Боевые машины будущего

26 февраля под руководством президента Клуба военачальников Российской Федерации генерала армии Анатолия Куликова состоялся «круглый стол», где были затронуты проблемы разработки и создания перспективных платформ для бронетанковой техники. Участники дискуссии обсудили ТТХ новых машин, условия их производства, ряд других актуальных вопросов, которые следовало бы поставить перед Министерством обороны и военно-политическим руководством.

Необходимо обсудить порядок формирования тактико-технического задания (ТТЗ) на создание боевой бронированной и другой техники для общевойскового боя. Это связано с тем, что в последние годы у нас в стране, к сожалению, данному вопросу уделялось недостаточно внимания.

К перспективным БМП

Появление новых средств вооруженной борьбы является следствием разрешения ключевого противоречия: что нового по своим тактическим качествам способен принести образец на поле боя и технически обеспечить реализацию требуемых способностей.

Этот компромисс разрешается при формировании тактико-технического задания на разработку средств вооруженной борьбы исходя из приоритета тактических возможностей подразделений в целях достижения превосходства над противником как в огне и ударе, так и в защищенности и маневре, в том числе и за счет повышения командной управляемости.


Боевые машины будущего: взгляд за горизонт
Коллаж Андрея Седых

Таким образом, разрабатывая ТТЗ на образец вооружения, первоначально нужно задаться вопросом: что нового в характере боестолкновения дает он, как изменится ход боя исходя из тактических свойств данного образца?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходим детальный анализ развития общевойскового боя, в том числе на низшем тактическом уровне (отделение, взвод, рота).

Сегодня можно спрогнозировать и обеспечить развитие таких черт общевойскового боя, как стремление максимально добиться огневого превосходства, не вступая в контактное боестолкновение, значительный рост тактической автономности подразделений низшего тактического звена, эффективно реализовывать имеющийся ресурс разведывательной информации, обеспеченной ЕСУ ТЗ.

Решение данных вопросов возможно через создание комплекса вооружения боевой машины, способного решать огневые задачи общевойскового боя. Обеспечение боевых машин такими тактическими возможностями позволяет придать им роль системообразующего огневого средства в мотострелковых отделении, взводе, роте, создает предпосылки для значительного роста тактической автономности низшего звена, не имеющего в своем штате бесконтактных средств поражения.


Проявила себя и другая тенденция: повышение роли тактической автономности подразделений низшего звена (взвод, рота). Но у нас они пока реализуют развединформацию частично. Ушедшая, скажем, в отрыв рота, имея огромный объем информации, не может по ней самостоятельно отработать. Почему? Потому что возможности боевой машины пехоты опять же остаются прежними. Налицо противоречие. А ведь БМП должна обеспечивать максимальную реализацию той разведывательной информации, которую она получает в разведывательно-информационной сети.

В настоящее время бесконтактный бой способны вести командиры, имеющие ресурс авиации, штатную артиллерию и минометы – от батальона и выше.

Более детальный анализ структуры общевойскового боя, ведущегося низшим тактическим звеном (отделение, взвод, рота), позволит сформировать и другие тактические качества перспективных боевых машин общевойскового боя.

Как это обеспечить?

Требуется серьезный анализ роли органов военного управления в разработке проектов ТТХ на проведение НИОКР по созданию перспективной техники для общевойскового боя. ТТЗ на НИОКР в приоритетном порядке должно обеспечивать появление боевых машин, способных своими тактическими возможностями господствовать на поле боя.

Мы не имеем права формировать ТТЗ, опираясь только на старые понятия. БМП крайне необходимы новые тактические свойства. Тогда будет совершенствоваться и сама тактика, в основе которой оружие. Появится новый рисунок боя.


Другая негативная тенденция, которая мешает работать, – проблема привлечения частного капитала в решение задач по НИОКР. Президент России и председатель правительства поставили такую задачу. Но как это осуществить? Все НИОКР идут через торги и тендеры, где выбирается головной исполнитель, ему платятся деньги, определяется алгоритм работы. При этом игроки, которые в состоянии делать альтернативные проекты, остаются в стороне. Хотя многие из них готовы эти вещи решать даже в инициативном порядке, за свои средства. Главный враг в этой ситуации – неконфиденциальность процесса. Один делает одно, другой – что-то параллельно. И находится орган, который начинает проводить публичное сравнивание. В этом случае не получается полноценной конкуренции.

Считаю, что наряду с победителями конкурсов по НИОКР надо давать право работать и так называемым инициативникам. Выдавать им ТТЗ и согласно ГОСТу спрашивать с них. Тогда будет многообразие решений.

Оружие на новых принципах

Большие работы ведутся сегодня и по созданию оружия на новых принципах поражения. Обязательное условие для его размещения на борту машины – наличие энергетической базы и большие источники энергии, производимые в считаные доли секунды. Здесь можно пойти двумя путями. Первый – поставить на борту вспомогательную силовую установку, накачивать энергию и потом выбрасывать ее (пучковое, электромагнитное, оптико-электронное оружие). Второй – создавать машины с электрической трансмиссией и функцией накопления энергии.


Поиск и разрешение проблемы накопления энергии достаточно непростой в технологическом плане вопрос. Решение этой технической задачи позволит создавать базовые машины, комплексы вооружения которых дадут возможность расширить аспект воздействия на противника.

Словом, можно идти разными путями. Но без решения этой проблемы говорить о транспортной базе (унифицированной платформе) мы пока не можем. Поэтому целесообразно начать работы по созданию новых платформ (разных по массе) и потенциально способных без серьезной переделки применять оружие на новых поражающих принципах, требующих больших энергетических потоков.

Заглянуть в 2020 год

Как бы ни шла сегодня реализация задач по трем основным ОКР для Сухопутных войск («Армата», «Бумеранг», «Курганец-25»), думаю, все усилия ОПК и заказчика должны быть направлены на то, чтобы эти ОКР были эффективно и максимально качественно завершены. Потому что это первые машины, которые создаются, будучи вписаны в ЕСУ ТЗ. Это первые машины, отвечающие новым требованиям по уровню защищенности.

Кроме того, достигнутые технические заделы по этим ОКР могут стать основой для создания перспективной техники – машин будущего. Для этого также необходимо полностью выполнить требования ГПВ-2011–2020 по реализации и введению в строй данного типа техники, что позволит наработать опыт эксплуатации мотострелковых бригад, имеющих единую транспортную платформу. Большое значение в будущем будет иметь опыт по созданию разнообразной (боевой, обеспечивающей) техники на единой платформе.


Основным преимуществом этих машин является то, что они создаются в рамках ЕСУ ТЗ – единой системы управления войсками тактического звена. Эти бригады будут, во-первых, по-иному выглядеть в вопросах командной управляемости. Во-вторых, это позволит обрести опыт, научить войска работать в ЕСУ ТЗ.

Ключевой игрок – главком

Совершенствование методики разработки ТТЗ на НИОКР должно обеспечить уход от эволюционного тиражирования «новых» машин с прежними тактическими свойствами, создать условия по оснащению общевойсковых подразделений боевой техникой, способной изменить рисунок общевойскового боя, прежде всего в звене отделение – взвод – рота.

Требуемые тактические свойства боевых машин общевойскового боя являются результатом анализа его развития. Такой анализ – дело главного командования Сухопутных войск ВС РФ, значит, ключевой игрок на этом поле – главнокомадующий Сухопутными войсками ВС РФ.

 

На танк Т-95 ТТЗ было утверждено начальником Генерального штаба, а не начальником главка и подписано главкомом Сухопутных войск. Никакой крамолы в этом нет. Тактический облик машины всегда определялся командирами, выставлялись требования, главки вместе со своими институтами формировали ТТЗ и т. д.


Проблема в другом. Нужно просто вспомнить хорошо забытое старое и восстановить роль главка. Я, например, не понимаю, как сейчас нынешние главки со штатом 30–40 человек (было 300) да еще в системе материально-технического обеспечения (куда они вошли вместе с тыловиками) решают задачи по отработке ТТЗ. Думаю, никак. В настоящее время ТТЗ отрабатывает промышленность. И мы это прекрасно знаем. Мы видим, что сегодня военно-техническая политика определяется не главкоматом, даже не Генеральным штабом, а промышленностью. Вот в чем вопрос.

Боевые машины будущего: взгляд за горизонт
Коллаж Андрея Седых

И тут многое зависит от личности главкома, который должен поднять флаг и сказать: я готов заниматься этим вопросом. А дело промышленности – техническое как органа обеспечения. Сейчас командная управляемость в связи с включением в архитектуру ЕСУ ТЗ приобретает четвертое свойство.

Сегодня, как уже отмечалось, активно ведутся работы по созданию «Арматы», «Курганца-25», «Бумеранга». Все они связаны с созданием новой унифицированной платформы для вооружения. «Армата» – тяжелое вооружение, «Курганец-25» – легкое, «Бумеранг» – среднее (колесная база). Но насколько заложенные в них ТТЗ будут отвечать обсуждаемым нами требованиям? Поэтому речь надо вести о совместимости новой платформы и размещаемой на ней системы вооружения.

 

Я бывший председатель Научно-технического комитета Главного бронетанкового управления.


1987 году был председателем комиссии по утверждению чертежно-технической документации БМП-3 и БМП-3Ф. Из доклада понял, что государство, к сожалению, отстранилось от решения данной проблемы. Проходят непонятные конкурсы, аутсорсинги и т. п. Нам известны все игроки на этом поле: Тула (Шипунов), Курган (Сальников), Рубцовск (Прокопович) – все, кто мог что-то делать. У нас просто нет других КБ, которые способны что-то создать. Но многих уже просто не существует. КБ и производство в Рубцовске находятся в упадочном состоянии. А они делали хорошие КШМ и БРМ.

