк стал воплощением канонов танкостроения.
Хотя лавры первоприменения достались и не русским, зато само изобретение танка, в классическом его понимании, принадлежит нашим соотечественникам. В 1915 году В.Д. Менделеев (сын известного ученого) направил проект бронированной самоходной машины на двух гусеницах с артиллерийским вооружением в технический отдел Русской армии. Но по непонятным причинам дальше проектных работ дело не пошло.

Сама идея поставить паровой двигатель на гусеничный движитель была не нова, первым ее реализовал в 1878 русский конструктор Федор Блинов. Изобретение получило название: «Вагон с бесконечными рейсами для перевозки грузов». В этом «вагоне» впервые применено устройство поворота гусениц. Изобретение гусеничного движителя, между прочим, тоже принадлежит русскому-штабс-капитану Д.Загряжскому. На что в 1937 выдан соответствующий патент.

Первая в мире боевая машина на гусеничном ходу — тоже русская. В мае 1915 года возле Риги происходили испытания бронированной машины Д.И. Пороховщикова под названием «Вездеход». Она имела бронированный корпус, одну широкую гусеницу и пулемет во вращающейся башне. Испытания признали очень удачными, но из-за приближающихся немцев дальнейшие испытания пришлось отложить, а спустя некоторое время про них забыли вовсе.

В том же году 1915 году проходили испытания машины конструкции начальника опытной лаборатории военного ведомства, капитана Лебеденко. 40-тонный агрегат представлял собой увеличенный до гигантских размеров артиллерийский лафет, приводимый в движение двумя двигателями «Майбах» со сбитого дирижабля. Передние колеса имели диаметр 9 метров. По замыслу создателей, машина такой конструкции должна легко преодолевать рвы и траншеи, но на испытаниях она застряла сразу после начала движения. Где и простояла долгие годы пока ее не порезали на металлолом.

Первый советский танк

Первую мировую Россия закончила без своих танков. В годы гражданской войны использовались танки других стран. Во время боев часть танков переходила в руки Красной армии, на которых уже бойцы рабоче-крестьянской вступали в бой. В 1918году в сражении с французо-греческими войсками у станицы Березовской были захвачены несколько танков Reno-FT. Для участия в параде их направили в Москву. Пламенная речь о необходимости построения собственных танков, которую произнес Ленин, положила начало советскому танкостроению. Решили выпустить, а точнее полностью скопировать, 15 танков Reno-FT под названием Танк М (малый). 31 августа 1920 первый экземпляр выехал из цехов завода Красное Сормово в Нижнем Тагиле. Этот день принято считать Днем рождения советского танкостроения.

Молодое государство понимало, что танки очень важны для ведения войны, тем более, что враги, подступающие к границам, уже вооружены этим видом боевой техники. Танк М из-за особо дорогой производственной цены в серию не запустили, потому нужен был другой вариант. По существовавшей тогда в Красной армии идее, танк должен был поддерживать пехоту во время атаки, то есть скорость танка не должна быть намного выше пехоты, вес должен позволять прорывать линию обороны, а в вооружения успешно подавлять огневые точки. Выбирая между собственными разработками и предложениями скопировать уже готовые образцы, выбрали тот вариант, который позволял наладить производство танков в кратчайшие строки – копирование.

В 1925 году запустили в серийное производство танк Т-18 или МС-1 (малый сопровождения первый), его прототипом выступил Fiat-3000. Пусть и не совсем удачный МС-1 стал танком, который заложил основу советского танкостроения. На его производстве разрабатывалось само производство, слаженность работы разных отделов и заводов.

До начала 30-х разрабатывалось несколько своих моделей Т-19, Т-20, Т-24, но в силу отсутствия особых преимуществ перед Т-18, и своей дороговизной в производстве в серию не пошли.

Танки 30-40 годов – болезнь подражания

Участие в конфликте на КФЖД показало несоответствие танков первого поколения для динамического развития боя, танки практически ничем себя не проявили, основную работу сделала кавалерия. Нужна была более скоростная и надежная машина.

Для выбора следующей серийной модели пошли проторенным путем и закупили образцы за границей. Английский Vickers Mk – 6 тонн у нас серийно выпускался как Т-26, а танкетка Carden-Loyd Mk VI – Т-27.

Т-27, по началу такой заманчивый в производстве своей дешевизной, выпускался не долго. В 1933 на базе танкетки приняли для армии
плавающий танк Т-37А, с вооружением во вращающейся башне, а в 1936 – Т-38. В 1940 году создали подобный плавающий Т-40, больше плавающих танков до 50-х годов СССР не выпускало.

Еще один образец закупили в США. На основе модели Дж.У.Кристи была построена целая серия быстроходных танков (БТ), главным их отличием было совмещение двух движителей колесного и гусеничного. Для перемещения при марше БТ использовали колеса, при ведении боев пользовались гусеницами. Такая вынужденная мера нужна была из-за слабых эксплутационных возможности гусениц, всего 1000 км.

Танки БТ, развивающие на дорогах довольно высокую скорость, полностью подходили под изменившуюся военную концепцию Красной армии: прорыв обороны и через образовавшуюся брешь скоростное развертывание глубинной атаки. Непосредственно для прорыва разработан трехбашенный Т-28, прототипом которому послужил английский «Виккерс 16-тонный». Еще одним танком прорыва должен был случить Т-35 похожий на английский пятибашенный тяжёлый танк «Independent».

За предвоенное десятилетие создано много интересных конструкций танков, которые не пошли в серию. Например, на базе Т-26
самоходная установка полузакрытого типа АТ-1 (артиллерийский танк). Во время ВОВ снова вспомнят об этих машинах без крыши рубки.

