Прохоровка танковое сражение

75 лет назад, 12 июля 1943 г. на территории совхоза «Октябрьский» Белгородской области состоялось одно из масштабнейших танковых сражений Великой Отечественной войны. Его называют запросто — Прохоровкой. Точно так же, как и станцию железной дороги, давшую имя полю наиболее ожесточённой схватки.

Министр культуры Владимир Мединский, выступая на заседании оргкомитета по подготовке к празднованию 75 годовщины Курской битвы, заявил: «Прохоровка стала синонимом Курской битвы. Крупнейшее танковое сражение стоит в одном ряду с другими символами Великой Отечественной войны: Брестской крепостью, разъездом Дубосеково, Мамаевым курганом… Если мы не будем этого говорить, то наши идеологические противники, проигравшие 75 лет назад, найдут что сказать. Надо знать правду и заниматься популяризацией истории».

Замечание более чем справедливое. Особенно аналогия с разъездом Дубосеково. По большому счёту, если речь идёт о результате, то правда о Прохоровке действительно похожа на сюжет о 28 панфиловцах. И состоит она в том, что и там, и там, итогом столкновения стало следующее — наши истекли кровью, но не пустили врага дальше.


Хотя по изначальному замыслу удар 5 гвардейской танковой армии под командованием генерал-лейтенанта Павла Ротмистрова предназначался совсем для другого. Судя по воспоминаниям самого Павла Алексеевича, его силы должны были прорвать немецкий фронт и, развивая успех, двигаться на Харьков.

В реальности вышло иначе. Что и привело к печальным последствиям.

Командующий 5-й гвардейской танковой армией, генерал-лейтенант Павел Ротмистров (справа) и начальника штаба 5-й гвардейской танковой армии, генерал-майор Владимир Баскаков уточняют боевую обстановку на карте. Курская дуга. Воронежский фронт. Фото: РИА Новости/ Федор Левшин

Дело было на южном фасе Курской дуги. Именно здесь немцам удалось вклиниться в оборону Воронежского фронта под командованием генерал-полковника Николая Ватутина. Ситуация становилась критической. Поэтому Генштаб и Ставка Верховного в ответ на просьбу Ватутина об усилении дали согласие. 5 гвардейская танковая армия Ротмистрова выдвинулась к южному фасу Курской дуги.

Это значило, что нужно перебросить живую силу и технику на расстояние в 400 километров — от Острогожска до мест, близлежащих к Прохоровке. Вопрос — как перебрасывать танки и САУ? Вариантов было два. Либо своим ходом, либо по железной дороге.

Ротмистров, справедливо опасаясь, что эшелоны легко выследить и разбомбить с воздуха, выбрал первый вариант. Что всегда чревато небоевыми потерями на марше. По сути, Ротмистрову с самого начала приходилось делать выбор между плохим и очень плохим. Потому что, выбери он второй, железнодорожный вариант, потери в танках ещё на подступах могли бы стать катастрофическими. А так из строя во время марша своим ходом вышло только 27% техники. О выработке моторесурса и банальной усталости экипажей речи даже не шло.


Второй ресурс, которого на войне не хватает всегда — время. И — снова выбор между плохим и очень плохим. Между тем, чтобы опоздать и тем, чтобы фактически выдать свои планы врагу. Ротмистров, опять-таки справедливо опасаясь опоздать, отдал распоряжение двигаться не только ночью, но и днём тоже. Теперь о скрытности можно было забыть. Передвижение таких масс техники прозевать невозможно. Немецкая разведка сделала выводы.

Словом, ещё до начала сражения оберстгруппенфюрер Пауль Хауссер, командующий 2-м танковым корпусом СС, выигрывал у Ротмистрова и позицию, и темп. 10 и 11 июля его силы заняли ровно то самое место, где изначально предполагалось организовать прорыв 5 армии Ротмистрова. И успели наладить противотанковую оборону.

Именно это называется «владеть инициативой». Утром 12 июля, как можно видеть, ею целиком и полностью владели немцы. И ничего обидного в этом нет — в конце концов, общий итог Курской битвы так и оценивается: «Инициатива окончательно переходит в руки советской армии».

Но это только так говорится: «Инициатива переходит». На самом деле её приходится брать с боем. Ротмистрову пришлось это делать с заведомо негодной позиции.


Встречное танковое сражение многие ошибочно представляют в виде лихой кавалерийской лавы, которая напарывается на такую же атаку противника. В реальности Прохоровка стала «встречной» не сразу. С 8.30 утра и до полудня корпуса Ротмистрова были заняты взламыванием обороны немцев непрерывными атаками. Основные потери в советских танках приходятся как раз на это время и на противотанковые средства немцев.

Тем не менее, Ротмистрову это почти что удаётся — части 18-го корпуса осуществляют глубокий массированный прорыв и заходят в тыл позиций 1-й танковой дивизии СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер». Только после этого, как самое последнее средство остановки прорыва русских танков, и начинается ад встречного сражения, описанный участниками и с той, и с другой стороны.

Вот воспоминания советского танкового аса Василия Брюхова: «Нередко от сильных взрывов разваливался весь танк, в момент превращаясь в груду металла. Большинство танков стояли неподвижно, скорбно опустив пушки, или горели. Жадные языки пламени лизали раскаленную броню, поднимая вверх клубы черного дыма. Вместе с ними горели танкисты, не сумевшие выбраться из танка. Их нечеловеческие вопли и мольбы о помощи потрясали и мутили разум. Счастливчики, выбравшиеся из горящих танков, катались по земле, пытаясь сбить пламя с комбинезонов. Многих из них настигала вражеская пуля или осколок снаряда, отнимая их надежду на жизнь… Противники оказались достойными друг друга. Дрались отчаянно, жестко, с неистовой отрешенностью».


Подбитый фашистский танк в районе станции Прохоровка. Фото: РИА Новости/ Яков Рюмкин

А вот что сумел вспомнить командир гренадерского мотострелкового взвода унтерштурмфюрер Гюрс: «Они были вокруг нас, над нами, среди нас. Завязался рукопашный бой, мы выпрыгивали из наших одиночных окопов, поджигали магниевыми кумулятивными гранатами танки противника, взбирались на наши бронетранспортеры и стреляли в любой танк или солдата, которого мы заметили. Это был ад!»

Можно ли считать победой такой исход сражения, когда поле боя остаётся за противником, а твои потери, в общем, превышают потери врага? Вопрос, который задавали себе аналитики и историки со времён Бородинского сражения. И который вновь и вновь поднимается по факту «разбора полётов» Прохоровки.


Сторонники формального подхода согласны считать исход и того, и другого сражения примерно таким: «Ни одной из сторон не удалось достичь поставленных целей». Однако вот конкретный результат того, что произошло 12 июля: «Продвижение войск немецкой армии в направлении Прохоровки было окончательно остановлено. Вскоре немцы прекратили проведение операции „Цитадель“, начали отводить свои войска на исходные позиции и перебрасывать часть сил на другие участки фронта. Для войск Воронежского фронта это означало победу в Прохоровском сражении и проведённой ими оборонительной операции».

www.aif.ru

Вступление

Т-34 готовятся к боюЗимнее наступление войск РККА 1942 года и контрудар немецкой оперативной группы «Кемпф» закончились образованием своеобразного выступа, направленного на запад, неподалёку от городов Белгорода, Курска, Орла. При этом в районе Орла наблюдалась обратная ситуация: линия фронта хоть и в меньших масштабах, но всё-таки прогибалась на восток, образуя пологий выступ в сторону населённых пунктов Ефремов и Березовка. Причудливая конфигурация фронта подсказала германскому командованию идею летнего удара на окружение советских войск в Курском выступе.