Ни в коем случае не умаляю роли Генерального штаба и главкомата Сухопутных войск в определении облика новой боевой машины. Тем не менее думаю, надо вернуться к старой системе разработок ВВТ, в которой было все расписано до деталей. В каждом виде и роде войск работал Научно-технический комитет (НТК), который определял перспективы развития данной техники. В том числе в ГРАУ, ГАБТУ. В ГРАУ даже четыре таких НТК было. А что может сделать ГАБТУ в нынешнем виде? Сейчас в нем меньше народу, чем у меня было в НТК (56 офицеров в управлении), плюс отдел серийного заказа (40 человек).

БМП-3 – хорошая машина. И сегодня нам в первую очередь надо бы решить, как использовать те 10 тысяч машин, которые находятся в войсках, в том числе БМП-2, БПМ-1. Что с ними делать?

Сейчас говорят о «Курганце». Но мы еще много лет назад смотрели вперед, когда разрабатывали БМП-3. Мы ее платформу использовали и под «Хризантему», и под машину управления огнем, и под БРП – все было предусмотрено. Просто на новом витке пришли к этой же проблеме, причем не лучшим образом. Почему? Потому что оргштатная структура МО РФ (ее технические службы) не позволяет ныне решать такие объемные задачи, какие мы решали в свое время.


Первая и главная задача сегодня – модернизировать БМП-1, БМП-2, БМП-3. Хотя от предыдущего главкома Сухопутных войск я слышал мнение, что БМП-3 нам якобы не нужна ни в каком виде. Новый главком 13 января 2012 года побывал на заводе в Кургане и предложил определиться с модернизацией. Но что имелось в виду, так до конца и не прояснилось.

Что значит разработать новую машину? Даже в советское время в поте лица надо было работать для этого пять – семь лет. Сейчас якобы ставится задача броневой защиты БМП от пуль калибра 12,7 миллиметра и от подрыва заряда, эквивалентного шести килограммам ВВ. Можно, конечно, написать любые требования, но как их выполнить?

Тут, мне кажется, надо искать достойный компромисс и исходить из тех задач, которые БМП выполняет на поле боя. Ей, например, не надо ставить задачи по ведению огня с закрытых позиций. Она действует в прямой видимости противника и по выявленным целям.

Если говорить о башне, то нам, полагаю, нужна та, которую разработало КПБ (Тула). Но тут надо выработать единое мнение, определиться со способами модернизации и унифицировать БМП-3 и БМД-4 по комплексу вооружения. Главный вывод, думаю, заключается в том, что необходимо делать в системе государства одну машину. Мы уже нахлебались с танками Т-64, Т-72. Пора извлечь уроки. Но пока, судя по всему, никаких выводов из собственных ошибок не делаем.


И еще очень важный вопрос – техническое обеспечение. Сейчас его полностью передали организациям «Оборонсервиса». Это неправильно. Считаю, войска должны обеспечивать как войсковой, так и капитальный ремонт, как это делалось раньше. Плюс осуществлять техническое обеспечение во всех видах боя.

 

Расход боеприпасов в Великой Отечественной войне составлял восемь вагонов в сутки. В афганской – 11 вагонов. В ходе чеченской кампании – 16 вагонов. А в грузино-осетинском конфликте 58-й армии потребовалось уже до трех боевых комплектов. Поэтому если говорить о создании новой БМП, то надо исходить из того, что это будет комплексная машина, которая должна прежде всего устраивать общевойскового командира не как артиллерийское средство поражения, а как подвижный огневой комплекс.

 

Тут поднят целый комплекс вопросов, которые, однако, немного не сбалансированы. Первый – строительство Вооруженных Сил и замысел применения огневых средств. Второй – роль и место конкретных ВВТ в боевом строю. Третий – техническая реализация идеи по созданию новой машины.

Мы говорим о системе защиты личного состава и обеспечении захвата определенной территории на местности в ходе общевойскового боя. Танки обеспечивают захват территории, высот, прорыв обороны, защиту личного состава. Системообразующим в этом кулаке всегда является танк. БМП, как и БТР, – средство доставки личного состава до заданного рубежа. БМП нам необходимы для того, чтобы обеспечить продвижение личного состава.


Дальше стоит вопрос об огневом поражении. Средств поражения на БМП можно, конечно, навешать очень много. Но когда мы говорим о массовом вооружении, на первый план выходит критерий эффективность-стоимость. Он связан еще с понятием максимально наносимого ущерба. Если БМП вместе со своим отделением наносит ущерб в один миллион долларов, то строить такую машину за 10 миллионов долларов бессмысленно. Повторю: мы говорим о массовом производстве с унификацией по всем позициям, калибрам, двигателям, энергообеспечению.

Кроме того, ведем речь об оружии пятого поколения. А это единое информационное пространство, автоматизированная система управления войсками, бронеобъектами, снарядом. Но тогда в автоматизированном режиме мы должны получать и целеуказание. Значит, нужен единый КП. И все это должно определить ГОУ Генштаба вместе с главкоматом Сухопутных войск.

Соглашусь с выступавшими в том, что мы всегда стремились к сокращению типажа и унификаций, чтобы обеспечить живучесть объекта на поле боя, максимально короткий срок его восстановления, минимальный разброс по запчастям и т. д. Но давайте посмотрим, кто это все будет делать: Курганский завод, Арзамасский? Я совсем не уверен, что они готовы к этому. Сварку корпусов, например, сегодня могут производить только на заводах в Волгограде и Кургане. А корпуса на БТР варить лишь в Арзамасе. К сожалению, уже невозможно это осуществлять в Рубцовске, Подольске, Владимире.

Мы опять возвращаемся к проблемам нашей оборонной промышленности, которая, оказывается, пишет сама для себя ТТЗ. Я не против, а только за создание новой БМП, если она впишется в общую систему бронетанкового вооружения. А еще будет отвечать Концепции строительства Вооруженных Сил. Нет вопросов. Но это должно быть согласовано между Генеральным штабом, главкоматом Сухопутных войск и Военно-промышленной комиссией при правительстве Российской Федерации. Тут велосипед изобретать не надо. Вопрос стоит конкретно: будет отвечать машина требованиям пятого поколения или нет?

Мне кажется, что не будет. И вот почему. В Первой мировой войне было разведано 25–27 процентов данных, из них 50 процентов достоверных. Во Второй мировой из 50–55 процентов разведданных 50 процентов достоверных. Сейчас на это работают воздух, космос, радиоэлектронная разведка, что позволяет нам на сто процентов вскрывать информацию о противнике. Бесконтактная война позволяет обнаруживать и уничтожать все объекты не только на поле боя, но и в глубоком тылу. Поэтому мы должны делать БМП с высокой живучестью, хорошей защитой. А стрелять, образно говоря, за горизонт БМП никогда не будет. Ее задача – идти за танковыми порядками и решать конкретные тактические задачи.

Что касается новых движителей (электромеханических, электромагнитных), то это уже лишь варианты исполнения. Хорошо было бы сделать БМП на воздушной подушке и достичь тем самым высочайшей проходимости даже по болотам. Но чего это будет стоить?

Многие говорят о новой броне, которую мы, мол, при надобности купим за рубежом. Но поймите, никто нам броню не продаст. У нас есть новая алюминиевая броня с удельным весом 2,3, но ее не берут. Есть другой марки, но катать ее некому. Можно, конечно, привлечь «Запорожсталь», но это уже другое государство.

Ко мне обратился профессор Александр Елькин, который создавал первую динамическую защиту для танков. Сейчас он с коллегами разработал новую, удостоившись за это премии Жукова. Есть другие организации типа «Зенита», которые создают систему активной защиты объектов. За счет этого бронепробиваемость снижается в несколько раз. Но всегда ли востребованы эти изобретения?

Мы не можем сделать из БМП дом на колесах. Исследования показали, что снижение высоты БМП на 0,5 метра повышает живучесть экипажа сразу на 25 процентов. То есть только изменение силуэта сразу на четверть улучшает живучесть машины. Для сравнения: высота нашего танка – 2,107 метра, а «Леопарда» или «Абрамса» – 3,3 метра. И сегодня вопрос не в том, как пробить броню (в единоборстве со снарядом броня проигрывает), а в том, как попасть.

Если подвести итог, то мы, конечно, поддерживаем создание новой машины как нового образца вооружения. Но при формировании ее облика надо бы и ветеранам ГАБТУ, специалистам других ведомств поучаствовать в написании ТЗ, а потом пролоббировать его. Для этого необходимо подготовить хорошую инженерную записку с аргументированным обоснованием всех технических характеристик и предложений по их реализации.

Мы сейчас готовим новую Концепцию системы обеспечения и технической готовности. Ведь функции ремонта техники были переданы в «Оборонсервис» и теперь ничего не работает, никто ни за что не отвечает. Комплексного ремонта нет, как нет и его элементов. Интересно, что во внутренних войсках старая система обслуживания и ремонта ВВТ сохранилась и работает прекрасно.

 

Выскажу мнение человека, в Афганистане эксплуатировавшего БМП в должности командира батальона, начальника штаба и командира полка, командира дивизии, в которой было четыре мотострелковых полка и все – на БМП.

Каковы слабые и сильные стороны этой машины? Мне приходилось вести боевые действия на ней, спать в ней, ремонтировать силами рембата и даже устанавливать дополнительное оборудование. Например, специальные крепления для ДШК, КПВ, НСВ «Утес», АГС-17, «Василек», «Поднос», от которых на борту порой зависела жизнь экипажа и десанта. Но где и как это все размещалось? Мы занимались самодеятельностью, и хотелось бы, чтобы в дальнейших разработках машины конструкторы учли наши пожелания. Ведь БМП – это машина не экипажа из двух человек, а мотострелкового отделения, которое в боевых действиях усиливается еще и огнеметчиками, минометчиками.