Танки второй мировой

Участие в гражданской войне в Испании и в боях на Халхин-Голе показало насколько высока взрывоопасность бензинового двигателя и недостаточность противопульного бронирования против зарождавшейся тогда противотанковой артиллерии. Внедрение решений этих задач позволило нашим конструкторам, переболевшим болезнью подражания, создать накануне ВОВ по-настоящему хорошие танки Т-34 и КВ.

В первые дни войны было потеряно катастрофически много танков, для налаживания выпуска не имеющих конкуренции Т-34 и КВ на только эвакуированных заводах требовалось время, а фронту катастрофически нужны были танки. Эту нишу правительство решило заполнить дешевыми и быстрыми в производстве легкими танками Т-60 и Т-70. Естественно, что уязвимость у таких танков очень высокая, но они дали время для развертывания производства танков Победы. Немцы называли их «неистребимой саранчой».

В бою под жд. ст. Прохоровка впервые танки выступали в роли «цементирующих» обороны, до этого их использовали исключительно как оружие атаки. В принципе, вплоть до сегодняшних дней, больше новых идей в примение танков не было.

Говоря о танках ВОВ, нельзя не упомянуть о ПТ-САУ ( СУ-76, СУ-122 и т.д) или как их называли в войсках «самоходы». Вращающаяся относительно не большая башня не позволяла применять на танках некоторые мощные орудия и главное гаубицы, для этого их устанавливали на базы существующих танков без применения башен. Фактически советские ПТ-САУ времен войны, кроме вооружения, ни чем не отличались от своих прототипов, в отличие от тех же немецких.

tanki-tut.ru

Гвардии старший лейтенант Дмитрий Фёдорович Лавриненко

Советские танкисты

Гвардии старший лейтенант Дмитрий Фёдорович Лавриненко — его боевая служба продлилась всего полгода, но за это время он одержал 52 победы — результат, который за всю войну так и не смог превзойти ни один советский танкист. Лавриненко воевал в рядах знаменитой 1-й Гвардейской танковой бригады Катукова и погиб в боях под Москвой 18 декабря 1941 года — в самый разгар Московской наступательной операции. Ему было 27 лет. Звание Героя Советского Союза Дмитрию Лавриненко было присвоено в 1990 году.
Советские танкисты

Капитан Владимир Александрович Бочковский — мастер танкового боя, одержал 36 побед.

Владимир Бочковский пять раз горел в танке. Как и Дмитрий Лавриненко, служил в 1-й гвардейской танковой бригаде, куда прибыл по окончании танкового училища летом 1942 года. В 1944—1945 годах принимал активное участие в танковых рейдах в тыл противника. За один из таких рейдов, в результате которого в тылу у немцев на Днестре был освобождён и удерживался до подхода главных сил город Чортков, заместитель командира танкового батальона 1-й гвардейской танковой бригады гвардии капитан В. А. Бочковский был удостоен звания Героя Советского Союза. Бочковский дошёл до Берлина, где был тяжело ранен во время штурма Зееловских высот. После войны Бочковский продолжил военную службу. В 1954 году окончил Военную академию бронетанковых войск, в 1964 году — Военную академию Генерального штаба. С 1980 года генерал-лейтенант танковых войск В. А. Бочковский — в отставке. Скончался 8 мая 1999 года.

Майор Иван Иванович Корольков

Советские танкисты
Майор Иван Иванович Корольков уничтожил 34 немецких танка. начал свою боевую карьеру механиком-водителем тяжёлого танка КВ-1, завершил службу командиром танкового полка. Летом 1942 года командир роты тяжёлых танков КВ-1 1-го танкового батальона 133-й танковой бригады 64-й армии Сталинградского фронта старший лейтенант Корольков в составе экипажа подбил 8 танков противника. В критический момент боя 18 августа возглавил атаку стрелковых подразделений и, несмотря на ранение, продолжал командовать танковой ротой до полного выполнения боевой задачи. За период боёв с 22 июня по 20 сентября 1942 года на боевом счету экипажа КВ-1 И. И. Королькова — 26 подбитых и уничтоженных танков противника. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 февраля 1943 года «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистским захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм» старшему лейтенанту Королькову Ивану Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».
Комполка Корольков прошёл всю войну, которая закончилась для него 1 мая 1945 годя тяжёлым ранением в боях за немецкий город Ратенов.
С 1946 года майор Корольков— в запасе. Жил и работал в посёлке городского типа Солнцево Курской области. Умер в 1973 году.

Старший лейтенант Михаил Петрович Кученков

Советские танкисты
Старший лейтенант Михаил Петрович Кученков прошёл всю войну, уничтожил 32 немецких танка.
Из наградного листа: «Работая командиром взвода СУ-85 (4-я батарея) умело водил и маневрировал своими орудиями на поле боя за м. Фридриховку. Метким огнем орудия тов. Кученков сжег немецкий танк «Тигр» и несколько солдат и офицеров».
Из наградного листа: «19 июля 1944 г. в бою за Митулин тов. Кученков уничтожил минометную батарею, транспортер, 5 пулеметных точек противника. 21 июля 1944 г. в бою за Погорельцы огнем из пушки, пулеметов и гусеницами уничтожил до роты пехоты противника.»
Из наградного листа: «22 января 1945 г. в районе Жарнув уничтожил группировку противника своей самоходкой уничтожил: 1 самоходное орудие «Артштурм», 1 танк, 3 бронетранспортера, до взвода пехоты, взял в плен 48 солдат и офицеров противника. При форсировании р. Одер и уничтожении вражеской группировки в районе г. Штайгау и с. Крейшау с 24 по 29 января 1945 г. на западном берегу р. Одер огнем и гусеницами своей самоходки уничтожил: 2 танка, 1 самоходку, 3 бронетранспортера, 1 пулеметную точку, 2 КП, не менее взвода пехоты противника.»