Район Курской дуги для этих целей подходил наилучшим образом. У вермахта уже не было сил наступать на широком фронте, они могли рассчитывать только на относительно локальный мощный удар. Атаковав основания Курского выступа с севера и юга, гитлеровцы собирались отсечь войска Центрального и Воронежского фронтов и уничтожить их. Операция на Курской дуге получила в немецких войсках название «Цитадель».

Расстановка сил

Не достигнув решающего успеха в наступлении на населённый пункт Обоянское, немецкое командование перенаправило удар в направлении посёлка Прохоровка, поставив войскам задачу выйти через излучину реки Псёл к Курску. Зная, что именно здесь они могут встретить контрудар советских танков, гитлеровцы решили не дать нашим войскам вырваться из узкого участка между железнодорожной насыпью и речной поймой.

П. А. РотмистровС запада на Прохоровку наступали танки 2-го корпуса СС (294 танка, из них 15 «Тигров»), с юга – 3‑й танковый корпус (119 танков, из них 23 «Тигра»). В полосе между рекой Псёл и железной дорогой действовала дивизия СС «Адольф Гитлер». Танки «Пантера» у Прохоровки не сражались, продолжая действовать на обоянском направлении. Советская историография по идеологическим мотивам заменила «Пантерами» трофейные Т-34, которые на самом деле были в составе немецкого подразделения.


Советская сторона выставила против гитлеровцев у Прохоровки 5-ю гвардейскую танковую армию под командованием П. А. Ротмистрова (826 танков и САУ). Армия Ротмистрова была усилена двумя отдельными танковыми корпусами. Также в сражении участвовала 5-я гвардейская армия А. Жадова.

Сражение

12 июля в 8:30 утра после артиллерийской подготовки советские войска начали наступление на Прохоровку. В первом эшелоне атаки шли четыре танковых корпуса. С немецкой стороны насчитывалось до 500 танков и САУ, включая 42 «Тигра». Утреннее солнце светило прямо в глаза гитлеровцам, так что наши танки имели на первом этапе сражения некоторое преимущество. Но несмотря на то, что советский удар был достаточно внезапным, немцы встретили танки плотным огнём противотанковой артиллерии и штурмовых орудий. Неся тяжёлые потери, советский 18-й танковый корпус прорвался к совхозу «Октябрьский» и захватил его. После этого произошло столкновение с крупными силами немецких танков, среди которых имелось и 15 «Тигров». В жестоком встречном бою советские части сумели оттеснить немцев за посёлок Васильевский, однако из-за потерь продолжить наступление не смогли и перешли к обороне.


Около 9 часов утра начались упорные бои в окрестностях Прохоровки: у совхоза «Октябрьский», возле посёлка Прелестный, восточнее населённого пункта Ивановские Выселки и по обеим сторонам железной дороги. Фактически ни одна сторона не могла существенно продвинуться, сражение будто бы «забуксовало».

Подбитый Pz IVВ это самое время на участке местности юго-западнее Прохоровки, между поймой реки Псёл и железной дорогой, развернулся грандиозный встречный танковый бой. Немцы пытались прорваться через этот участок, чтобы вырваться на оперативный простор и начать наступление на Курск, а советские силы, как уже упоминалось, именно здесь наносили контрудар по гитлеровской армии. Общее количество танков, бившихся с обеих сторон, составляло 518 машин, причём количественное преимущество было на стороне РККА. Из-за высочайшей плотности наступающих сил боевые порядки противников быстро перемешались. Советские танки, имея преимущество в маневренности, могли быстро сближаться с немецкими для ведения максимально эффективного огня, а немецкие «Тигры» и модернизированные Pz-IV имели лучшие орудия, позволявшие бить на поражение с дальних дистанций. Поле скрылось в дыму разрывов и пыли, поднятой гусеницами боевых машин.


Менее крупное, но в равной степени жестокое танковое сражение разгорелось в районе посёлка Калинин около 13:00. Участвовавший в нем 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус имел в составе около 100 машин. Ему противостояло приблизительно столько же танков и самоходок эсэсовской дивизии «Рейх». После длительного и жестокого боя советские танкисты отступили к деревням Виноградово и Беленихино, где закрепились и перешли к обороне.

За 12 июля около Прохоровки на полосе шириной примерно 30 километров произошёл целый ряд танковых боёв различного масштаба. Главная битва между рекой и железной дорогой продолжалась почти до темноты. К концу дня стало понятно, что ни одна из сторон так и не сумела добиться решающего преимущества. И гитлеровские, и советские войска понесли большие потери в живой силе и технике. При этом потери наших войск, увы, были значительно выше. Немцы лишились приблизительно 80 боевых машин (в разных источниках приводятся разные данные), Красная армия потеряла около 260 танков (также наблюдаются серьёзные противоречия между источниками информации).

 Итоги

Наверное, сражение под Прохоровкой можно сравнить с битвой у Бородино в 1812 году. Разница только в том, что войска русской армии после этого были вынуждены отступить, а Красной Армии удалось остановить наступление гитлеровцев, лишившихся почти четверти своих танков.

Благодаря героизму советских бойцов немцы не сумели продвинуться дальше Прохоровки, и всего через несколько дней началось решительное наступление Красной армии, выбившее стратегическую инициативу из рук нацистов. После Курской битвы окончательно и бесповоротно стало ясно, что полное поражение Германии — только вопрос времени.

Обсудить материал можно здесь.

worldoftanks.ru

01 Tanks (700x524, 71Kb)
Я с детства искал информацию по этой теме: величайшее в истории танковое сражение под Прохоровкой усиленно пропагандировалось в советское время, как одна из самых славных побед русского оружия. Об этом сражении было написано много книг, снимались документальные и художественные фильмы. Казалось бы, сражение изучено «от и до», однако меня все время мучила мысль, что здесь что-то недосказано (уже в детстве я испытывал зуд любопытства, в конце концов и сделавший из меня историка). А недосказанность заключалась в полном отсутствии цифр. Во всем обилии литературы об этом величайшем сражении никогда не назывались цифры: сколько танков с советской и с немецкой стороны сошлись под Прохоровкой, сколько броневых машин было потеряно в бою, сколько танков осталось, чтобы продолжать сражаться и определить победу или поражение в грандиозной битве за Курскую Дугу… Да и по самой битве под Курском, составной частью которой и было танковое сражение под Прохоровкой, в лучшем случае давались только цифры количества танков в германской и советской армиях накануне битвы, без указания потерь в ходе сражения. Словно не несли мы потерь в боях, словно эта страшнейшая в истории война лично для нас, советских людей, была легкой прогулкой, где мы «в одиночку семерых побивали»…