Крайне необходимыми в бою оказались и специальные крепления для ящиков с боеприпасами, гранатами ПГ-7, дымов, ВВ, что также нужно для боя. Но именно на это почему-то никогда не обращали внимания конструкторы. Не говоря уже об оборудовании бронированной спинки для командира БМП или креплении мешков с песком, на которых могли бы размещаться пехота и пулеметчик РПК и ПК, располагающийся впереди на броневом листе БМП.

Наконец, это приспособление для хранения вещмешков, которые при ведении боевых действий в горах могут иметь вес под 52 килограмма, для ОЗК, сухого пайка, емкостей для воды. Ни в одной из наших машин никто не придумал простого бака для воды, в нем можно было бы кипятить воду для чая и кормить солдата горячей пищей в полевых условиях. Никакой тыл солдата в бою не накормит.

А как отдыхать в БМП ночью и при этом постоянно держать связь с командующим? Для этого надо все время быть в шлемофоне, чтобы иметь возможность прослушивания всех ротных и полковых сетей. Но громкой связи внутри БМП не предусмотрено, хотя сделать ее промышленности легко и просто. А голосом и флажками в бою не науправляешь. Казалось бы, мелочи, но без них не обойтись.

Конечно, машины должны быть нескольких типов для ведения боя в разных условиях: горах, пустыне, на болотистой местности, в северных районах. Но в целом БМП-3, повторю, машина хорошая. Я начинал с БМП-1 и еще комбатом стал мастером вождения. Потом были БМП-2, БМП-3 и впечатление от их эксплуатации в боевых условиях осталось прекрасное.

 

Если говорить с позиции внутренних войск о ТТЗ, то когда появилась необходимость создать специальную полицейскую технику, Главный штаб ВВ принял участие в ее разработке. И речь сначала пошла о тактических характеристиках, а потом уже о технических. При этом самым тесным образом мы взаимодействовали с Министерством обороны. Только потом уже оформляли тактико-техническое задание. Так сделана была заявка на 5-й класс защиты. Поэтому связь штабных командиров и технарей должна быть самой прочной.

А сегодня на кого опираться тому же, скажем, главкому Сухопутных войск, если у него нет даже заместителя по вооружению? Все равно мимо ГРАУ, ГАБТУ не пройдешь. Не потому ли порой мы наблюдаем такой разнобой во мнениях по этой проблеме различных главкомов, которые сменяют друг друга на постах? Сам главком не должен и не может писать ТТЗ на ту или иную машину. Но тогда кто?

Не знаю, насколько мы можем рекомендовать, но право высказать свою точку зрения по этому вопросу имеем. Считаю, в Министерстве обороны надо пересмотреть организационно-штатную структуру главкоматов. В частности, восстановить должности заместителей по вооружению в видах Вооруженных Сил РФ. Упрочить роль главных управлений.

Мы должны в связи с этим инициировать проведение научно-практической конференции, причем не только в рамках Клуба военачальников, а в масштабе Вооруженных Сил, Министерства обороны. И в ней должен обязательно принять участие заместитель министра обороны по вооружению, а рекомендации и выводы конференции доложены министру обороны.

Что касается БМП, то даже по итогам первой чеченской кампании мы сделали вывод: она очень хорошо показала себя. И не только БМП, но и БМД, МТЛБ, БТР, другие боевые машины. Сейчас во внутренних войсках осталось около 300 БМП, которые находятся в резерве. Но подчеркну, списывать их еще рано, они нужны.

Новая БМП появится лишь через какое-то время. Поэтому ближайшая задача – подвергнуть находящиеся в строю машины (особенно БМП-3, БМП-2) глубокой модернизации. Для этого должны подключиться наш ОПК, заместитель министра обороны с соответствующими структурами.

Относительно создания перспективной боевой машины пехоты, тут я солидарен с теми коллегами, которые считают, что она не должна прорывать оборону противника. Это понятно стало даже в ходе выполнения специальных операций внутренними войсками по борьбе с бандами. Сначала наносится минометно-артиллерийский удар, авиационный, а уж потом идет спецназ с БМП.

 

БМП-3Ф – очень хорошая машина. Она обеспечивала все: и передвижение на плаву, и высадку десанта, и ведение огня на ходу. Я писал вплоть да главкома: давайте восстановим ее производство. Даже сегодня она отвечает необходимым требованиям, а с учетом возможной модернизации – тем более. Скажем, грузится на БДК 15 БМП. Но они порой не могут выйти на берег, что показали события в Йемене в 1989 году. Корабль тогда подойти к берегу не мог. Удалось осуществить это только с помощью ПТС. А БМП-3Ф смогла бы. Так что потенциал у нее не исчерпан и сегодня.

 

Подводя итог, хотел бы поблагодарить всех за предметный разговор. Конечно же, под каждое направление и вид боевых действий нужны различные ВВТ. Помню, в чеченской кампании после первых же подрывов на противотанковых минах все командиры запросили «Уралы», в которых двигатель был вынесен вперед и именно на него приходилась сила взрыва (в отличие от КамАЗов), а экипаж кабины оставался жив. А когда еще и в кузов стали класть броневой лист, нашивать борта, закрывать кабину, то лучшего укрытия не придумать.

В Чечне наш БТР-80, в котором находились еще несколько генералов, следовал за БМП. Так вышло, что БМП подорвалась на мине. К сожалению, не все в ней выжили, но тем самым она уберегла наш БТР от гибели. Поэтому абсолютно правильно здесь говорилось, что БМП должна обеспечивать не только транспортировку, но и защиту личного состава. Иначе зачем она нужна.

Сегодня нам требуется, видимо, уже другая боевая машина пехоты. С эффективной силовой установкой, высокими огневыми возможностями и ремонтопригодностью, более просторным десантным отделением, где есть все необходимое для боя и отдыха личного состава. То есть нужна машина ХХI века.

Но от кого должно исходить ТТЗ на нее? Видимо, от того, кто формулирует замысел боя. А это, судя по всему, главком Сухопутных войск. Эти проблемы, которые здесь хорошо обозначили практики из войск и представители промышленности, думается, очень актуальны и своевременны. Поэтому предлагаю подготовить в адрес председателя Военно-промышленной комиссии при правительстве Российской Федерации Дмитрия Рогозина и министра обороны генерала армии Сергея Шойгу записку с изложением наших предложений по итогам обсуждения проблем организации работ по созданию боевой техники для общевойскового боя с учетом перспектив совершенствования форм и методов его ведения.

vpk-news.ru

Боевые машины будущего: взгляд за горизонт

Не так давно под руководством президента Клуба военачальников РФ генерала армии Анатолия Куликова состоялся «РєСЂСѓРіР»С‹Р№ стол», где были затронуты проблемы разработки и создания перспективных платформ для бронетанковой техники.

Разрабатывая ТТЗ на образец вооружения, первоначально нужно задаться вопросом: что нового в характере боестолкновения дает он, как изменится ход боя исходя из тактических свойств данного образца? Чтобы ответить на этот вопрос, необходим детальный анализ развития общевойскового боя, в том числе на низшем тактическом уровне (отделение, РІР·РІРѕРґ, рота).

Сегодня можно спрогнозировать и обеспечить развитие таких черт, как стремление максимально добиться огневого превосходства, не вступая в контактное боестолкновение, значительный рост тактической автономности подразделений низшего тактического звена, эффективная реализация имеющегося ресурса разведывательной информации, обеспеченной ЕСУ ТЗ.

Как это обеспечить?

Негативная тенденция, которая мешает работать, – проблема привлечения частного капитала в решение задач по НИОКР. Президент России и председатель правительства поставили такую задачу. Но как это осуществить? Все НИОКР идут через торги и тендеры, где выбирается головной исполнитель, ему платятся деньги, определяется алгоритм работы. При этом игроки, которые в состоянии делать альтернативные проекты, остаются в стороне. Хотя многие из них готовы эти вещи решать даже в инициативном порядке, за свои средства. Главный враг в этой ситуации – неконфиденциальность процесса. Один делает одно, другой – что-то параллельно. И находится орган, который начинает проводить публичное сравнивание. В этом случае не получается полноценной конкуренции. Наряду с победителями конкурсов по НИОКР надо давать право работать и так называемым инициативникам. Выдавать им ТТЗ и согласно ГОСТу спрашивать с них. Тогда будет многообразие решений.

Оружие на новых принципах

Большие работы ведутся сегодня и по созданию оружия на новых принципах поражения. Обязательное условие для его размещения на борту машины – наличие энергетической базы и большие источники энергии, производимые в считаные доли секунды. Здесь можно пойти двумя путями. Первый – поставить на борту вспомогательную силовую установку, накачивать энергию и потом выбрасывать ее (пучковое, электромагнитное, оптико-электронное оружие). Второй – создавать машины с электрической трансмиссией и функцией накопления энергии. Поиск и разрешение проблемы накопления энергии достаточно непростой в технологическом плане вопрос. Решение этой технической задачи позволит создавать базовые машины, комплексы вооружения которых дадут возможность расширить аспект воздействия на противника.

Заглянуть в 2020 год

Как бы ни шла сегодня реализация задач по трем основным ОКР для Сухопутных войск («Армата», «Бумеранг», «Курганец-25»), думаю, все усилия ОПК и заказчика должны быть направлены на то, чтобы эти ОКР были эффективно и максимально качественно завершены. Потому что это первые машины, которые создаются, будучи вписаны в ЕСУ ТЗ. Это первые машины, отвечающие новым требованиям по уровню защищенности. Кроме того, достигнутые технические заделы по этим ОКР могут стать основой для создания перспективной техники – машин будущего. Это позволит наработать опыт эксплуатации мотострелковых бригад, имеющих единую транспортную платформу.