Гвардии капитан Никита Прохорович Дьяченко

Советские танкисты
Гвардии капитан Никита Прохорович Дьяченко уничтожил 31 немецкий танк, став пятым по результативности танковым асом РККА. С первого дня войны Дьяченко воевал на танках Т-34 различных модификаций. Закончил войну заместителем командира танкового батальона 61-й Гвардейской танковой бригады. Трижды ранен. Награды: Орден Красного Знамени (20.02.1945), Орден Александра Невского (26.05.1945), Медаль «За оборону Ленинграда», Медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.» (15.09.1945)
Советские танкисты
Советские танкисты

back-in-ussr.com

Ночью предстояла новая атака. Пехота при поддержке нашего танка должна была наступать в направлении Кувшиново, Подборье.

Стояли крепкие морозы. Мы знали, что фашисты соорудили стены из бревен, засыпали их снегом, облили водой. Казалось, к этим ледяным валам не подступиться. До немецкого переднего края около 600 метров. Ждут ли фашисты атаку?..

С вечера выпал снег. Вблизи все ровное и белое, а дальше не видно ни зги. Послышался скрип снега: из темноты выступили фигуры бойцов.

— Принимайте, товарищ лейтенант,— приглушенно проговорил первый из подошедших, сержант.— Комбат направил к вам. Десант, шесть человек.

Десантники принесли с собой несколько ящиков винтовочных патронов. Все погрузили на броню и сами устроились за башней.

Появился комбат. Судя по всему, он отлично знал окрестности. Без карты, на местности он показал направление нашего наступления.

— Главный ориентир — вот этот просвет… То — дорога на Подборье. Потом поворот, за ним поляна. Будьте начеку — у немцев мин понаставлено,— сказал командир батальона и изучающе окинул взглядом моих ребят.

Со своим экипажем я сам познакомился всего неделю назад, 20 февраля 1942 года. Это произошло в Москве, недалеко от теперешней станции метро «Октябрьское поле», прямо на железнодорожной платформе воинского эшелона, куда уже были погружены машины для вновь сформированного 438-го отдельного танкового батальона 49-й армии. Двое — механик-водитель старший сержант Штокалюк Тимофей Сидорович и стрелок-радист Тимошенко Иван Дмитриевич были с Украины. Башенный стрелок Медведев Иван Степанович — воронежский, как сейчас помню, из села Синеляпиговское. Все они были 1920 года рождения. Я же был моложе их на два года.

Наш батальон предназначался для участия в боях совместно с пехотными частями и соединениями 49-й армии по освобождению города Юхнова Калужской области, расположенного на 209-м километре Варшавского шоссе от Москвы.

По сигналу комбата танк с десантом на броне на малом газу тронулся вперед. Из-за деревьев выступила пехота и, охватив Т-34 подковой, пошла за ним, утопая в снегу.

Противник обнаружил нас лишь в ста — ста тридцати метрах от своего переднего края. В темное небо взвились ракеты. Раздались автоматные и пулеметные очереди. Но было поздно: нас уже не остановить.

Еще громче, на всю мощь, взревел мотор боевой машины, застучали оба пулемета. Открыли мы огонь и из пушки. Снаряды валили деревья, и они, падая, давили врага.

А вот и первая преграда — стена из бревен и льда. Тимофей Штокалюк направил машину сначала на стену, а затем резко бросил ее вправо, впритирку по касательной. Танк, с ревом подминая под себя бревна и все то, что было за ними, проскочил преграду. Уцелевшие гитлеровцы бросились наутек. Многих из них настиг наш огонь. Вели огонь стрелок-радист Иван Тимошенко из лобового пулемета и я — из спаренного с пушкой.

Вторая стена оказалась чуть левее дороги. Штокалюк повторяет прежний маневр. Треск, огонь, крики… Путь вперед открыт.

Скорость держали самую малую, чтобы не отрываться в темноте от пехоты. Хоть мы и находимся под защитой брони, но куда уверенней чувствуешь себя, если слева, справа и сзади тебя есть прикрытие.

Пехотинцы все-таки отставали от нас. Время от времени приходилось делать остановки, чтобы дать возможность им подтянуться. Нужно это было и для того, чтобы дать возможность сориентироваться — и мне, и механику-водителю: через приборы наблюдения за двадцать метров ничего не видно. Порой двигались с открытым люком башни. Я ежеминутно высовывался, чтобы осмотреться. Штокалюк тоже нет-нет да и открывал свой люк: рискованно, но что делать? На танках не было в ту пору ни современных приборов ночного видения, ни прицелов для ведения ночной стрельбы.

Мы раздавили уже несколько фашистских минометов, разрушили еще один ледяной забор. Наконец появился долгожданный поворот дороги, за которым открылась небольшая поляна.

Стало немного светлее. Мне показалось, что впереди появился какой-то предмет, напоминающий большой ящик. Быстро юркнул в башню, прильнул к прицелу. Но ничего подозрительного не обнаружил. И тут перед прицелом вскинулся сноп огня, и сразу же — сильный, со страшным грохотом удар по броне. Иван Медведев, наблюдавший через правый триплекс, вскрикнул и зажал глаза руками. Тимофей Штокалюк и Иван Тимошенко одновременно доложили:

— По ходу танка — пушка!

Позади башни послышались крики десантников. Но я не мог даже оглянуться. В голове одно: надо опередить немцев, не дать им снова
выстрелить. Почти не целясь, нажал педаль спускового механизма. В сторону вспышки полетел наш снаряд…

— Осколочным заряжай! — подал я команду.

— Ничего не вижу,— доложил Медведев.— Попробую вслепую…

— Я помогу,— Штокалюк с моего разрешения остановил машину и перебрался в боевое отделение танка.