Вот это меня злило уже с детства. Я хотел знать правде о войне, а меня поили сладеньким сиропчиком: «мы самые крутые и непобедимые! Советский Союз – родина слонов», ну и далее в том же духе. Вместо настоящей, честной истории – байки пропагандистов. А я, как подрастающий историк, очень рано понял, что «сухие цифири» для понимания истины важнее сказок, выдумываемых журналюгами. Цифры более правдиво говорят о соотношении сил противников и накале сражений, да, в конечном итоге, и об уровне героизма солдат, победивших врага, несмотря на страшные потери. Намного больше, чем выдумки некоторых «фронтовых» корреспондентов, побоявшихся отправиться туда, где идет бой, и сочинивших героический эпос на основе отрывочных сведений, полученных в штабе, и при этом даже перепутавших фамилии героев. Как это было, например, в случае 28 панфиловцев, которых на самом деле было не 28, и которые, не имея противотанковых средств, действительно геройски погибли, не отступив, под гусеницами немецких танков, не подозревая, что с легкой руки тылового журналюги они уничтожили чуть ли не все бронетанковые войска Германии…
Именно поэтому я упорно, наивно не понимая, что наше самое правдивое и справедливое в мире государство просто прячет истинную информацию, годами искал цифры соотношения сил и потерь как в целом по Курской битве, так, в частности, и по сражению под Прохоровкой. Да, я верил, и до сих пор не сомневаюсь, что Прохоровское сражение было величайшим в истории танковым столкновением, но как историк, я желал подтверждения этого голословного утверждения цифрами. И, зная характеристики бронетанковой техники Германии и СССР, я просто не верил, что это грандиозное сражение мы могли выиграть без потерь, причем без огромных потерь.
Однако советские источники об этом молчали. Шли годы, интерес к данной теме остывал, оттесняемый другими – я всерьез увлекся историей авиации, наполеоновской эпохой, историей стрелкового оружия, и детское любопытство по отношению к бронетанковым войскам фактически угасло. Даже, когда новые времена открыли нам новую информацию, я довольно прохладно отнесся (просто перегорело) к наконец-то появившимся цифрам соотношения сил и потерь на Курской Дуге; они только подтвердили то, о чем я уже и так не только догадывался, но и был уверен: победа далась нам огромной кровью и неисчислимыми жертвами. Этому я получил море подтверждений в истории авиации, танковые войска, к которым я почти полностью потерял интерес, в этом плане ничем не отличались от ВВС.
И вот на днях мой бывший ученик, а сегодня – мой приятель и читатель Володька Лебедев, который в Liveinternet проходит под ником vovan19777, прислал мне добытую им информацию о соотношении сил и потерях в ходе встречного танкового сражения под Прохоровкой (причем – даже по типам танков!). И, так как она очень наглядно показывает, кто чего стоил, я после небольшой переработки (для более легкого восприятия) решил поделиться полученной инфой с теми читателями, кому это будет интересно. Для полного понимания: синий квадратик под силуэтом танка указывает, сколько танков такого типа было в строю к началу сражения, красный – сколько машин потеряно, зеленый – сколько осталось в строю после бойни под Прохоровкой.

02 прохоровка 1 (700x220, 24Kb)
03 прохоровка 2 (683x700, 168Kb)
04 прохоровка 3 (700x542, 94Kb)

Итак, к началу сражения имевшиеся под Прохоровкой танковые войска СССР имели подавляющее численное превосходство: 368 танков и САУ против 150 германских. Однако это численное превосходство Красной Армии несколько нивелировалось более высокими боевыми характеристиками некоторых танков Вермахта: тяжелые «Тигры» просто не имели на поле под Прохоровкой равного себе противника. Даже наши тяжелые КВ пробивались «Тигром» на максимальных дальностях выстрела, а сами могли поразить германскую «кошку» только при стрельбе чуть ли не в упор. Слава Богу, что на этом участке действовала всего рота «Тигров», а не батальон… В отечественной литературе принято петь дифирамбы мощи нашего основного среднего танка Т-34; это действительно верно по отношению к 1941 году, однако к началу битвы за Курскую Дугу немцы смогли усовершенствовать свои средние танки Pz.IV настолько, что они сравнялись по своим боевым качествам с «тридцатьчетверкой» и ни в чем, кроме скорости движения по шоссе (и только по шоссе!) ей не уступали. «Тиграм» же «тридцатьчетверка» 43-го года, вооруженная 76-мм пушкой, противостоять еще просто не могла. Но самым слабым местом 5-й гвардейской танковой армии было огромное количество (139 штук!) легких танков Т-70, защищенных тонкой броней и вооруженных слабой 45-мм пушкой. Эти танки вполне годились для разведки или борьбы с пехотой противника, но противостоять средним, а тем более тяжелым танкам…
Исходя из приведенных в таблице цифр, мы можем утверждать, что в сражении под Прохоровкой советские танковые войска понесли не просто огромные, а ужасающие потери – 70% всех танков. Немцы же, имея сил в два с лишним раза меньше, потеряли только около половины бронированных машин – 47%. Причин этому несколько. В частности, простое везение, случай, имеющий зачастую решающее значение на войне. Ведь немцы первыми (возможно, благодаря своей великолепной оптике) заметили противника и успели перестроиться для боя, советским танкистам пришлось делать это уже под огнём, неся потери. Свою роль сыграла и система связи: в то время далеко не каждый советский танк имел приемо-передающую рацию, и даже при обнаружении противника многие танкисты просто не могли сообщить об этом товарищам. Немаловажным было и то, о чем я уже сказал выше: что основу советских бронетанковых войск под Прохоровкой составляли «тридцатьчетверки», не имевшие никаких преимуществ над противником, и легкие Т-70, которые не могли соперничать в бою даже со средними Pz.IV и Pz.III. К тому же имевшаяся у противоборствующих сторон самоходная артиллерия была неравноценна: все САУ советских бронетанковых войск были «противопехотными» и почти не могли противостоять танкам. В то же время большинство имевшихся в наличие у немцев САУ были именно противотанковыми, и они с закрытых позиций второй линии были способны нанести противнику весьма серьезный урон.
И тем не менее, несмотря на превосходство врага в качествах бронетехники, несмотря на лучшую его организацию и простое везение, несмотря на огромные, фактически катастрофические потери, в этом сражении одержали победу именно советские танкисты. Да, ценой собственной жизни. Но остановили наступление вражеских танков, обескровив немцев, выбив у них почти половину машин. И обратили в бегство, совершив перелом в грандиозной битве. И погнали врага – те, кто остались в живых, и те, кто пришли на помощь из резервов. День сражения под Прохоровкой стал переломным для Курской битвы: до этого дня советские войска только оборонялись, а с этого дня перешли в наступление! И больше немцы уже не смогли перехватить инициативу и вновь атаковать – никогда!
Вот такой тяжелой и кровавой, а не массовым избиением «многочисленных, но слабосильных и трусливых дураков-германцев», как представляла советская пропаганда во времена моего детства, была та война. Война, на которой остался мой навсегда 17-летний дядька, а отец, тогда еще мальчишка, буквально чудом остался в живых (иначе не было бы и меня). И после изучения долгие годы скрывавшихся от нас нашим правительством цифр потерь, я стал уважать людей, сражавшихся в той войне, еще больше – «сухие цифири» лично мне сказали о героизме наших предков, презиравших смерть, намного больше, чем байки официозных советских пропагандистов…
05 памятник (640x360, 55Kb)

www.diary.ru

Поле, широкое русское поле! На черноземной, чуть пологой равнине с глубокими оврагами и впадинами, окаймленной зелеными лесными полосами, золотой разлив созревающих хлебов, строения колхозных сел, отделений совхоза «Октябрьский»; в небе ясная синь. Междуречье Северского Донца и Псла. Ныне оно, в память о грозных и славных событиях июля 1943 года, названо Полем танкового сражения. О них сурово напоминают, оставаясь навечно в сердцах людей, памятники, скульптуры, обелиски на братских могилах с именами воинов-героев, погибших на белгородской земле, сражаясь за свою Родину, за коммунистическое будущее. Один из таких памятников стоит около асфальтированного шоссе Яковлево — Прохоровка. На высоком постаменте танк — Т-34, № 213. Надпись гласит:

«Здесь, на этом поле, 12 июля 1943 года произошло величайшее в истории Великой Отечественной войны танковое сражение, которое сыграло важную роль в разгроме немецко-фашистских войск на Курской дуге».