Сергей Кизюн, экс-начальник штаба ЛенВО, директор по перспективной специальной технике «Концерна «Тракторные завода», генерал-полковник:

На танк Т-95 ТТЗ было утверждено начальником Генерального штаба, а не начальником главка и подписано главкомом Сухопутных войск. Никакой крамолы в этом нет. Тактический облик машины всегда определялся командирами. Проблема в другом. Нужно просто вспомнить хорошо забытое старое и восстановить роль главка. Я, например, не понимаю, как сейчас нынешние главки со штатом 30–40 человек (было 300) да еще в системе материально-технического обеспечения (куда они вошли вместе с тыловиками) решают задачи по отработке ТТЗ. Думаю, никак. В настоящее время ТТЗ отрабатывает промышленность. И мы это прекрасно знаем. Многое зависит от личности главкома, который должен сказать: я готов заниматься этим вопросом. А дело промышленности – техническое как органа обеспечения.

Владислав Полонский, советник генерального директора , экс-начальник ГАБТУ, генерал-полковник:

Я бывший председатель Научно-технического комитета Главного бронетанкового управления. В 1987 году был председателем комиссии по утверждению чертежно-технической документации БМП-3 и БМП-3Ф. Думаю, надо вернуться к старой системе разработок ВВТ, в которой было все расписано до деталей. В каждом виде и роде войск работал Научно-технический комитет, который определял перспективы развития данной техники.

БМП-3 – хорошая машина. И сегодня нам в первую очередь надо бы решить, как использовать те 10 тысяч машин, которые находятся в войсках, в том числе БМП-2, БПМ-1. Нужно модернизировать эти машины. И еще очень важный вопрос – техническое обеспечение. Сейчас его полностью передали организациям «Оборонсервиса». Это неправильно. Считаю, войска должны обеспечивать как войсковой, так и капитальный ремонт, как это делалось раньше.

Леонид Колесников, экс-председатель НТК ГАБТУ, советник президента Росаэросистем, генерал-майор:

Расход боеприпасов в Великой Отечественной войне составлял восемь вагонов в сутки. В афганской – 11 вагонов. В ходе чеченской кампании – 16 вагонов. А в грузино-осетинском конфликте 58-й армии потребовалось уже до трех боевых комплектов. Поэтому, если говорить о создании новой БМП, надо исходить из того, что это будет комплексная машина, которая должна прежде всего устраивать общевойскового командира не как артиллерийское средство поражения, а как подвижный огневой комплекс.

Николай Свертилов, советник АО «Турбохолод», экс-начальник ГРАУ, генерал-полковник:

Средств поражения на БМП можно, конечно, навешать очень много. Но когда мы говорим о массовом вооружении, на первый план выходит критерий эффективность-стоимость. Он связан с понятием максимально наносимого ущерба. Если БМП вместе со своим отделением наносит ущерб в один миллион долларов, то строить такую машину за 10 миллионов долларов бессмысленно. Повторю: мы говорим о массовом производстве с унификацией по всем позициям, калибрам, двигателям, энергообеспечению.

Сейчас на поиск разведданных работают воздух, космос, радиоэлектронная разведка, что позволяет нам на сто процентов вскрывать информацию о противнике. Бесконтактная война позволяет обнаруживать и уничтожать все объекты не только на поле боя, но и в глубоком тылу. Поэтому мы должны делать БМП с высокой живучестью, хорошей защитой. А стрелять, образно говоря, за горизонт БМП никогда не будет. Ее задача – идти за танковыми порядками и решать конкретные тактические задачи.

Если подвести итог, то мы, конечно, поддерживаем создание новой машины как нового образца вооружения. Но при формировании ее облика надо бы и ветеранам ГАБТУ, специалистам других ведомств поучаствовать в написании ТЗ, а потом пролоббировать его.

Анатолий Ситнов, президент, председатель совета директоров , член Общественного совета при ВПК, генерал-полковник:

В Афганистане мне приходилось вести боевые действия на БМП, спать в ней, ремонтировать силами рембата и даже устанавливать дополнительное оборудование. Например, специальные крепления для ДШК, КПВ, НСВ «Утес», АГС-17, «Василек», «Поднос», от которых на борту порой зависела жизнь экипажа и десанта. Но где и как это все размещалось? Мы занимались самодеятельностью, и хотелось бы, чтобы в дальнейших разработках машины конструкторы учли наши пожелания. Крайне необходимыми в бою оказались и специальные крепления для ящиков с боеприпасами, гранатами ПГ-7, дымов, ВВ, что также нужно для боя. Но именно на это почему-то никогда не обращали внимания конструкторы. Не говоря уже об оборудовании бронированной спинки для командира БМП или креплении мешков с песком, на которых могли бы размещаться пехота и пулеметчик РПК и ПК, располагающийся впереди на броневом листе БМП.

Наконец, это приспособление для хранения вещмешков, которые при ведении боевых действий в горах могут иметь вес под 52 килограмма, для ОЗК, сухого пайка, емкостей для воды. Ни в одной из наших машин никто не придумал простого бака для воды, в нем можно было бы кипятить воду для чая и кормить солдата горячей пищей в полевых условиях. Никакой тыл солдата в бою не накормит.

А как отдыхать в БМП ночью и при этом постоянно держать связь с командующим? Для этого надо все время быть в шлемофоне, чтобы иметь возможность прослушивания всех ротных и полковых сетей. Но громкой связи внутри БМП не предусмотрено, хотя сделать ее промышленности легко и просто. Казалось бы, мелочи, но без них не обойтись. Конечно, машины должны быть нескольких типов для ведения боя в разных условиях: горах, пустыне, на болотистой местности, в северных районах. Но в целом БМП-3, повторю, машина хорошая.

Петр Ровенский, советник главнокомандующего внутренними войсками МВД России, экс-замглавкома ВВ по вооружению, генерал-лейтенант:

БМП-3Ф – очень хорошая машина. Она обеспечивала все: и передвижение на плаву, и высадку десанта, и ведение огня на ходу. Я писал вплоть да главкома: давайте восстановим ее производство. Даже сегодня она отвечает необходимым требованиям, а с учетом возможной модернизации – тем более.

Павел Шилов, экс-начальник береговых войск ВМФ, генерал-лейтенант:

Сегодня нам требуется, видимо, уже другая боевая машина пехоты. С эффективной силовой установкой, высокими огневыми возможностями и ремонтопригодностью, более просторным десантным отделением, где есть все необходимое для боя и отдыха личного состава.

Но от кого должно исходить ТТЗ на нее? Видимо, от того, кто формулирует замысел боя. А это, судя по всему, главком Сухопутных войск. Эти проблемы, которые здесь хорошо обозначили практики из войск и представители промышленности, думается, очень актуальны и своевременны. Поэтому предлагаю подготовить в адрес председателя Военно-промышленной комиссии при правительстве Российской Федерации Дмитрия Рогозина и министра обороны генерала армии Сергея Шойгу записку с изложением наших предложений по итогам обсуждения проблем организации работ по созданию боевой техники для общевойскового боя с учетом перспектив совершенствования форм и методов его ведения.

«Военно-промышленный курьер»

Владимир ПУТИН, Президент Российской Федерации:

«Деятельность ОПК связана с серьёзными достижениями – разработкой новейших образцов вооружения, способных надёжно обеспечивать национальную безопасность и обороноспособность России. Постоянно совершенствуется промышленная база отрасли, активно внедряются самые современные технологии и делаются крупные научные открытия».

(Из телеграммы участникам торжественного собрания, посвящённого 60-летию создания системы

военно-технического сотрудничества

с иностранными государствами, 22 мая 2013 г.)

pandia.ru

New_Russian_tank.tСоответствует ли концепция развития бронетанковой техники реалиям

26 февраля под руководством президента Клуба военачальников Российской Федерации генерала армии Анатолия Куликова состоялся «круглый стол», где были затронуты проблемы разработки и создания перспективных платформ для бронетанковой техники. Участники дискуссии обсудили ТТХ новых машин, условия их производства, ряд других актуальных вопросов, которые следовало бы поставить перед Министерством обороны и военно-политическим руководством.

От «Арматы» до «Курганца-25»

Необходимо обсудить порядок формирования тактико-технического задания (ТТЗ) на создание боевой бронированной и другой техники для общевойскового боя. Это связано с тем, что в последние годы у нас в стране, к сожалению, данному вопросу уделялось недостаточно внимания.

К перспективным БМП

Появление новых средств вооруженной борьбы является следствием разрешения ключевого противоречия: что нового по своим тактическим качествам способен принести образец на поле боя и технически обеспечить реализацию требуемых способностей.

Этот компромисс разрешается при формировании тактико-технического задания на разработку средств вооруженной борьбы исходя из приоритета тактических возможностей подразделений в целях достижения превосходства над противником как в огне и ударе, так и в защищенности и маневре, в том числе и за счет повышения командной управляемости.

Таким образом, разрабатывая ТТЗ на образец вооружения, первоначально нужно задаться вопросом: что нового в характере боестолкновения дает он, как изменится ход боя исходя из тактических свойств данного образца?

Чтобы ответить на этот вопрос, необходим детальный анализ развития общевойскового боя, в том числе на низшем тактическом уровне (отделение, взвод, рота).