Каждое мгновение я ждал второго выстрела вражеского орудия. Чтобы хоть как-то помешать ему, бил из пулемета туда, где должна быть огневая точка врага. Иван Тимошенко со своего места ничего не видел в темноте. Пришлось ему вынуть лобовой пулемет из гнезда, пересесть на место механика-водителя, открыть люк и оттуда вести огонь. Долгим, почти вечностью, показалось мне время, пока не услышал доклад Медведева:

— Осколочным — готово!

Выглянув на миг из башни, я увидел, что фашистская пушка стояла, накренившись влево. Наш снаряд угодил точно.

Приказав стрелку-радисту дежурить у курсового пулемета, а Штокалюку оказать помощь Ивану Медведеву, решил разобраться в обстановке. Нам, видимо, повезло. Вражеский снаряд рикошетом прошелся по правому борту башни и разорвался позади нее. Один из десантников был убит и один ранен. От треснувшего триплекса мелкие осколки попали в лицо Медведеву. Но опасного ничего не было. Штокалюк вытащил несколько осколков, и башенный стрелок прозрел.

Стояли мы недолго. Командир батальона приказал возобновить атаку. Дав несколько выстрелов из орудия и обстреляв из пулеметов противоположную сторону поляны, тридцатьчетверка, набирая скорость, с включенными фарами устремилась вперед. В свете фар я увидел еще одну пушку. Продолжая вести огонь с ходу (хотя в ту пору официально еще не разрешалось стрелять из танков во время движения), пошли на нее. Прислуги возле орудия не оказалось. Может быть, немцы где-то рядом, в укрытии?

Сжавшись, весь в поту, несмотря на то, что к утру крепко подморозило, я услышал скрежет гусениц по металлу — танк подмял орудие, и тут раздался мощный взрыв. Машину подбросило, она остановилась. Погас свет. Одновременно я ощутил удар по правой ноге. Послышались стоны стрелка-радиста и невнятные слова механика-водителя. Не успел понять, что к чему, как в башню угодил снаряд. К счастью, не пробил ее.

— Вспышка впереди, у дороги! — крикнул механик.

Я пристально вглядывался в темноту, пытаясь определить, откуда враг ведет огонь. И снова удар по башне. И опять броня выдержала…

Теперь и я заметил вспышку. Значит, орудие врага на дороге. Сейчас его достанем из пушки. Нажал на спуск, но… выстрела не последовало. Ударил из спаренного пулемета — вдоль дороги пошли длинные трассы
очередей. Не лишним был бы сейчас и лобовой пулемет радиста, но он молчит. Слышно только, как стонет Тимошенко. Но помочь пока ему ничем не можем ни я, ни другие члены экипажа.

— Медведев, посмотри, что с пушкой? А я пока из пулемета буду вести огонь…

У меня было одно на уме: не дать «работать» немецким артиллеристам. Иначе нам каюк. По неподвижной мишени они и впотьмах не промахнутся.

Медведев чиркает спичками — раз, другой, третий…

— Нашел! Клин затвора застрял. Наверное, при взрыве клин подбросило в верхнее положение, и там он застопорился.

— Рукояткой попробуй!

— Не идет…

Я оставляю электроспуск пулемета и берусь за кувалду. После третьего удара клин пошел вниз, встал на место. Пушка ожила.

Снаряды один за другим, вперемежку с пулеметными очередями полетели в темноту. Били, конечно, без точного прицеливания, но со стороны врага больше огня не было.

С остановкой машины пехота залегла. Я решил осмотреться, узнать, что же произошло? Картина открылась безрадостная: танк наехал на противотанковые мины, несколько из них взорвалось одновременно. Пушка врага оказалась заминированной. Обе гусеницы танка разорваны. В днище пробоина — в нее потом мы свободно пролезали. Десантный люк, расположенный под ногами стрелка-радиста, вырвало. Много было и других повреждений. Но особенно расстроило то, что мы остались без курсового пулемета: ствол его искорежило.

Экипаж, можно сказать, отделался легко: все остались живы. Правда, Ивану Тимошенко сорванным люком перебило ступню левой ноги. Всех контузило — плохо слышали, заикались. Особенно Тимофей Штокалюк — его оглушило сильнее других.

Ивана Медведева легко ранило в левую руку осколком от аккумуляторов. У меня тоже в правом валенке оказался такой же свинцовый осколок. Пробив войлок, он потерял убойную силу, оставив на голени лишь кровоподтек.

С рассветом пехота продвинулась немного вперед, потеснила немцев. Огонь врага стал слабее, а потом и вовсе прекратился. Наступило затишье. Командир батальона устроил за нашим танком свой командный пункт. Пришел фельдшер. Он перебинтовал ногу Ивану Тимошенко и на волокуше отправил его в медсанбат.

Пользуясь передышкой, мы решили приготовить обед. Расположились у машины, но кашеварить не пришлось. Около 11 часов утра противник начал артналет. Били пушки и минометы недолго, но сильно. Видимо, к немцам подошло подкрепление. Их пехота, едва отгремели разрывы, поднявшись во весь рост, перешла в контратаку.

— На вас надежда,— сказал командир батальона.— Надо их остановить.

Мы открыли огонь из пушки и пулемета. Наши бойцы встретили наступающих винтовочными выстрелами и кое-где автоматными очередями. Но противник оказался сильнее. Пехота начала отходить. Противник, обойдя нас с флангов, продолжал продвигаться вперед. Вскоре остатки батальона отошли в исходное положение. Неподвижная тридцатьчетверка оказалась в окружении гитлеровцев. Вместе с нами
заняли оборону и три оставшихся в живых пехотинца-десантника.

Нас никто не беспокоил около часа. Может, гитлеровцы сочли танк покинутым? Но нет, вскоре из-за деревьев показались фигуры в зеленых шинелях. Короткими перебежками с трех сторон они приближались к машине. Больше всего вражеских солдат было справа по ходу танка. Туда мы и направили стволы пушки и пулемета. Поворачивать башню теперь приходилось вручную — аккумуляторы и электропроводка были выведены из строя.