Позади, будто прикрывая тридцатьчетверку, два орудия истребительной артиллерии, чьи снаряды превращали в лом броню вражеских машин, изготовленную из рурской стали. А рядом — знак:

«Летчикам 162-го гвардейского Висленского орденов Суворова, Богдана Хмельницкого бомбардировочного авиационного полка 2-й воздушной армии, погибшим в боях на Курской дуге и над полем Прохоровского сражения, от однополчан, пронесших победное знамя до Берлина и Праги.

«Никто не забыт, ничто не забыто!»

К этой залечившей раны войны земле, к её памятникам не зарастает народная тропа — в Прохоровку идут и едут воины — ветераны-солдаты и полководцы, участники боев на Огненной дуге, матери и отцы героев, — а героями были все, сражавшиеся здесь, — их дети и внуки, наши друзья из разных стран мира. В их сердцах и чувства гордой благодарности и клятва верности… Только Прохоровский народный музей боевой и трудовой славы, с 1979 года преобразованный в музей «Прохоровское танковое сражение» — филиал областного краеведческого музея, посетило свыше 300 тысяч человек.

Материалы музея — карты и схемы боевых действий, фотографии (на стендах и в альбомах) воинов, воспоминания ветеранов, книги о Курской битве, среди авторов которых — выдающиеся советские военачальники, реликвии войны и другие документы, — рисуют картины июльских боев, воссоздают образы героев, рассказывают о подвигах отважных. И вместе с этим — в музее много материалов о нерушимом единстве тыла и фронта, советского народа и Красной Армии, трудовых подвигах во имя разгрома врага.

Весной 1943 года, когда советские войска по замыслу командования встали на Курском выступе в преднамеренную оборону, развернулась работа по созданию глубоко-эшелонированной оборонительной полосы. 183-я стрелковая дивизия генерала А. С. Костицина располагалась на рубеже Береговое, Ямки, Лески, Сажное. Находясь в постоянной боевой готовности, дивизия за три месяца отрыла 218 км. траншей и ходов сообщения, 23 км. противотанковых рвов, построила 38 дзотов, 22 участка заграждения, 315 пулеметных окопов и ряд других инженерных сооружений. Большую помощь воинам оказали жители сел Прохоровского района: в создании оборонительного рубежа ежедневно участвовало до двух тысяч трудящихся прифронтовых сел. А всего на строительстве оборонительных рубежей, в том числе железной дороги Ржава — Старый Оскол, работало по 5–8 тысяч граждан Прохоровского района. Вместе с тем, прохоровцы засеяли 9854 гектара. Организаторами этой по-фронтовому ударной работы явились партийные организации, Советы, правления колхозов. Трудящиеся прифронтовых областей внесли свой огромный вклад в создание крепкой стратегической обороны, которая сыграла большую роль в разгроме врага на Огненной дуге. Они с честью выполнили свой патриотический долг. Их воодушевлял призыв — «Все для фронта, все для победы!».

5 июля противник перешел в наступление по сходящимся направлениям на Курск: бои начались одновременно как на северном, так и на южном фасах выступа.

«Общий замысел операции сводился к следующему: двумя одновременными ударами в общем направлении на Курск — из района Орла на юг и из района Харькова на север — окружить и уничтожить на Курском выступе советские войска. В дальнейшем, судя по директиве Гитлера, противник намеревался расширить фронт наступления из района восточнее Курска на юго-восток и разгромить советские войска в Донбассе. План последующих действий ставился в зависимость от результатов сражения на Курской дуге. (Великая Отечественная война Советского Союза. Краткая история 2 доп. изд. Воениздат М. 1970, стр. 238). Эта операция носила кодовое название — «Цитадель».

Коммунистическая партия, правительство, советский народ сделали все, чтобы ещё более укрепить вооруженные силы, оснастить их современной боевой техникой, оружием в такой степени, чтобы они превосходили врага.

Во главе соединений и частей стояли хорошо подготовленные, вооруженные опытом войны командиры, личный состав владел боевым мастерством.

В залах музея есть фотографии героев — офицеров и рядовых. Ярким свидетельством возросшей боевой мощи Советской Армии явилось сражение под Прохоровкой. — Это одна из замечательных страниц мужества и героизма советских воинов в годы Великой Отечественной войны. Оно произошло на завершающем этапе оборонительного сражения советских войск. На северном фасе Курского выступа войска Центрального фронта (командующий генерал К. К. Рокоссовский) измотали ударную группировку группы армий «Центр» и остановили её продвижение, а войска Воронежского фронта (командующий генерал Н. Ф. Ватутин) нанесли серьезное поражение ударной группировке группы армии «Юг». Однако противник все ещё старался осуществить план своего летнего наступления и 9 июля 1943 года группа армии «Юг» предприняла последнюю попытку прорваться через Обоянь к Курску и ударить по тылам Центрального фронта. На узком участке Владимировка — Орловка — Сухо-Солотино — Кочетовка оно бросило в бой 500 танков, поддерживаемых авиацией 4-го воздушного флота. За день сражения советские войска уничтожили 295 танков, тысячи солдат и офицеров противника. Враг захлебнулся и был вынужден на Обо-янском направлении перейти к обороне.

Противник не терял надежды найти слабое место в обороне Воронежского фронта и любой ценой пробиться к Курску. Утром 10 июля командующий группой «Юг» фельдмаршал Манштейн направил 2-й танковый корпус «СС» на Прохоровку. Здесь на широком фронте от Васильевки до Сажного оборонялись 183-я стрелковая дивизия генерал-майора А. С. Костицина и 2-й танковый корпус генерал-майора А. Ф. Попова. Эти соединения уже понесли большие потери в людях и боевой технике.

Удар на Прохоровку противник планировал нанести из района Грязное, Красная Поляна с запада; его оперативная группа «Кемпф» должна была из района Мелехово — Верхний Олыцанец с юга наступать на Прохоровку силами 3-го танкового корпуса.

Ставка Верховного Главнокомандования выдвинула на Прохоровское направление 5-ю гвардейскую общевойсковую армию генерал-лейтенанта А. С. Жадова, которая заняла тыловую полосу обороны 6-й гвардейской армии от Обояни до Прохоровки, и 5-ю гвардейскую танковую армию генерал-лейтенанта П. А. Ротмистрова.

11 июля противник нанес сильные удары с воздуха группами по 40–50 самолетов по 5-й гвардейской армии. В 9 ч. 30 м. 130 танков неприятеля атаковали её подразделения из района совхоза «Комсомолец».

В 12 ч. 30 м. немцам удалось прорвать оборону 183-й стрелковой дивизии и 2-го танкового корпуса и развить тактический успех в северо-восточном направлении на Прохоровку. Командующий 5-й гвардейской армией генерал А. С. Жадов с ходу ввел в бой 9-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию и 42-ю гвардейскую дивизию, которые вступили в единоборство с танками противника. В 15 ч. 30 м. враг потеснил 9-ю гвардейскую воздушно-десантную дивизию, захватил совхоз «Октябрьский» и продолжал двигаться к Прохо-ровке.

К исходу дня командующий 5-й гвардейской танковой армией генерал-лейтенант П. А. Ротмистров развернул две танковые бригады. Вместе с гвардейцами-воздушнодесантниками они остановили танки противника в двух километрах от Прохоровки на рубеже Грушки — Прелестное — Лутово.