Сегодня можно спрогнозировать и обеспечить развитие таких черт общевойскового боя, как стремление максимально добиться огневого превосходства, не вступая в контактное боестолкновение, значительный рост тактической автономности подразделений низшего тактического звена, эффективно реализовывать имеющийся ресурс разведывательной информации, обеспеченной ЕСУ ТЗ.

Решение данных вопросов возможно через создание комплекса вооружения боевой машины, способного решать огневые задачи общевойскового боя. Обеспечение боевых машин такими тактическими возможностями позволяет придать им роль системообразующего огневого средства в мотострелковых отделении, взводе, роте, создает предпосылки для значительного роста тактической автономности низшего звена, не имеющего в своем штате бесконтактных средств поражения.

Проявила себя и другая тенденция: повышение роли тактической автономности подразделений низшего звена (взвод, рота). Но у нас они пока реализуют развединформацию частично. Ушедшая, скажем, в отрыв рота, имея огромный объем информации, не может по ней самостоятельно отработать. Почему? Потому что возможности боевой машины пехоты опять же остаются прежними. Налицо противоречие. А ведь БМП должна обеспечивать максимальную реализацию той разведывательной информации, которую она получает в разведывательно-информационной сети.

В настоящее время бесконтактный бой способны вести командиры, имеющие ресурс авиации, штатную артиллерию и минометы – от батальона и выше.

Более детальный анализ структуры общевойскового боя, ведущегося низшим тактическим звеном (отделение, взвод, рота), позволит сформировать и другие тактические качества перспективных боевых машин общевойскового боя.

Как это обеспечить?

Требуется серьезный анализ роли органов военного управления в разработке проектов ТТХ на проведение НИОКР по созданию перспективной техники для общевойскового боя. ТТЗ на НИОКР в приоритетном порядке должно обеспечивать появление боевых машин, способных своими тактическими возможностями господствовать на поле боя.

Мы не имеем права формировать ТТЗ, опираясь только на старые понятия. БМП крайне необходимы новые тактические свойства. Тогда будет совершенствоваться и сама тактика, в основе которой оружие. Появится новый рисунок боя.

Другая негативная тенденция, которая мешает работать, – проблема привлечения частного капитала в решение задач по НИОКР. Президент России и председатель правительства поставили такую задачу. Но как это осуществить? Все НИОКР идут через торги и тендеры, где выбирается головной исполнитель, ему платятся деньги, определяется алгоритм работы. При этом игроки, которые в состоянии делать альтернативные проекты, остаются в стороне. Хотя многие из них готовы эти вещи решать даже в инициативном порядке, за свои средства. Главный враг в этой ситуации – неконфиденциальность процесса. Один делает одно, другой – что-то параллельно. И находится орган, который начинает проводить публичное сравнивание. В этом случае не получается полноценной конкуренции.

Считаю, что наряду с победителями конкурсов по НИОКР надо давать право работать и так называемым инициативникам. Выдавать им ТТЗ и согласно ГОСТу спрашивать с них. Тогда будет многообразие решений.

Оружие на новых принципах

Большие работы ведутся сегодня и по созданию оружия на новых принципах поражения. Обязательное условие для его размещения на борту машины – наличие энергетической базы и большие источники энергии, производимые в считаные доли секунды. Здесь можно пойти двумя путями. Первый – поставить на борту вспомогательную силовую установку, накачивать энергию и потом выбрасывать ее (пучковое, электромагнитное, оптико-электронное оружие). Второй – создавать машины с электрической трансмиссией и функцией накопления энергии.

Поиск и разрешение проблемы накопления энергии достаточно непростой в технологическом плане вопрос. Решение этой технической задачи позволит создавать базовые машины, комплексы вооружения которых дадут возможность расширить аспект воздействия на противника.

Словом, можно идти разными путями. Но без решения этой проблемы говорить о транспортной базе (унифицированной платформе) мы пока не можем. Поэтому целесообразно начать работы по созданию новых платформ (разных по массе) и потенциально способных без серьезной переделки применять оружие на новых поражающих принципах, требующих больших энергетических потоков.

Заглянуть в 2020 год

Как бы ни шла сегодня реализация задач по трем основным ОКР для Сухопутных войск («Армата», «Бумеранг», «Курганец-25»), думаю, все усилия ОПК и заказчика должны быть направлены на то, чтобы эти ОКР были эффективно и максимально качественно завершены. Потому что это первые машины, которые создаются, будучи вписаны в ЕСУ ТЗ. Это первые машины, отвечающие новым требованиям по уровню защищенности.

Кроме того, достигнутые технические заделы по этим ОКР могут стать основой для создания перспективной техники – машин будущего. Для этого также необходимо полностью выполнить требования ГПВ-2011–2020 по реализации и введению в строй данного типа техники, что позволит наработать опыт эксплуатации мотострелковых бригад, имеющих единую транспортную платформу. Большое значение в будущем будет иметь опыт по созданию разнообразной (боевой, обеспечивающей) техники на единой платформе.

Основным преимуществом этих машин является то, что они создаются в рамках ЕСУ ТЗ – единой системы управления войсками тактического звена. Эти бригады будут, во-первых, по-иному выглядеть в вопросах командной управляемости. Во-вторых, это позволит обрести опыт, научить войска работать в ЕСУ ТЗ.

Ключевой игрок – главком

Совершенствование методики разработки ТТЗ на НИОКР должно обеспечить уход от эволюционного тиражирования «новых» машин с прежними тактическими свойствами, создать условия по оснащению общевойсковых подразделений боевой техникой, способной изменить рисунок общевойскового боя, прежде всего в звене отделение – взвод – рота.

Требуемые тактические свойства боевых машин общевойскового боя являются результатом анализа его развития. Такой анализ – дело главного командования Сухопутных войск ВС РФ, значит, ключевой игрок на этом поле – главнокомадующий Сухопутными войсками ВС РФ.

Сергей Кизюн, экс-начальник штаба ЛенВО, генерал-полковник

Новое – хорошо забытое старое?

На танк Т-95 ТТЗ было утверждено начальником Генерального штаба, а не начальником главка и подписано главкомом Сухопутных войск. Никакой крамолы в этом нет. Тактический облик машины всегда определялся командирами, выставлялись требования, главки вместе со своими институтами формировали ТТЗ и т. д.

Проблема в другом. Нужно просто вспомнить хорошо забытое старое и восстановить роль главка. Я, например, не понимаю, как сейчас нынешние главки со штатом 30–40 человек (было 300) да еще в системе материально-технического обеспечения (куда они вошли вместе с тыловиками) решают задачи по отработке ТТЗ. Думаю, никак. В настоящее время ТТЗ отрабатывает промышленность. И мы это прекрасно знаем. Мы видим, что сегодня военно-техническая политика определяется не главкоматом, даже не Генеральным штабом, а промышленностью. Вот в чем вопрос.
T-95_Object_195
И тут многое зависит от личности главкома, который должен поднять флаг и сказать: я готов заниматься этим вопросом. А дело промышленности – техническое как органа обеспечения. Сейчас командная управляемость в связи с включением в архитектуру ЕСУ ТЗ приобретает четвертое свойство.

Сегодня, как уже отмечалось, активно ведутся работы по созданию «Арматы», «Курганца-25», «Бумеранга». Все они связаны с созданием новой унифицированной платформы для вооружения. «Армата» – тяжелое вооружение, «Курганец-25» – легкое, «Бумеранг» – среднее (колесная база). Но насколько заложенные в них ТТЗ будут отвечать обсуждаемым нами требованиям? Поэтому речь надо вести о совместимости новой платформы и размещаемой на ней системы вооружения.

Владислав Полонский, советник генерального директора ОАО «КамАЗ», экс-начальник ГАБТУ, генерал-полковник

Надо искать компромисс

Я бывший председатель Научно-технического комитета Главного бронетанкового управления. В 1987 году был председателем комиссии по утверждению чертежно-технической документации БМП-3 и БМП-3Ф. Из доклада понял, что государство, к сожалению, отстранилось от решения данной проблемы. Проходят непонятные конкурсы, аутсорсинги и т. п. Нам известны все игроки на этом поле: Тула (Шипунов), Курган (Сальников), Рубцовск (Прокопович) – все, кто мог что-то делать. У нас просто нет других КБ, которые способны что-то создать. Но многих уже просто не существует. КБ и производство в Рубцовске находятся в упадочном состоянии. А они делали хорошие КШМ и БРМ.

Ни в коем случае не умаляю роли Генерального штаба и главкомата Сухопутных войск в определении облика новой боевой машины. Тем не менее думаю, надо вернуться к старой системе разработок ВВТ, в которой было все расписано до деталей. В каждом виде и роде войск работал Научно-технический комитет (НТК), который определял перспективы развития данной техники. В том числе в ГРАУ, ГАБТУ. В ГРАУ даже четыре таких НТК было. А что может сделать ГАБТУ в нынешнем виде? Сейчас в нем меньше народу, чем у меня было в НТК (56 офицеров в управлении), плюс отдел серийного заказа (40 человек).

БМП-3 – хорошая машина. И сегодня нам в первую очередь надо бы решить, как использовать те 10 тысяч машин, которые находятся в войсках, в том числе БМП-2, БПМ-1. Что с ними делать?

Сейчас говорят о «Курганце». Но мы еще много лет назад смотрели вперед, когда разрабатывали БМП-3. Мы ее платформу использовали и под «Хризантему», и под машину управления огнем, и под БРП – все было предусмотрено. Просто на новом витке пришли к этой же проблеме, причем не лучшим образом. Почему? Потому что оргштатная структура МО РФ (ее технические службы) не позволяет ныне решать такие объемные задачи, какие мы решали в свое время.