Не ожидая, когда гитлеровцы подойдут близко, мы открыли огонь из пулемета. Туда, где скопилось немцев больше, послали несколько снарядов. Вражеские солдаты залегли. Но прошло несколько минут, и они снова поднялись, побежали на нас. Механик-водитель бил по ним из приоткрытого люка, трое бойцов стреляли из-под танка, укрывшись за опорными катками. Тимофей Штокалюк воспользовался трофейной винтовкой. После каждого выстрела кричал радостно: «Третий — готов!.. Четвертый — закорючился!..»

Отбили атаки — одну, вторую… Снаряды стали экономить, неизвестно, сколько придется держаться в осаде, сколько таких атак впереди?!

Противник опять залег на снегу всего в ста метрах от нас. Я начал уже короткими очередями бить по одиночным целям. Видимо, потери у гитлеровцев были немалые. Оставшиеся в живых стали отползать в глубь леса. На снегу неподвижно темнели убитые и копошились раненые, возникла надежда на передышку…

— Командир, слева немцы! — закричали вдруг из-под танка пехотинцы.

Противник переменил тактику. Снова вручную начали поворачивать башню… Огонь в упор из пулемета и выстрел шрапнелью из пушки быстро сделали свое дело. Около десятка гитлеровцев легло на снег, остальные повернули вспять. Но из них почти никто не уцелел — их настигли пулеметные очереди.

Оставались те из фашистов, что залегли за деревьями, перед танком. Но когда мы повернули башню в их сторону, то увидели, как замелькали между деревьев спины врагов, словно тени. Пустив по ним один осколочный снаряд и поработав пулеметом, мы прекратили огонь. Наступила тишина. Надолго ли?

Несмотря на мороз, нам было жарко. Лица почернели от пороховой гари, осунулись, сказывалось пережитое волнение, напряжение боя. Подсчитали оставшийся боезапас. Результат не порадовал: снарядов 18, большинство из них бронебойные, к пулемету — только 9 дисков. Проверили продукты: сухой паек на двое суток и 300 граммов водки. Сохранились гранаты Ф-1 — их еще в дело не пускали…

Все это мы обсуждали вслух. И вдруг снизу, из-под танка, донесся голос сержанта-десантника:

— Патронов у нас тьма, товарищ лейтенант. Двенадцать ящиков.

Я вспомнил, как десантники прилаживали на броню свое имущество. Еще тогда подумал: сметет это хозяйство первым же снарядом. Но, к нашему счастью, почти все ящики остались целыми. Теперь надо было их как-то стащить с брони. Выбираться пехотинцам из-под танка или выходить нам нельзя: сразу подстрелят.

— Что-нибудь придумаем,— сказал Иван Медведев. Через несколько минут у него появился в руках тросик с крючком на конце.

— Вот этой «удочкой» попробуем.

Приноровившись, Медведев, не вылезая из танка, сумел втащить в башню четыре ящика патронов.

Повеселели: до наступления темноты патронов хватит с избытком. Вскоре уже были снаряжены двадцать два диска. Получили по две гранаты и члены экипажа танка, и пехотинцы-десантники. С ними мы теперь переговаривались через пролом в днище машины.

Еще до сумерек мы стали замечать — особенно впереди и с правого борта — гитлеровцев в белых халатах. Их становилось все больше и больше. Как выяснилось позднее, это подошли молодчики из разведбатальона 260-й немецкой пехотной дивизии.

Появление у врага свежих сил бодрости нам не прибавляло. Особенно, как заметил я, забеспокоился Тимофей Штокалюк. Спросил его напрямик: в чем дело?

— Трудно нам придется, товарищ лейтенант,— проговорил механик-водитель.— Их вон прибывает и прибывает…

— Что же предлагаете? — спросил я, но ответ получил от Медведева.

— Товарищ лейтенант,— горячо заговорил он,— предлагаю заминировать подступы к танку…
Еще днем Иван рассмотрел разбросанные вокруг машины противотанковые мины, которые почему-то не сдетонировали. Когда мы подорвались, их просто вывернуло из снега.

Медведев, Штокалюк и один десантник принялись за дело. Мины ставили с натяжными взрывателями, бечевки прятали под снегом. Но работу завершить не удалось. Гитлеровцы открыли артиллерийский и минометный огонь. После артналета взвились осветительные и зеленые ракеты. Вражеские солдаты в белых маскхалатах поднялись во весь рост и пошли на танк. Вокруг разрывы снарядов, мин и рой трассирующих пуль. Но броня нас спасает. Надо признать, что гитлеровцы сначала почти не несли потерь. Белые халаты мешали вести прицельный огонь по атакующим: они сливались с местностью. Но когда враг подошел ближе, все изменилось. На этом расстоянии у нас были ориентиры, хорошо заметные и ночью. Еще днем мы по ним пристреляли спаренный с пушкой пулемет. Попав под наш шквальный огонь, враг изменил тактику, стал приближаться перебежками. Защелкали выстрелы немецкой винтовки Штокалюка из люка механика. Открыли огонь с правого борта машины и пехотинцы. Вдруг пулемет умолк. А гитлеровцы все ближе… Неприятное это чувство — видеть врага и знать, что нечем защищаться.

Иван Медведев стал искать неисправность.

— О черт! — воскликнул он.— Пулемет перегрелся, ожег ладонь. Остыть ему надо!

В это время около пятнадцати вражеских солдат были уже близко от машины. Одиночные выстрелы их не остановили. И в танк полетели гранаты…

Спасение пришло совершенно неожиданно. Сработал один из натяжных взрывателей, и перед танком грохнула мина — из тех, что успели поставить. Раздались крики и стоны. Фашисты попадали в снег. Воспользовавшись замешательством гитлеровцев, Тимофей с Иваном через свои люки забросали лежащих гранатами. Это и довершило почти полное уничтожение наступавшей группы. Те, что уцелели, как только заработал наш поостывший пулемет, стали отходить. Отошли и атакующие справа.