В этой сложной обстановке командующий Воронежским фронтом генерал армии Н. Ф. Ватутин принял решение: с утра 12 июля 1943 года нанести два контрудара по сходящимся направлениям на Покровку — Яковлево.

С северо-востока на Яковлево должны были наносить удар 5-я гвардейская танковая, 5-я гвардейская общевойсковая армия и часть сил 69-й армии; с северо-запада на Яковлево контрудар наносили 1-я танковая и 6-я гвардейская армии; 49-й стрелковый корпус 7-й гвардейской армии предпринял контратаки из района Батрацкая Дача на Разумное — Дальние Пески.

Основная роль в контрударе 12 июля отводилась 5-й гвардейской танковой и 5-й гвардейской общевойсковой армиям. Однако противник 11 июля захватил рубежи развертывания 5-й гвардейской танковой армии и усложнил её положение. Командованию корпусов и танковых бригад пришлось на ходу изменять свои планы.

В 18 часов 11 июля в оперативное подчинение 5-й гвардейской танковой армии были переданы 2-й танковый корпус генерал-майора А. Ф. Попова и 2-й гвардейский Тацинский корпус полковника А. С. Бурдейного, насчитывающие в своем составе 187 танков и незначительное количество артиллерии. Генерал Н. Ф. Ватутин передал в оперативное подчинение 5-й гвардейской танковой армии также 10-ю истребительную противотанковую артиллерийскую бригаду подполковника Ф. А. Антонова, 1529-й полк самоходных артиллерийских установок (САУ), 1522 и 1148-й гаубичные артполки, 93-й и 148-й пушечные артполки, 16-й и 80-й гвардейские минометные полки. Но эти части имели большой недокомплект, так как они понесли большие потери в предшествующих боях.

В результате этого 5-я гвардейская танковая армия имела 850 танков, в том числе 501 — «Т-34».

Чем сложнее была обстановка, чем ответственнее задачи, тем ярче проявлялось стремление воинов связать свою судьбу с родной Коммунистической партией, — организатором и вдохновителем победы над немецко-фашистскими захватчиками.

Накануне битвы во многих батальонах накоротке прошли партийные собрания. Коммунисты давали клятву громить врага по-гвардейски. Лучшие воины вступали в ряды Коммунистической партии.

Командир танка «Т-34» сержант И. Ф. Вараксин из 181-й танковой бригады в своем заявлении писал:

«Прошу принять меня в ряды большевистской партии. Если погибну в бою, считайте меня коммунистом».

Только в 53-й мотострелковой бригаде перед боем было подано 72 заявления о приеме в ВКП(б) и 102 — в члены ВЛКСМ.

На картах-схемах рассказывается о боевых действиях войск. Наступило утро 12 июля. 5-й гвардейская танковая армия действовала на фронте 15 км между хуторами Веселый и Ямки. В первом эшелоне контрудар наносили 18-й, 29-й, 2-й гвардейский Тацинский танковые корпуса.

Во втором эшелоне (район села Красное) находился 5-й гвардейский Зимовниковский механизированный корпус.

Правофланговый 18-й танковый корпус генерал-майора Б. С. Бахарева тремя эшелонами наносил удар на совхоз «Октябрьский». В первом эшелоне наступали 181-я и 170-я танковые бригады полковника В. А. Пузырева и подполковника В. Д. Тарасова с приданным истребительно-противотанковым артполком 10-й истребительно-противотанковой артиллерийской бригады (ИПТАБР). Во втором эшелоне следовала 32-я мотострелковая бригада подполковника Л. А. Струкова и 36-й гвардейский тяжелый танковый полк прорыва, в третьем эшелоне—110-я танковая бригада подполковника И. М. Колесникова.

29-й танковый корпус генерал-майора И. Ф. Кириченко развернулся по обе стороны железной дороги. В центре первого эшелона наступала 32-я танковая бригада полковника А. А. Линева, укомплектованная танками «Т-34», справа от дороги развернулась 31-я танковая бригада полковника С. Ф. Моисеева, слева — 25-я танковая бригада полковника Н. К. Володина, поддерживаемая 1446 и 1529 полками САУ.

2-й гвардейский Тацинский танковый корпус полковника А. С. Бурдейного действовал на левом фланге армии, южнее Прохоровки, против танковой дивизии противника «Райх» и наступал на Виноградовку — Беленихино. С корпусом взаимодействовали 183-я, 375-я и 93-я гвардейские стрелковые дивизии 69-й армии. Танковому корпусу была придана 10-я истребительно-противотанковая артбригада без одного полка.

2-й танковый корпус генерала А. Ф. Попова обеспечивал ввод в сражение 18-го и 29-го танковых корпусов встык между главной группировкой 5-й гвардейской танковой армии и левофланговым 2-м гвардейским танковым корпусом.

33-й гвардейский стрелковый корпус (командир генерал-майор И. И. Попов) 5-й гвардейской армии взаимодействовал с главной группировкой 5-й гвардейской танковой армии, а 32-й гвардейский стрелковый корпус генерала А. С. Родимцева наступал на правом фланге 5-й гвардейской танковой армии.

В 8 часов утра на Прохоровском направлении противник перешел в наступление танковыми дивизиями «Мертвая голова», «Райх» и «Адольф Гитлер», имевшими в своем составе до 400 танков, и 2-м танковым корпусом «СС». Сюда же были перенацелены почти все самолеты 4-го воздушного флота.

12 июля 1943 г. в боях под Прохоровной с обеих сторон участвовало около 1200 танков и штурмовых орудий.

В 8 часов началась наша артиллерийская подготовка, завершившаяся залпами гвардейских минометов. С командного пункта 5-й гвардейской танковой армии, оборудованного на невысоком холме юго-западнее Прохоровки, было хорошо видно, как на широком фронте вышли из укрытий и устремились вперед тридцатьчетверки.

Танковая армия, выйдя из балки, развертывалась в цепь, эшелон за эшелоном, и двигалась вперед. Навстречу ей из лощины начали выползать немецкие танки. Впереди шли «тигры», «пантеры», за ними следовали легкие и средние танки.

С обеих сторон загрохотала артиллерия, открыли огонь минометы. Над полем сражения появились сотни наших и вражеских самолетов. Вышла сила на силу, сталь на сталь, мир социализма на мир капитализма.

Началось кровопролитное сражение на земле и в воздухе. Наши и вражеские танки сблизились на расстояние прямого выстрела. Артиллерийская дуэль. Боевые порядки танков вскоре перемешались.

«Противник встретил наши танки огнем артиллерии, — пишет Главный маршал бронетанковых войск П. А. Ротмистров, — контратакой тяжелых танков и массированным ударом авиации». (На Огненной дуге, «Воениздат», 1969 г., стр. 51).

Напряжение боя нарастало с каждой минутой. Грохот орудий, бомбовые удары, скрежет металла и лязг гусениц заглушали все. На командный пункт непрерывно поступали донесения. По радио прослушивались команды, которые передавались открытым текстом.

Утром пришло сообщение, что до 70 танков противника прорвались в полосе 69-й армии и в 6 часов заняли Рындинку и Ржавец, в 28-ми километрах юго-восточнее Прохоровки. Мог последовать тяжелый удар во фланг 2-го гвардейского танкового корпуса и в тыл 5-й гвардейской танковой армии. Генерал П. А. Ротмистров приказал полковнику Бурдейному развернуть 26-ю гвардейскую танковую бригаду в районе Плота фронтом на юг. Командир 5-го гвардейского мехкорпуса туда же направил 11-ю и 12-ю гвардейские механизированные бригады полковников Н. В. Грищенко и Г. Я. Борисенко.