Первая и главная задача сегодня – модернизировать БМП-1, БМП-2, БМП-3. Хотя от предыдущего главкома Сухопутных войск я слышал мнение, что БМП-3 нам якобы не нужна ни в каком виде. Новый главком 13 января 2012 года побывал на заводе в Кургане и предложил определиться с модернизацией. Но что имелось в виду, так до конца и не прояснилось.

Что значит разработать новую машину? Даже в советское время в поте лица надо было работать для этого пять – семь лет. Сейчас якобы ставится задача броневой защиты БМП от пуль калибра 12,7 миллиметра и от подрыва заряда, эквивалентного шести килограммам ВВ. Можно, конечно, написать любые требования, но как их выполнить?

Тут, мне кажется, надо искать достойный компромисс и исходить из тех задач, которые БМП выполняет на поле боя. Ей, например, не надо ставить задачи по ведению огня с закрытых позиций. Она действует в прямой видимости противника и по выявленным целям.
bmd-4m_2.t
Если говорить о башне, то нам, полагаю, нужна та, которую разработало КПБ (Тула). Но тут надо выработать единое мнение, определиться со способами модернизации и унифицировать БМП-3 и БМД-4 по комплексу вооружения. Главный вывод, думаю, заключается в том, что необходимо делать в системе государства одну машину. Мы уже нахлебались с танками Т-64, Т-72. Пора извлечь уроки. Но пока, судя по всему, никаких выводов из собственных ошибок не делаем.

И еще очень важный вопрос – техническое обеспечение. Сейчас его полностью передали организациям «Оборонсервиса». Это неправильно. Считаю, войска должны обеспечивать как войсковой, так и капитальный ремонт, как это делалось раньше. Плюс осуществлять техническое обеспечение во всех видах боя.

Леонид Колесников, экс-председатель НТК ГАБТУ, советник президента Росаэросистем, генерал-майор

Что скажут командиры

Расход боеприпасов в Великой Отечественной войне составлял восемь вагонов в сутки. В афганской – 11 вагонов. В ходе чеченской кампании – 16 вагонов. А в грузино-осетинском конфликте 58-й армии потребовалось уже до трех боевых комплектов. Поэтому если говорить о создании новой БМП, то надо исходить из того, что это будет комплексная машина, которая должна прежде всего устраивать общевойскового командира не как артиллерийское средство поражения, а как подвижный огневой комплекс.

Николай Свертилов, советник АО «Турбохолод», экс-начальник ГРАУ, генерал-полковник

Критерий: эффективность-стоимость

Тут поднят целый комплекс вопросов, которые, однако, немного не сбалансированы. Первый – строительство Вооруженных Сил и замысел применения огневых средств. Второй – роль и место конкретных ВВТ в боевом строю. Третий – техническая реализация идеи по созданию новой машины.

Мы говорим о системе защиты личного состава и обеспечении захвата определенной территории на местности в ходе общевойскового боя. Танки обеспечивают захват территории, высот, прорыв обороны, защиту личного состава. Системообразующим в этом кулаке всегда является танк. БМП, как и БТР, – средство доставки личного состава до заданного рубежа. БМП нам необходимы для того, чтобы обеспечить продвижение личного состава.

Дальше стоит вопрос об огневом поражении. Средств поражения на БМП можно, конечно, навешать очень много. Но когда мы говорим о массовом вооружении, на первый план выходит критерий эффективность-стоимость. Он связан еще с понятием максимально наносимого ущерба. Если БМП вместе со своим отделением наносит ущерб в один миллион долларов, то строить такую машину за 10 миллионов долларов бессмысленно. Повторю: мы говорим о массовом производстве с унификацией по всем позициям, калибрам, двигателям, энергообеспечению.

Кроме того, ведем речь об оружии пятого поколения. А это единое информационное пространство, автоматизированная система управления войсками, бронеобъектами, снарядом. Но тогда в автоматизированном режиме мы должны получать и целеуказание. Значит, нужен единый КП. И все это должно определить ГОУ Генштаба вместе с главкоматом Сухопутных войск.

Соглашусь с выступавшими в том, что мы всегда стремились к сокращению типажа и унификаций, чтобы обеспечить живучесть объекта на поле боя, максимально короткий срок его восстановления, минимальный разброс по запчастям и т. д. Но давайте посмотрим, кто это все будет делать: Курганский завод, Арзамасский? Я совсем не уверен, что они готовы к этому. Сварку корпусов, например, сегодня могут производить только на заводах в Волгограде и Кургане. А корпуса на БТР варить лишь в Арзамасе. К сожалению, уже невозможно это осуществлять в Рубцовске, Подольске, Владимире.

Мы опять возвращаемся к проблемам нашей оборонной промышленности, которая, оказывается, пишет сама для себя ТТЗ. Я не против, а только за создание новой БМП, если она впишется в общую систему бронетанкового вооружения. А еще будет отвечать Концепции строительства Вооруженных Сил. Нет вопросов. Но это должно быть согласовано между Генеральным штабом, главкоматом Сухопутных войск и Военно-промышленной комиссией при правительстве Российской Федерации. Тут велосипед изобретать не надо. Вопрос стоит конкретно: будет отвечать машина требованиям пятого поколения или нет?

Мне кажется, что не будет. И вот почему. В Первой мировой войне было разведано 25–27 процентов данных, из них 50 процентов достоверных. Во Второй мировой из 50–55 процентов разведданных 50 процентов достоверных. Сейчас на это работают воздух, космос, радиоэлектронная разведка, что позволяет нам на сто процентов вскрывать информацию о противнике. Бесконтактная война позволяет обнаруживать и уничтожать все объекты не только на поле боя, но и в глубоком тылу. Поэтому мы должны делать БМП с высокой живучестью, хорошей защитой. А стрелять, образно говоря, за горизонт БМП никогда не будет. Ее задача – идти за танковыми порядками и решать конкретные тактические задачи.

Что касается новых движителей (электромеханических, электромагнитных), то это уже лишь варианты исполнения. Хорошо было бы сделать БМП на воздушной подушке и достичь тем самым высочайшей проходимости даже по болотам. Но чего это будет стоить?

Многие говорят о новой броне, которую мы, мол, при надобности купим за рубежом. Но поймите, никто нам броню не продаст. У нас есть новая алюминиевая броня с удельным весом 2,3, но ее не берут. Есть другой марки, но катать ее некому. Можно, конечно, привлечь «Запорожсталь», но это уже другое государство.

Ко мне обратился профессор Александр Елькин, который создавал первую динамическую защиту для танков. Сейчас он с коллегами разработал новую, удостоившись за это премии Жукова. Есть другие организации типа «Зенита», которые создают систему активной защиты объектов. За счет этого бронепробиваемость снижается в несколько раз. Но всегда ли востребованы эти изобретения?

Мы не можем сделать из БМП дом на колесах. Исследования показали, что снижение высоты БМП на 0,5 метра повышает живучесть экипажа сразу на 25 процентов. То есть только изменение силуэта сразу на четверть улучшает живучесть машины. Для сравнения: высота нашего танка – 2,107 метра, а «Леопарда» или «Абрамса» – 3,3 метра. И сегодня вопрос не в том, как пробить броню (в единоборстве со снарядом броня проигрывает), а в том, как попасть.

Если подвести итог, то мы, конечно, поддерживаем создание новой машины как нового образца вооружения. Но при формировании ее облика надо бы и ветеранам ГАБТУ, специалистам других ведомств поучаствовать в написании ТЗ, а потом пролоббировать его. Для этого необходимо подготовить хорошую инженерную записку с аргументированным обоснованием всех технических характеристик и предложений по их реализации.

Мы сейчас готовим новую Концепцию системы обеспечения и технической готовности. Ведь функции ремонта техники были переданы в «Оборонсервис» и теперь ничего не работает, никто ни за что не отвечает. Комплексного ремонта нет, как нет и его элементов. Интересно, что во внутренних войсках старая система обслуживания и ремонта ВВТ сохранилась и работает прекрасно.

Анатолий Ситнов, президент, председатель совета директоров ЗАО «ВКМС», член Общественного совета при ВПК, генерал-полковник

БМП-3 – хорошая машина

Выскажу мнение человека, в Афганистане эксплуатировавшего БМП в должности командира батальона, начальника штаба и командира полка, командира дивизии, в которой было четыре мотострелковых полка и все – на БМП.

Каковы слабые и сильные стороны этой машины? Мне приходилось вести боевые действия на ней, спать в ней, ремонтировать силами рембата и даже устанавливать дополнительное оборудование. Например, специальные крепления для ДШК, КПВ, НСВ «Утес», АГС-17, «Василек», «Поднос», от которых на борту порой зависела жизнь экипажа и десанта. Но где и как это все размещалось? Мы занимались самодеятельностью, и хотелось бы, чтобы в дальнейших разработках машины конструкторы учли наши пожелания. Ведь БМП – это машина не экипажа из двух человек, а мотострелкового отделения, которое в боевых действиях усиливается еще и огнеметчиками, минометчиками.
Pic_4_NII_Stali_12_10_12.tif.t
Крайне необходимыми в бою оказались и специальные крепления для ящиков с боеприпасами, гранатами ПГ-7, дымов, ВВ, что также нужно для боя. Но именно на это почему-то никогда не обращали внимания конструкторы. Не говоря уже об оборудовании бронированной спинки для командира БМП или креплении мешков с песком, на которых могли бы размещаться пехота и пулеметчик РПК и ПК, располагающийся впереди на броневом листе БМП.

Наконец, это приспособление для хранения вещмешков, которые при ведении боевых действий в горах могут иметь вес под 52 килограмма, для ОЗК, сухого пайка, емкостей для воды. Ни в одной из наших машин никто не придумал простого бака для воды, в нем можно было бы кипятить воду для чая и кормить солдата горячей пищей в полевых условиях. Никакой тыл солдата в бою не накормит.