У нас потерь не было. Только рука у Ивана Медведева стала сильно болеть. Пришлось теперь Штокалюку обслуживать орудие, заряжать пулемет, набивать патронами диски. А Медведев расположился на месте механика с немецкой винтовкой.

Наше положение по-прежнему оставалось неопределенным: враг-то был рядом. Но какую уверенность рождает победа, даже маленькая! Тимофей Штокалюк, улыбаясь и все еще заикаясь (после контузии), повторял: «Я уверен, товарищ лейтенант, выдержим. Сколько бы ни длилась эта осада — выдержим!»

И мы выдержали. Не буду описывать все, скажу только, что в течение трех суток мы отбили еще две ночные и три дневные атаки.

Конечно же, были очень тяжелые минуты и нескончаемо трудные часы. Мы пережили страшный момент, когда от двух прямых попаданий снарядов в моторную часть правого борта танк задымил. К счастью, машина не загорелась. В баках уже не было ни горючего, ни масла: все вытекло, когда подорвались на минах. А в одну из ночей противник подошел к машине так близко, что нам пришлось выдержать действие горящих струй огнеметов врага. От огненного смерча досталось всем, а один из десантников получил смертельные ожоги.

Трое суток в осаде надо было не только отбиваться от гитлеровцев, но и спасаться от мороза. Он не щадил никого. Днем было сравнительно терпимо, а вот ночами пробирало до костей. Правда, одеты мы были хорошо: фуфайки, ватные брюки, поверх добротные полушубки. Меховые рукавицы, валенки дополняли экипировку. Вместо танковых шлемов — шапки-ушанки. Но ночами, когда отбивали атаку гитлеровцев и спадала горячность боя, чувствовали, что коченеем. Я видел, как жмутся друг к другу Штокалюк и Медведев, чувствовал, как у самого холод подступает, казалось, к самому сердцу.

Не лучше приходилось и пехотинцам. Они, правда, натаскали, пользуясь темнотой, елового лапника и соорудили между гусениц что-то вроде постели, но и у них мерзли ноги.

Спали мы по очереди: кто-то обязательно дежурил. Но какой это был сон? От любого выстрела вскакивали сразу же. Нервы у всех были напряжены до предела…

Наступило утро 4 марта. Стало совсем светло. Вдруг с нашей стороны над нами полетели, словно черные птицы со струями огня на хвостах, реактивные снаряды «катюш». На переднем крае послышался грохот взрывов. Мы увидели, как в лесу между деревьев замелькали фигуры убегающих фашистских солдат и офицеров. Вскоре снаряды рвались уже на уровне нашей машины, окаймляя ее по флангам. А потом мы разобрали и гул моторов: ведя за собой пехоту, справа и слева нас обходили наши танки.

Мы ликовали. По отступающим фашистам открыли огонь из пулемета, из трофейных автоматов, в ход пошли и последние снаряды: теперь уж их не надо было беречь.
Наши части вгрызались в глубину обороны противника, все ближе
подходя к городу Юхнову.
_________________
Дмитрий Еськов, бывший командир танка.

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/3571/

smolbattle.ru

7 января в 1911 году родился Зиновий Колобанов — советский танкист-ас, командир роты тяжелых танков и просто еще один герой Великой Отечественной Войны, который не получил ни наград, ни известности при жизни. А между тем 20 августа 1941 году экипаж его КВ-1 в одном бою уничтожил 22 танка противника. Этот бой признается экспертами уникальным в военной истории. "РГ" собрала факты из жизни героя-танкиста.

1. Главный подвиг своей жизни танкист совершил в августе 1941 года.

19 августа рота танков КВ-1 под командованием Колобанова заняла оборону в засаде под городом Красногвардейском (Гатчина). Сам же командир выбрал позицию проходящего через болота шоссе. Когда колонна немецких танков полностью оказалась в поле видимости, он приказал подбить первые и последние две машины, а затем последовательно расстрелял все 22 немецких PzKpfw IV (Панцеркампфваген IV, в СССР был известен также как T-IV).

К концу сражения его рота доложила об уничтожении 43 танков противника. После боя на своей машине экипаж Колобанова насчитал 156 (!) попаданий немецких снарядов.

Этот бой не имеет аналогов в мировой истории и подтверждает тактический гений и военную удачу Зиновия Григорьевича. Сам он вспоминал: "Меня нередко спрашивали: было ли страшно? Но я — военный человек, получил приказ стоять насмерть. А это значит, что противник может пройти через мою позицию только тогда, когда меня не будет в живых. Я принял приказ к исполнению, и никаких "страхов" у меня уже не возникало и возникать не могло".

2. Колобанов участвовал в Советско-Финской войне 1939-1940 годов, где на своем КВ-1 прошел путь от границы до Выборга.

За прорыв линии Маннергейма Колобанов стал Героем Советского Союза (в начале марта 1940 года получил Золотую Звезду и орден Ленина) и ему присвоили внеочередное звание капитана. Но за братание его подчиненных с финскими военнослужащими после подписания Московского мирного договора от 12 марта 1940 года был лишен и звания, и награды.

3. На Великую Отечественную был призван 3 июля 1941 года. В первую танковую дивизию Колобанов попал из запаса.

Его распределили охранять от фашистов Ленинградский рубеж, сам же танкист такому повороту судьбы был доволен, так как к городу на Неве у него было особое теплое отношение еще со времен службы в Ленинградском военном округе. Как он сам говорил: "Поскольку у меня уже был боевой опыт — прошел всю финскую и трижды горел в танке, то дали "старлея" и назначили командиром роты".