В район прорыва по приказанию П. А. Ротмистрова из Больших Подъяруг был выдвинут сводный отряд его заместителя генерала К. Г. Труфанова (Отряд состоял из 1-го гвардейского мотоциклетного полка, 53-го гвардейского танкового полка прорыва, 678-го гаубичного артполка, 689-го истребительного противотанкового артполка). С отрядом генерала Труфанова взаимодействовали 81-я и 92-я гвардейские стрелковые дивизии и 96-я танковая бригада им. Челябинского комсомола 69-й армии.

В 8 часов утра генерал К. Г. Труфанов с ходу развернул боевые порядки и перешел в наступление на Рындинку — Ржавец, к 18.00 сводный отряд выбил противника из этих пунктов и закрепился на рубеже Щелоково — Рындинка — Выползовка. На левом фланге весь день шли тяжелые бои, Рындинка, Ржавец и другие населенные пункты несколько раз переходили из рук в руки.

Напряженная обстановка складывалась на главном направлении. 18-й танковый корпус во взаимодействии с 42-й гвардейской стрелковой дивизией генерала Ф. А. Боброва начал успешное наступление на совхоз «Октябрьский», где столкнулся с танковой дивизией «Адольф Гитлер».

В 10 часов утра группа из 50–60 танков врага при поддержке авиации нанесла удар встык между 181-й и 170-й танковыми бригадами, пытаясь выйти в наш тыл. На их пути встали артиллеристы 1000-го истребительного противотанкового артполка, танковые бригады открыли огонь с флангов. Противник повернул обратно, оставив на поле боя девять горящих машин, но вскоре снова атаковал позиции 2-го танкового батальона 181-й танковой бригады. Командир батальона капитан П. А. Скрипкин смело принял удар врага. Его экипаж уничтожил три танка. Комбата ранило. Сержанты А. Николаев и А. Зырянов вынесли комбата из машины, укрыли в воронке и стали перевязывать. Прямо на них двигался «тигр», сопровождаемый пехотинцами. Командир танка лейтенант Гусев и башенный стрелок сержант Р. Чернов открыли по гитлеровцам огонь из автоматов, а механик-водитель А. Николаев вскочил в свой танк «КВ»; развив скорость, мощная машина ударила «тигра» в лоб. Раздались взрывы. Оба танка запылали. Гитлеровская пехота отступила. В музее экспонируются фотографии героев битвы. —-

С рубежа — колхоз «Красный Октябрь», с. Козловка в наступление перешли 95-я и 52-я гвардейские]у стрелковые дивизии полковников А. Н. Ляхова и И. М. Некрасова, но были остановлены танковой дивизией «Мертвая голова». Против этих соединений враг сосредоточил до 100 танков и штурмовых орудий.

В 12.00 после мощной артиллерийской подготовки фашисты форсировали реку Псел.

В 13.00 после ожесточенных боев неприятель овладел высотой 226,6, но на ее северных скатах встретил упорное сопротивление частей 95-й гвардейской стрелковой дивизии.

В середине дня гитлеровцы ввели в сражение вторые эшелоны и резервы, применили массированный огонь противотанковой артиллерии. Неприятельские танки, используя поддержку с воздуха, начали было охватывать фланги танковой армии. Обстановка обострилась.

В 20.00 в результате сильного налета авиации врагу удалось потеснить части 95-й и 52-й гвардейских стрелковых дивизий, продвинуться к высоте 236,7, на которой находился наблюдательный пункт генерал-лейтенанта А. С. Жадова, ворваться в хутора Веселый и Полежаев.

Создалась серьезная угроза глубокого охвата противником правого фланга 18-го танкового корпуса и выхода его в тыл 5-й гвардейской танковой армии.

Для ликвидации этой угрозы генерал-лейтенант П. А. Ротмистров направил в район Остренькое — Карташовка из второго эшелона 24-ю гвардейскую танковую бригаду полковника В. П. Карпова и 10-ю гвардейскую механизированную бригаду полковника И. Б. Михайлова, а генерал А. С. Жадов поставил на прямую наводку 233-й гвардейский артиллерийский полк подполковника А. П. Ревина и 103-й отдельный гвардейский противотанковый артиллерийский дивизион майора П. Д. Бойко.

Мужество и высокое боевое мастерство показал командир орудия гвардии сержант А. Б. Данилов: он подбил 5 танков и будучи раненым не покинул поле боя. На стенде помещен портрет отважного артиллериста. 233-й полк с ходу занял открытые позиции и открыл огонь прямой наводкой.

Героически сражались воины 95-й гвардейской стрелковой дивизии. Командир взвода противотанковых ружей 284-го гвардейского стрелкового полка гвардии лейтенант П. И. Шпетный подбил 6 танков, а когда иссякли патроны, он с противотанковыми гранатами бросился под седьмой «тигр». Герой пожертвовал своей жизнью, чтобы победить врага.

Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии сержанту Андрею Борисовичу Данилову и гвардии лейтенанту Павлу Ивановичу Шпетному были присвоены высокие звания Героев Советского Союза.

Вечером, перейдя в наступление, 95-я гвардейская стрелковая дивизия, 24-я гвардейская танковая бригада и 10-я гвардейская механизированная бригада на рубеже южной окраины хуторов Веселый и Полежаев были встречены сильным огнем артиллерии и минометов противника. В жестоком сражении неприятель был обескровлен и остановлен. Высота 236,7 была самой дальней точкой, куда 12 июля проникли вражеские войска танковой дивизии «Мертвая голова», но взять ее они так и не смогли.

Несмотря на тактический успех противника в северном направлении на правом фланге армии, 18-й танковый корпус и 42-я гвардейская стрелковая дивизия продолжали наступать на юг и в 17.30 ворвались в Андреевку, но, встретив сильное огневое сопротивление противника, остановились. Генерал Бахарев в 18.00 ввел в бой 36-й гвардейский танковый полк прорыва, но это не изменило положения. Корпус перешел к обороне.

Танковые бригады 29-го танкового корпуса и гвардейцы 9-й гвардейской воздушно-десантной дивизии полковника А. М. Сазонова приняли на себя всю силу удара танковой дивизии «Адольф Гитлер» и части сил танковой дивизии «Райх».

Первыми в корпусе атаковали гитлеровцев 1-й и 2-й танковые батальоны 32-й танковой бригады, которыми командовали майор П. С. Иванов и капитан А. Е. Вакуленко. Бой шел с переменным успехом. Уничтожив десятки танков, продвинувшись вперед на пять километров, батальон майора Иванова вел упорный бой в окружении противника. Танкисты капитана Вакуленко выдвинулись вперед и отражали атаки «тигров».

Высокое мастерство боя показали танкисты 31-й танковой бригады. Батальоны капитана Н. И. Самойлова и майора Е. И. Гребенникова успешно громили танковые подразделения дивизий «СС», пытавшиеся прорваться к Прохоровке. В зале музея на стендах показаны подвиги советских воинов.

Напряженный бой с эсэсовцами вел танковый батальон майора Г. А. Мясникова (25-я танковая бригада). Он уничтожил три «тигра», восемь средних танков, три самоходных орудия, 15 противотанковых пушек и более 300 гитлеровцев. Заняв Сторожевое, батальон Мясникова преследовал фашистов. Танк коммуниста старшего лейтенанта Н. А. Мищенко был подожжен. Экипаж занял круговую оборону. Трое суток сражались советские танкисты без сна и отдыха, уничтожили 25 гитлеровцев. Геройский экипаж пробился к своим. Старший лейтенант Н. А. Мищенко за этот подвиг был награжден орденом Красного Знамени.