А как отдыхать в БМП ночью и при этом постоянно держать связь с командующим? Для этого надо все время быть в шлемофоне, чтобы иметь возможность прослушивания всех ротных и полковых сетей. Но громкой связи внутри БМП не предусмотрено, хотя сделать ее промышленности легко и просто. А голосом и флажками в бою не науправляешь. Казалось бы, мелочи, но без них не обойтись.

Конечно, машины должны быть нескольких типов для ведения боя в разных условиях: горах, пустыне, на болотистой местности, в северных районах. Но в целом БМП-3, повторю, машина хорошая. Я начинал с БМП-1 и еще комбатом стал мастером вождения. Потом были БМП-2, БМП-3 и впечатление от их эксплуатации в боевых условиях осталось прекрасное.

Виктор Барынькин, главный военный инспектор ЗВО, председатель докторского диссертационного совета ВАГШ, экс-заместитель начальника Генерального штаба, генерал-полковник

Восстановить замов по вооружению

Если говорить с позиции внутренних войск о ТТЗ, то когда появилась необходимость создать специальную полицейскую технику, Главный штаб ВВ принял участие в ее разработке. И речь сначала пошла о тактических характеристиках, а потом уже о технических. При этом самым тесным образом мы взаимодействовали с Министерством обороны. Только потом уже оформляли тактико-техническое задание. Так сделана была заявка на 5-й класс защиты. Поэтому связь штабных командиров и технарей должна быть самой прочной.

А сегодня на кого опираться тому же, скажем, главкому Сухопутных войск, если у него нет даже заместителя по вооружению? Все равно мимо ГРАУ, ГАБТУ не пройдешь. Не потому ли порой мы наблюдаем такой разнобой во мнениях по этой проблеме различных главкомов, которые сменяют друг друга на постах? Сам главком не должен и не может писать ТТЗ на ту или иную машину. Но тогда кто?

Не знаю, насколько мы можем рекомендовать, но право высказать свою точку зрения по этому вопросу имеем. Считаю, в Министерстве обороны надо пересмотреть организационно-штатную структуру главкоматов. В частности, восстановить должности заместителей по вооружению в видах Вооруженных Сил РФ. Упрочить роль главных управлений.

Мы должны в связи с этим инициировать проведение научно-практической конференции, причем не только в рамках Клуба военачальников, а в масштабе Вооруженных Сил, Министерства обороны. И в ней должен обязательно принять участие заместитель министра обороны по вооружению, а рекомендации и выводы конференции доложены министру обороны.

Что касается БМП, то даже по итогам первой чеченской кампании мы сделали вывод: она очень хорошо показала себя. И не только БМП, но и БМД, МТЛБ, БТР, другие боевые машины. Сейчас во внутренних войсках осталось около 300 БМП, которые находятся в резерве. Но подчеркну, списывать их еще рано, они нужны.

Новая БМП появится лишь через какое-то время. Поэтому ближайшая задача – подвергнуть находящиеся в строю машины (особенно БМП-3, БМП-2) глубокой модернизации. Для этого должны подключиться наш ОПК, заместитель министра обороны с соответствующими структурами.

Относительно создания перспективной боевой машины пехоты, тут я солидарен с теми коллегами, которые считают, что она не должна прорывать оборону противника. Это понятно стало даже в ходе выполнения специальных операций внутренними войсками по борьбе с бандами. Сначала наносится минометно-артиллерийский удар, авиационный, а уж потом идет спецназ с БМП.

Петр Ровенский, советник главнокомандующего внутренними войсками МВД России, экс-замглавкома ВВ по вооружению, генерал-лейтенант

Рано списали БМП-3Ф

БМП-3Ф – очень хорошая машина. Она обеспечивала все: и передвижение на плаву, и высадку десанта, и ведение огня на ходу. Я писал вплоть да главкома: давайте восстановим ее производство. Даже сегодня она отвечает необходимым требованиям, а с учетом возможной модернизации – тем более. Скажем, грузится на БДК 15 БМП. Но они порой не могут выйти на берег, что показали события в Йемене в 1989 году. Корабль тогда подойти к берегу не мог. Удалось осуществить это только с помощью ПТС. А БМП-3Ф смогла бы. Так что потенциал у нее не исчерпан и сегодня.

Павел Шилов, экс-начальник береговых войск ВМФ, генерал-лейтенант

Нужна ББМ ХХI века

Подводя итог, хотел бы поблагодарить всех за предметный разговор. Конечно же, под каждое направление и вид боевых действий нужны различные ВВТ. Помню, в чеченской кампании после первых же подрывов на противотанковых минах все командиры запросили «Уралы», в которых двигатель был вынесен вперед и именно на него приходилась сила взрыва (в отличие от КамАЗов), а экипаж кабины оставался жив. А когда еще и в кузов стали класть броневой лист, нашивать борта, закрывать кабину, то лучшего укрытия не придумать.

В Чечне наш БТР-80, в котором находились еще несколько генералов, следовал за БМП. Так вышло, что БМП подорвалась на мине. К сожалению, не все в ней выжили, но тем самым она уберегла наш БТР от гибели. Поэтому абсолютно правильно здесь говорилось, что БМП должна обеспечивать не только транспортировку, но и защиту личного состава. Иначе зачем она нужна.
BTR-80A.t
Сегодня нам требуется, видимо, уже другая боевая машина пехоты. С эффективной силовой установкой, высокими огневыми возможностями и ремонтопригодностью, более просторным десантным отделением, где есть все необходимое для боя и отдыха личного состава. То есть нужна машина ХХI века.

Но от кого должно исходить ТТЗ на нее? Видимо, от того, кто формулирует замысел боя. А это, судя по всему, главком Сухопутных войск. Эти проблемы, которые здесь хорошо обозначили практики из войск и представители промышленности, думается, очень актуальны и своевременны. Поэтому предлагаю подготовить в адрес председателя Военно-промышленной комиссии при правительстве Российской Федерации Дмитрия Рогозина и министра обороны генерала армии Сергея Шойгу записку с изложением наших предложений по итогам обсуждения проблем организации работ по созданию боевой техники для общевойскового боя с учетом перспектив совершенствования форм и методов его ведения.

Анатолий Куликов, президент Клуба военачальников Российской Федерации, генерал армии

Подготовил Олег Фаличев
http://vpk.name

wartelegraph.ru

Большинство современных концепций бронетехники, как танков, так и более легких машин, формировались в годы Холодной войны. В то время, когда всерьез рассматривалась возможность реального использования в бою ядерного оружия со всеми последствиями его применения. К примеру, именно для действий в таких условиях конструировалась БМП-1. Последующие модели отечественных боевых машин пехоты уже имели некоторые концептуальные изменения, но все равно делались с оглядкой на действия в условиях применения тактических ядерных зарядов. Только реальность показала, что никто не будет посыпать вражеские окопы атомными бомбами, а крупных войн «от океана до океана» также не предвидится. В то же время БМП довелось участвовать в ряде локальных войн, в которых стало ясно: существующая концепция боевой машины пехоты не совсем удовлетворяет условиям небольших конфликтов.

Проблемы защиты

Боевые машины пехоты должны были перевозиться в том числе и транспортными самолетами. Отсюда вытекала необходимость сравнительно небольших габаритов и массы. Все это не могло не сказываться на боевых характеристиках. И если для сохранения более-менее нормальной брони при уменьшении линейных размеров можно было пожертвовать внутренним объемом и комфортом экипажа, то малый вес требовал либо менять материалы, либо ухудшать защиту. Вопрос габаритов, надо заметить, оказался менее больным – все-таки в тесноте, но с хорошей броней лучше и безопасней, чем с плохой защитой, но большим количеством свободного места. А ведь внутренние объемы машины занимает не только экипаж, но и двигатель, трансмиссия, вооружение и т.д.
Немного обнадеживающе на этом фоне выглядела практика применения БМП. Эти машины должны были действовать в одном строю с танками, а значит, можно было пожертвовать, как минимум, плавучестью: танки преодолевать водные преграды не могут и требуют наведения переправ. Так почему бы их не применять и для БМП? Что же до плавучести, то ее стоит оставить легким разведывательным машинам, БМД и технике, применяемой в морской пехоте. А если машина не должна плавать, можно немного упростить конструкцию и/или уделить большее внимание защите.

В то же время никто не отменял требования по авиаперевозкам техники. Немецкие конструкторы и военные нашли компромисс между весом и защитой. На их БМП «Пума» предусмотрена навеска дополнительных модулей бронирования. Если их снять, машину вполне можно перевозить при помощи перспективного транспортника Airbus A400. Соответственно, по прибытии на место можно навесить отдельно доставленные модули и идти в бой. Оригинально и элегантно, особенно в свете боевой массы «Пумы» в сорок с лишним тонн.

Подробнее можно почитать здесь: БМП «Пума»

Немецкий подход к бронированию позволяет БМП, идя в одном строю с танками, рисковать меньше, чем при традиционной «однослойной» броне. В то же время разрабатываемые модули защиты класса «C» для «Пумы» смогут защищать машину от бронебойных оперенных снарядов только относительно малых калибров – до 50 мм. Иными словами, БМП с модульной защитой рискует меньше, но все равно не так живуча, как танки. Вполне возможно, что конструкторы боевых машин начнут более активно оснащать свою продукцию системами активной защиты, подобными российской «Арене».