4. В сентябре 1941 года Колобанов был тяжело ранен и рисковал на всю жизнь остаться инвалидом.

"Случилось это 21 сентября. Ночью. На кладбище в Пушкине. Туда гэсээмовцы приезжали заправлять нас, туда подвозили боезапас. Помню, вылез я из машины, вдруг — разрыв, меня подняло в воздух и отбросило. Сознание я потерял не сразу, сгоряча пытался двигаться. А вот как меня вывозили, уже не помню", — вспоминал герой.

В госпитальных документах записано: "Осколочное поражение головы и позвоночника. Контузия головного и спинного мозга". Он лежал пластом в 1943 и в 1944 годах. Потом начал вставать, мог ходить только с помощью палки.

"Почему-то я был убежден, что не умру. Но оказался калекой. Все тело ходуном ходило, голова тряслась. Набравшись сил и смелости, попросился опять в родную армию. Пришлось, конечно, палку выбросить, держаться. Великое счастье: взяли. Служил. Товарищи понимали меня, помогали. Спасибо им. Могу только сказать, что солдатский хлеб я ел недаром: со временем мой танковый батальон был признан лучшим в армии, командующий вручил мне именное охотничье ружье", — с гордостью рассказывал Колобанов после войны.

5. Однажды Колобанов попросил слово на военно-исторической конференции.

Он рассказывал о роли танковых взводов в оборонительном бою и сослался на собственный удачный пример. Следующий оратор, поднявшись на трибуну, едко заулыбался и сказал в зал оскорбительные слова: "Брехун вы, Колобанов! Чтобы в одном бою экипаж уничтожил 22 танка — не было такого! Да и быть не могло".

Сдерживая волнение, Зиновий Григорьевич передал в президиум пожелтевший листок фронтовой газеты, в которой был описан его героический подвиг. Руководивший конференцией генерал пробежал глазами текст, подозвал оратора к себе и приказал: "Читай вслух, чтобы весь зал слышал!"

6. Все члены экипажа танка, участвующего в легендарном танковом бою под Гатчиной, были представлены командиром полка Погодиным к званию Героев Советского Союза, но ни один так и не получил звания.

Присвоить Зиновию Колобанову высшую награду страны — Героя Российской Федерации — не раз просили сами россияне. Так, к примеру, минский поклонник Колобанова за счет собственных средств установил мемориальный памятник танкисту на Чижовском кладбище в Минске в 2006 году. Множество раз этот вопрос поднимался различными ветеранскими организациями Санкт-Петербурга, но, как говорится воз и ныне там.

www.liveinternet.ru

Танковые асы СССР:

1. Лейтенант Дмитрий Лавриненко (воевал на танке Т-34, служил в 4-й танковой бригаде) — уничтожил 52 танка и штурмовых орудия.
   2. Ст. лейтенант Зиновий Колобанов (танк КВ, 1-я танковая дивизия) — 22 танка.
   3. Лейтенант Семен Коновалов (танк КВ, 15-я танковая бригада) — 16 танков + 2 бронеавтомобиля.
   4-5. Лейтенанты Алексей Силачев и Максим Дмитриев — по 11 танков каждый.
   6. Лейтенант Павел Гудзь (танк КВ, 89-й отдельный танковый батальон) — 10 танков + 4 противотанковых орудия.
   7. Старший лейтенант Владимир Хазов (6-я танковая бригада) — 10 танков.
   8. Лейтенант Иван Депутатов (36-я танковая бригада) — 9 танков + 2 штурмовых орудия + 3 БТР.
   9. Старший сержант Иван Любушкин (танк Т-34, 4-я танковая бригада) — 9 танков.
   10. Старший лейтенант Дмитрий Шолохов (158-я танковая бригада) — 8 танков.
   Самый результативный советский танковый ас Дмитрий Лавриненко родился в 1914 году в станице Бесстрашной Краснодарского края. В 1934 году поступает в военное училище. На фронте с первых дней войны. 6-10 октября 1941 года в боях под Орлом и Мценском, где танкисты 4-й бригады полковника Михаила Катукова сражались против 4-й танковой дивизии 2-й танковой группы генерал-полковника Хайнца Гудериана, экипаж Дмитрия Лавриненко уничтожил 16 немецких танков. «Южнее Мценска, — признавал впоследствии Гудериан, — 4-я танковая дивизия была атакована русскими танками, и ей пришлось пережить тяжелый момент. Впервые проявилось в резкой форме превосходство русских танков Т-34. Дивизия понесла тяжелые потери. Намеченное быстрое наступление на Тулу пришлось отложить»(Гудериан Х. «Воспоминания солдата», М., 1954, стр. 223). Эффективно действовал Лавриненко и в ноябре, когда его танковый взвод держал оборону вместе с солдатами 316-й стрелковой дивизии Ивана Панфилова. Взвод располагался возле небольшой деревни Гусеново, где тогда находился штаб дивизии. В один из дней на позиции обороняющихся устремилась немецкая танковая группа из 8 танков. Первым выстрелом Лавриненко подбил головной танк. Затем выпускает еще 6 снарядов и каждый попадает точно в цель. Лишь одному немецкому танку удалось уйти. Лавриненко — участник 28 боев, в каждом из которых действовал на редкость активно и точно. Результат — 52 подбитых танка. Он мог быть и выше, но в ноябре 1941 года отважный танкист погиб на подступах к Москве в бою за деревню Горюны. Вызывает крайнее удивление то, что среди 1142 танкистов, удостоенных за годы войны звания Героя Советского Союза, Дмитрия Лавриненко нет.