Героический поступок совершил командир танка лейтенант Солнцев. Его экипаж не ушел из горящей машины и вел огонь по врагу до последнего снаряда. Горящая факелом «тридцатьчетверка» пошла на таран фашистского «тигра». Герои погибли, но до конца выполнили свой долг перед Родиной.

29-й танковый корпус, преодолев упорное сопротивление частей танковых дивизий «Адольф Гитлер» и «Райх», к 17.00 овладел совхозом «Октябрьский» и хутором Ямки. Используя успех 18-го танкового корпуса, 53-я мотострелковая бригада обошла высоту 252,5 с юга, ворвалась в совхоз «Комсомолец» и завязала ожесточенные бои, но была отброшена противником.

Сильным огнем артиллерии и массированными ударами авиации, контратакой тяжелых танков враг остановил продвижение наших танковых корпусов и гвардейских стрелковых дивизий. Они перешли к обороне на рубеже 2 км. северо-восточнее совхоза «Комсомолец», юго-восточнее Сторожевого.

Фашистское командование 12 июля возлагало надежды не только на свои танковые дивизии, но и на артиллерию, авиацию. Массированные артиллерийские и воздушные удары следовали один за другим. Особенно сильной бомбардировке противник подверг боевые порядки 29-го танкового корпуса генерала И. Ф. Кириченко, наступавшего вдоль железной дороги на юго-запад от Прохоровки. Сплошная стена огня разделила группировку 5-й гвардейской танковой армии на две части. Это серьезно задержало наступление 29-го танкового корпуса.

Ожесточенные бои на левом фланге 5-й гвардейской танковой армии вел 2-й гвардейский Тацинский танковый корпус и стрелковые соединения 69-й армии генерал-майора В. Д. Крюченкина. В связи с отставанием 29-го танкового корпуса создавалась угроза его правому флангу.

Во второй половине дня обстановка в полосе 2-го гвардейского танкового корпуса и 183-й стрелковой дивизии ухудшилась. Противник ввел в бой вторые эшелоны, овладел Беленихино и двинулся на Ивановку.

2-й гвардейский танковый корпус перешел к обороне.

Воины 5-й гвардейской танковой армии 12 июля проявили массовый героизм и несгибаемую стойкость. Наши танкисты применяли танковые тараны, отважно сражались с врагом, побеждая его. Осуществление тарана в Прохоровском танковом сражении является свидетельством высокого морального духа советских воинов, творчески и мастерски применявших все тактические приемы для завоевания победы над врагом.

Командиры танковых корпусов и танковых бригад получали с поля боя немало радиограмм волнующего содержания:

«Говорит 237-я. Стебельков. Подбили три танка, но и нас подбили. Горим, идем на таран. Прощайте, дорогие товарищи. Считайте нас коммунистами».

Принадлежность к Коммунистической партии была высшим смыслом жизни советских воинов. С именем партии они шли в горячие схватки с врагом.

В ожесточенных боях под Прохоровкой 12 июля 1943 года был окончательно сломлен танковый клин противника. В результате мощного контрудара советских войск противник не смог прорваться через Прохоровку к Курску. Операция «Цитадель» провалилась.

В бою под Прохоровкой 12 июля было выведено из строя 350 танков, самоходных орудий и около 10 тысяч солдат и офицеров противника. Однако разгром вражеской группировки не был еще достигнут. Танкисты к 14 ч. 30 м. овладели совхозом «Октябрьский» (корпус генерала Б. С. Бахарова), 63-я мотострелковая бригада ворвалась в совхоз «Комсомолец». Контратаки противника продолжались до самого вечера с переменными для него успехами, но они не произвели перелома в ходе битвы западнее Прохоровки — враг был остановлен. Части 5-й гвардейской армии закрепились на рубежах около сел Раково, Березовка, Верхопенье. Отряд генерала К. Г. Труфанова вместе с частями 69-й армии отбросил гитлеровцев на восточный берег Северского Донца, в район села Ржавец.

Наземные части Воронежского фронта энергично поддерживала 2-я воздушная армия генерала С. А. Красовского, совершившая до 1300 самовылетов, из них около 600 в районе танкового сражения. Провела 12 воздушных боев, сбив 18 вражеских самолетов.

Пятая танковая и пятая общевойсковая гвардейские армии, сражавшиеся западнее Прохоровки, 69-я армия, части 2-й и 17-й воздушных армий покрыли свои боевые знамена новой славой и готовились к предстоящим упорным боям. Ожесточенные бои происходили 13 и 14 июля. С 16 июля противник начал отвод своих войск. Прохоровский контрудар перерос в мощное контрнаступление, принесшее освобождение Белгороду и Харькову.

…Музей «Прохоровское танковое сражение» открывает героические страницы незабываемого лета 1943 года. Он создан в 1973 году как комната боевой славы, благодаря заботе партийной организации, активистов общества охраны памятников истории и культуры, всей общественности района, активному участию ветеранов войны и труда. Многое сделал для организации музея коммунист, ответственный секретарь районного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры Игнат Николаевич Ефименко.

Он являлся председателем прифронтового Прохоровского райисполкома в 1943 году, в период Курской битвы.

Вместе с другими партийными и советскими активистами И. Н. Ефименко дни и ночи находился в селах и на хуторах. «Всё для фронта, всё для победы!» — Под таким девизом трудились в то исключительно трудное время все от мала до велика. И успех был достигнут.

Будучи ответственным секретарем Прохоровского районного отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, И. Н. Ефименко возглавил работу энтузиастов по сбору экспонатов для музея. Сам увлекающийся человек, он привлек к этой работе журналиста М. А. Сабельникова, фотокорреспондента районной газеты Н. Е. Погорелова, участников битвы на Курской дуге К. Н. Анциферова, П. И. Кравцова, Н. И. Волошкина, А. Т. Солнцева, М. А. Сидоренко и других.

Активными помощниками И. Н. Ефименко в поисковой работе стали учащиеся средней школы, было послано 15 тысяч писем ветеранам войны, участникам Курской битвы и танкового сражения под Прохоровкой. Музей поддерживает постоянную переписку более чем с 800 участниками танкового сражения.

В этом маленьком по размерам, но огромном по содержанию, музее находится более 800 экспонатов, рассказывающих о героизме советских танкистов, летчиков, пехотинцев, артиллеристов, тружеников тыла. Среди экспонатов есть личные вещи главного маршала бронетанковых войск Героя Советского Союза П. А. Ротмистрова— его шинель, парадный мундир, китель, фуражка, бинокль, планшетка, личные вещи, письменные воспоминания об участии в боях генералов Героя Советского Союза Л. Д. Чурилова, П. Г. Гришина, Ф. И. Галкина и других военачальников.

Игнат Николаевич провел тысячи экскурсий и бесед. Взволнованный рассказ очевидца и участника событий огненных лет 1943 года слушали ветераны войны, туристы и экскурсанты из Харькова и Курска, Киева и Владивостока, Воркуты и Джамбула.

С помощью работников районного Дома пионеров он создал школу юных экскурсоводов. Учащиеся, знакомя посетителей с материалами музея, рассказывают о событиях Великой Отечественной войны, о подвигах тружеников фронта и тыла.