Особняком в сфере защиты боевых машин стоит проблема мин. Если с фугасными бороться относительно легко – сделать днище крепче и толще, то с кумулятивными дело обстоит гораздо сложнее. К тому же БМП может повредить не «брюхо», а гусеницу, что также не добавляет шансов выжить на поле боя. За те десятки лет, которые бронетехника вынуждена бороться с противотанковыми минами, лучше средств, чем минные тралы, придумано не было. Хотя, надо признать, навеска на БМП конструкции с колесами или ножами выглядит несколько сомнительно. Будем надеяться, конструкторы найдут более удобный и эффективный способ сохранить жизнь тех, кто будет воевать на их творениях.

Вопросы нападения

Помимо защиты – активной или пассивной – боевая машина должна иметь и средства нападения, проще говоря, оружие. Рассмотрим основные классы вооружения, применяемые на современных БМП:

— Пулеметы. Старое и проверенное оружие. Может устанавливаться и как основное оружие, и как спаренное с пушкой, и как зенитное (с некоторыми оговорками), и как только противопехотное. Плюсы пулемета/ов — экономия места в пользу десанта за счет самого оружия и боеприпасов. Главный минус – низкая огневая мощь. Считается, что пулемет не может полностью закрыть все потребности БМП, но это не мешает Израилю спокойно пользоваться машинами «Ахзарит», вооруженными четырьмя 7,62-мм пулеметами FN MAG.

— Автоматические гранатометы. Требуют немного больше места, чем пулемет, но имеют значительное преимущество перед ним в огневой мощи. В то же время автоматический гранатомет не может подбить танк или хотя бы БМП, но низкая начальная скорость гранаты позволяет с большим эффектом обстреливать окопы и небольшие фортификационные сооружения (ДОТы и т.п.).

— Малокалиберная автоматическая пушка (около 30 мм). Достаточно компактное оружие с немалой мощью. Однако его нельзя использовать против серьезной бронетехники противника. Зато против легкобронированной или «голой» техники либо живой силы – удобно и эффективно.

— Пушки калибра 30-75 мм. Более серьезное оружие, возможно использование бронебойных оперенных снарядов. Но и габариты имеет значительные, что уменьшает десантные объемы.

— Танковые пушки. На первый взгляд, идеальный «гибрид» танка и БМП. Но только на первый – десант и боекомплект будут серьезно конкурировать за место в машине. Так, например, польский легкий танк «Андерс» имеет 120-мм пушку. Выглядит серьезно. Но только до тех пор, пока не узнаешь, что ее боекомплект составляет всего 12 снарядов. Можно, конечно, загрузить в десантное отделение еще два десятка, но тогда четверо солдат пойдут в бой пешком. Одним словом, крайне невыгодное оружие для БМП.

— Универсальная пушка-пусковая установка. Уже опробована на отечественной БМП-3. Требует относительно больших объемов для смешанного боекомплекта, но в случае с «Тройкой» не мешает перевозить семерых десантников. Использование ПТУР позволяет машине атаковать вражескую бронетехнику, не входя в ее зону поражения, и этим поддерживать пехоту. Но одной 100-мм пушки недостаточно, поэтому БМП-3 имеет спаренную 30-мм пушку.

— Противотанковые ракеты (на отдельной пусковой установке). Одно из самых спорных вооружений для боевых машин пехоты. Сторонники ПТУР считают, что это оружие значительно увеличивает огневую мощь машины, позволяет атаковать противника с больших дистанций и не требует затрат внутренних объемов, кроме необходимых для боекомплекта. Противники противотанковых ракет, в свою очередь, полагают, что БМП, атаковав танк ракетой, может привлечь его внимание и вскоре получить ответ в виде снаряда. Противники ПТУР указывают, что выгоднее будет вооружить ракетами пехоту, которую везет БМП: пусть они, высадившись и замаскировавшись, обстреливают танки. И все же большинство конструкторов и военных придерживается мнения, согласно которому ПТУР боевой машине пехоты нужны как собственное оружие.

Суета вокруг концепции

Внимательные читатели, наверное, уже заметили, что вооружение и защита БМП жестко связаны с габаритами машины и порой даже «страдают» от них. Оружие, боекомплект, десант – все требует места, а оно ограничено. И одновременно с этим в глаза бросается некая универсальность БМП: пулеметы для вражеской пехоты, пушки для легкобронированных целей, ПТУРы – для танков. Может быть, перестать пробовать запихать в один корпус столько всего и сразу? Стоит ли к такой массе оружия, патронов и снарядов добавлять еще и десант? К тому же первоначально БМП создавались как дешевое, но эффективное средство поддержки пехоты, а современные машины с их оружием и системами управления им по цене уже наступают на пятки «полноценным» танкам. Что, если вместо одной универсальной машины сделать несколько узконаправленных? И такие работы уже ведутся. Швеция делает свою линейку CV-90, Польша – «Андерс», Россия начала работу над «Арматой». Согласно концепции унифицированных боевых машин, единую БМП должны заменить следующие машины:

— Собственно боевая машина пехоты – перевозит личный состав и не вступает в конфликт с серьезной вражеской техникой. Должна иметь хорошую защиту и вооружение, состоящее из пулеметов (в т.ч. крупнокалиберных) и автоматических гранатометов. Иными словами, максимум внутреннего объема нужно отдать солдатам.

— Машина огневой поддержки. Должна иметь пушку калибра 35-75 мм (в зависимости от воззрений военных на применение машины) и защиту, схожую с предыдущей машиной. На поле боя должна прикрывать машину с личным составом и, в соответствующей обстановке, сопровождать танки. Экипаж машины огневой поддержки может быть сокращен до минимума, например, до трех человек, что даст разместить на машине пушку с солидным боезапасом без ущерба для других «пунктов». Также боевой машине не помешает необитаемая башня: это не только снизит потенциальную опасность для экипажа, но и позволит уменьшить силуэт всей машины.

— Боевая машина с ракетным комплексом. Собирает в себе все плюсы собственно ПТУРов и машины огневой поддержки.

Возможно также создание машины, вооруженной ствольным и ракетным оружием сразу. Однако она будет и дороже, и сложнее, и, вероятно, тяжелее. Вряд ли это будет целесообразным. Зато на базе унифицированной ходовой части можно будет создать еще несколько несомненно полезных машин: ремонтно-эвакуационную, разведывательно-дозорную и т.д.

Хитрая унификация

В 1943 году в Канаде предприняли попытку сделать из танка Ram тяжелый бронетранспортер. Результат получил название Kangaroo. Надо признать, что конструкторы сняли с «Рэма» башню и убрали все тяжелое оружие не для повышения защиты личного состава, а для улучшения проходимости. Но удалось им и то, и другое. В 80-х израильские военные вспомнили канадский опыт. Из устаревших «Центурионов» делался тяжелый БТР «Пума» (не путать с современным немецким) с местами для десяти солдат. В 1988 году Израиль начал переоборудовать трофейные танки Т-54 и Т-55 советского производства в уже упоминавшиеся тяжелые БТР «Ахзарит», а с 2008-го «Меркаву-4» стали переделывать в БТР «Намер».

Вместе с соответствующей боевой массой все перечисленные машины получили и солидное бронирование. Конечно, они не могут перевозиться самолетами, но израильский ЦАХАЛ не участвует в операциях на большом удалении от родины. Можно сказать, «Пума», «Ахзарит» и «Намер» являются полностью приспособленными к условиям, в которых приходится воевать израильской армии.

Выходит, при определенных оговорках, концепция тяжелой БМП на базе основного боевого танка имеет право на жизнь. Причем, в отличие от 40-х годов, сейчас экономическая сторона такой машины будет куда более интересной для заказчика. Более половины стоимости современного основного боевого танка (ОБТ) приходится на вооружение, системы управления вооружением и прочую аппаратуру. Соответственно, БМП, сделанная из ходовой части танка, будет ощутимо дешевле последнего. Еще один плюс БМП из ОБТ – большое количество уже сделанных танков, по разным причинам ждущих свою утилизацию. Переоборудование их в боевые машины пехоты позволит продлить жизнь машин и в некотором смысле обновить парк бронетехники.

Правда, переделка танка в БМП может вызвать ряд вопросов. К примеру, все советские и российские танки имеют моторно-трансмиссионное отделение в кормовой части. В свою очередь, у отечественных БМП люки для десанта также расположены на корме. Израиль решил эту проблему следующим образом: «Ахзарит», сделанный из Т-54, получил новый более компактный дизельный двигатель, за счет чего удалось сделать в кормовой части машины довольно широкий лаз для десанта. Что интересно, панель-крыша лаза при открытии двери уходит вверх и дает солдатам возможность выходить из машины, а не выползать.

Еще интереснее решили проблемы перекомпоновки танка в Иордании. Тамошние конструкторы не стали мудрить с новым двигателем и просто «развернули» старые «Центурионы». Передняя часть танка стала кормой БМП и наоборот. Как следствие, двигатель оказался в носовом отделении машины. В дополнение к этому пришлось немного доработать рабочие места экипажа.

БМП будущего

Какие бы споры не шли относительно облика перспективных боевых машин пехоты, все сходятся на одном: они нужны. В последние несколько лет в сфере строительства БМП наметилось двоякое отношение к универсальности боевой машины. С одной стороны, идут работы над модульными системами, позволяющими в минимальные сроки переоборудовать машину для конкретны целей. С другой — регулярно стали появляться проекты, подразумевающие создание нескольких отдельных машин на единой основе. Переработка танков в БМП, в свою очередь, пока особой популярностью не пользуется. Так что на данный момент можно сделать вывод, что по полям будущих сражений будет ездить множество небольших, но хорошо защищенных машин. При этом они, за исключением некоторых деталей, будут похожи друг на друга, как близкие родственники. Но почему «как»? Машины, построенные на базе унифицированной платформы, действительно являются самыми настоящими «родственниками».

topwar.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.