Изображение
Трофейные советские танки Т-34 и КВ-2 из 66-го танкового батальона Вермахта

Изображение

Изображение  

Изображение

Вторым после Дмитрия Лавриненко в ряду танковых асов стоит старший лейтенант Зиновий Колобанов — его экипаж (в состав входили механик-водитель старшина Н.Никифоров, командир орудия старший сержант А.Усов, радист-пулеметчик старший сержант П.Кисельников и младший механик-водитель красноармеец Н.Родников). 19 августа 1941 года в районе совхоза «Войсковицы» Ленинградской области КВ-1 Зиновия Колобанова уничтожил 22 немецких танка (2-й результат в годы второй мировой войны). Бой был проведен по всем правилам военного искусства. Группа из 4 КВ-1, которую возглавлял Колобанов, устроила засаду немецкой колонне и мастерски расстреляла ее. Первыми двумя выстрелами были подожжены две головные немецкие машины, они остановили танки, идущие следом. Задние, не понимая, что произошло, напирали вперед, сжимая колонну. В этот момент Колобанов поражает гитлеровскую машину, шедшую в хвосте. Колонна танков оказалась в ловушке. Мастерски действовал не только экипаж Колобанова (танк КВ получил 135 попаданий немецких снарядов (!!!), но не вышел из строя), но и другие. Экипаж лейтенанта Сергеева уничтожил 8 танков, а экипажи лейтенантов Евдокимова и Ласточкина — по 4. В результате 4 КВ подбили 38 танков противника. Как и в случае с Лавриненко Зиновия Колобанова нет в списке Героев Советского Союза.
   Наибольшее количество новейших немецких танков в годы войны уничтожил младший лейтенант Иван Голуб (13-я гвардейская танковая бригада 4-го гвардейского танкового корпуса). В декабре 1943 года в боях под Житомиром и Бердичевым его Т-34-85 подбил 5 «Тигров» и 2 «Пантеры». К сожалению, увеличить счет своих побед Иван Голуб не смог. 5 января 1944 года он погиб в бою. 24 мая 1944 года ему было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Изображение

Изображение

Танковые асы Германии:

Список немецких асов-танкистов внушителен и по численности последних, и по их индивидуальным результатам, и по все видам танковых рекордов (наибольшее число уничтоженных танков и другой бронетехники за всю войну, за один день, за один бой).
   Михаэль Виттман, величайший танкист второй мировой войны, родился 22 апреля 1914 года в Фогельтале, в районе верхнего Оберпфальца. Получив среднее образование, работал в хозяйстве отца, в 1934 году был призван в армию. Отслужив два года в 19-м пехотном полку в Мюнхенском военном округе, он получил звание унтер-офицера. В СС вступил добровольцем в 1937 году и был назначен в лейбштандарт «Адольф Гитлер», обеспечивавший личную охрану фюрера и превратившийся позднее в 1-ю танковую дивизию СС.
   К тому времени, когда началась вторая мировая война, Виттман был уже унтершарфюрером СС в артиллерийском батальоне дивизии. Участвовал в боях в Польше, Бельгии и Франции. В конце 1940 года получил под свое командование штурмовое орудие, с которым участвовал в боях Греческой кампании. Он ничем не выделялся среди своих товарищей до тех пор, пока лейбштандарт не пересек 22 июня 1941 года границу Советского Союза. Виттман вскоре приобрел репутацию храброго, хладнокровного и решительного воина. Обладая крепкими нервами, он подпускал советские танки на близкую дистанцию и подбивал их первым же снарядом. Летом и осенью 1941 года он уничтожил таким образом несколько советских танков, но в августе был легко ранен. В октябре 1941 года в одном бою он подбил 6 танков противника. Был награжден Железным крестом обоих классов, а также знаком танкиста-штурмовика.
   В середине 1942 года, после того как лейбштандарт «Адольф Гитлер» был переброшен во Францию на отдых и переформирование, Виттмана направили в Германию на учебу в военное училище в Бад-Тельц. После успешного его окончания ему было присвоено звание унтерштурмфюрера СС — это произошло в канун нового 1943 года. Затем он вернулся на Восточный фронт.
   В России Виттману было поручено командовать взводом «Тигров» в 13-й роте 1-го танкового корпуса СС. Михаэль Виттман стал признанным виртуозом этого смертоносного оружия во время Курской битвы. 5 июля 1943 года, в первый день великого сражения, он уничтожил 8 советских танков и 7 артиллерийских орудий. Всего за время боев под Курском он один подбил 30 танков и уничтожил 28 орудий.
   После неудачи операции «Цитадель» гитлеровские легионы повернули вспять. Виттман был одним из тех, кто оставался на линии фронта и вблизи нее, прикрывая отступление войск, или предпринимая контратаки, если того требовала обстановка. Свой боевой счет он заметно увеличил во время осенних боев за Киев. 13-го ноября он сжег 20 танков Т-34 (3-й результат в годы второй мировой войны) и уничтожил 17 артиллерийских орудий. 13 января 1944 года под Бердичевым он подбил 19 танков Т-34 и КВ-1. 14 января он был награжден Рыцарским крестом, а уже 16 дней спустя был представлен к Дубовым Листьям. А еще через несколько дней Виттману было присвоено звание оберштурмфюрера СС. В апреле 1944 года, когда Виттман покинул Восточный фронт, на счету у него было 119 подбитых советских танков. Но с самыми тяжелыми испытаниями он столкнулся на Западном фронте.
   Его перебросили в Нормандию, где он был назначен командиром роты танков «Тигр» в 501-й тяжелый танковый батальон СС. 7 июня батальон был отправлен на фронт, куда прибыл 12 июня, понеся большие потери от непрерывных ударов англо-американской авиации (из всего батальона добралось только 6 танков).

Изображение
Изображение

http://f10.ifotki.info/org/26618d11cb27532f1e8424ef563a80666de3e0118874967.jpg

Изображение

forum.worldoftanks.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.