В одном из многочисленных писем, адресованных И. Н. Ефименко, говорится: «Пройдут годы. Музей, который организован Вашим патриотизмом, вырастет в большой музей, и за Ваш благородный труд потомки о Вас никогда не забудут». И это сбывается. Музей стал филиалом областного краеведческого музея.

Поле танкового сражения. На нем воссоздан командный пункт генерал-лейтенанта, ныне главного Маршала бронетанковых войск П. А. Ротмистрова. Памятник «Прохоровское танковое сражение», КП Ротмистрова сооружены по инициативе, на средства и силами активистов Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры.

Они и заботятся о содержании памятников в порядке и о дальнейшем их благоустройстве. К 40-летию Победы намечается установить скульптуры воинов всех родов войск, принимавших участие в битве, стелы с эпизодами боев, перечнем армий, корпусов, бригад, полков.

О том, как дороги эти памятные места, говорят сердечные записи, сделанные в книге посетителей: «Прохоровка! Символ стойкости и мужества советского солдата». Эти слова принадлежат прославленному советскому летчику, дважды Герою Советского Союза генералу А. В. Ворожейкину, участнику героического сражения.

Земля Прохоровки священна.

Следующая глава >

military.wikireading.ru

Ровно 70 лет назад, в 1943 году, в те же самые дни, когда пишется эта заметка, в районе Курска, Орла и Белгорода шла одна из крупнейших битв во всей истории человечества. «Курская дуга», закончившаяся полной победой советских войск, стала переломным моментом Второй мировой войны. Но оценки одного из самых известных эпизодов битвы — танкового сражения под Прохоровкой — настолько противоречивы, что разобраться, кто на самом деле вышел из него победителем, весьма сложно. Говорят, что настоящая, объективная история любого события пишется не раньше, чем через 50 лет после него. 70-летний юбилей Курской битвы — отличный повод, чтобы выяснить, что же на самом деле случилось под Прохоровкой.
Прохоровка танковое сражение

«Курской дугой» назывался выступ на линии фронта шириной около 200 км и глубиной до 150 км, который образовался по итогам зимней кампании 1942-1943 годов. В середине апреля немецкое командование разработало операцию под кодовым названием «Цитадель»: планировалось одновременными ударами с севера, в районе Орла, и с юга, от Белгорода, окружить и уничтожить советские войска в районе Курска. Далее немцы должны были снова наступать на восток.

Казалось бы, не так уж сложно предугадать такие планы: удар с севера, удар с юга, охват в «клещи»… На деле же «курская дуга» была не единственным подобным выступом на линии фронта. Для того, чтобы немецкие планы подтвердились, нужно было задействовать все силы советской разведки, которая в этот раз оказалась на высоте (есть даже красивая версия, что всю оперативную информацию в Москву поставлял личный фотограф Гитлера). Основные детали немецкой операции под Курском были известны задолго до её начала. Советское командование точно знало день и час, назначенный для немецкого наступления.

Курская битва. Схема сражения.

Встретить «гостей» решили соответствующим образом: впервые в Великую Отечественную войну Красная Армия выстроила мощную, глубоко эшелонированную оборону на предполагаемых направлениях главных ударов врага. Нужно было измотать противника в оборонительных боях, а затем перейти в контрнаступление (основными авторами этой идеи считаются маршалы Г.К.Жуков и А.М.Василевский). Советская оборона с разветвленной сетью траншей и минными полями состояла из восьми рубежей общей глубиной до 300 километров. Численное превосходство также было на стороне СССР: более 1300 тысяч человек личного состава против 900 тысяч у немцев, 19 тысяч орудий и минометов против 10 тысяч, 3400 танков против 2700, 2172 самолета против 2050. Правда, здесь надо учитывать тот факт, что немецкая армия получила существенное «техническое» пополнение: танки «Тигр» и «Пантера», штурмовые орудия «Фердинанд», истребители «Фокке-Вульф» новых модификаций, бомбардировщики «Юнкерс-87 D5». Но советское командование имело определенное преимущество за счет выгодного расположения войск: Центральный и Воронежский фронты должны были отражать наступление, на помощь им в случае необходимости могли прийти войска Западного, Брянского и Юго-Западного фронтов, а в тылу был развернут еще один фронт — Степной, создание которого гитлеровские военачальники, как они впоследствии признавались в мемуарах, проморгали начисто.

Прохоровка танковое сражение

Бомбардировщик «Юнкерс 87» модификации D5 – один из образцов новой немецкой техники под Курском. У наших самолёт получил прозвище «лаптежник» за неубирающееся шасси.

Однако подготовиться к отражению удара — только половина дела. Вторая половина заключается в том, чтобы в боевых условиях, когда обстановка постоянно меняется и планы корректируются, не допустить роковых просчетов. Для начала советское командование применило психологический приём. Немцы должны были начать наступление в 3 часа утра 5 июля. Однако ровно в этот час на их позиции обрушился массированный огонь советской артиллерии. Таким образом, уже в самом начале битвы гитлеровские военачальники получили сигнал о том, что их планы раскрыты.

Первые три дня битвы, при всей их масштабности, можно описать довольно коротко: немецкие войска увязли в плотной советской обороне. На северном фасе «курской дуги» ценой больших потерь противнику удалось продвинуться на 6-8 километров в направлении Ольховатки. Но 9 июля обстановка изменилось. Решив, что довольно биться в стену лбом, немцы (в первую очередь — командующий группы армий «Юг» Э. фон Манштейн) попытались сосредоточить все силы на одном, южном направлении. И здесь немецкое наступление было остановлено после масштабного танкового сражения у Прохоровки, которое я рассмотрю во всех подробностях.

Сражение, пожалуй, по-своему уникально тем, что точки зрения на него среди современных историков разнятся буквально во всём. От признания безоговорочной победы Красной Армии (версия, закрепившаяся в советских учебниках) до разговоров о полном разгроме немцами 5-й гвардейской армии генерала П.А.Ротмистрова. В качестве доказательства последнего тезиса обычно приводятся цифры потерь советских танков, а также тот факт, что сам генерал чуть не угодил за эти потери под трибунал. Однако позицию «пораженцев» тоже нельзя принимать безоговорочно по нескольким причинам.

Прохоровка танковое сражение

Генерал Павел Ротмистров — командующий 5-й гвардейской танковой армии.

Во-первых, сражение под Прохоровкой часто рассматривается сторонниками «пораженческой» версии вне общей стратегической обстановки. А ведь период с 8 по 12 июля был временем самых напряженных боёв на южном фасе «курской дуги». Главной целью немецкого наступления был город Обоянь — этот важный стратегический пункт позволял соединить силы группы армий «Юг» и наступавшей на севере 9-й немецкой армии. Чтобы предотвратить прорыв, командующий Воронежским фронтом генерал Н.Ф. Ватутин сосредоточил на правом фланге противника крупную танковую группировку. Если бы гитлеровцы сразу попытались прорваться к Обояни, советские танки ударили бы по ним из района Прохоровки во фланг и тыл. Понимая это, командующий 4-й немецкой танковой армии Гот решил сначала взять Прохоровку, а затем продолжить движение на север.

Во-вторых, само название «сражение у Прохоровки» — не совсем корректно. Боевые действия 12 июля шли не только непосредственно у этой деревни, но также севернее и южнее её. Именно столкновения танковых армад по всей ширине фронта позволяют более-менее объективно оценить итоги дня. Проследить, откуда появилось раскрученное (говоря современным языком) название «Прохоровка», тоже не составляет труда. Оно начало фигурировать на страницах отечественной исторической литературы в 50-е годы, когда генсеком КПСС стал Никита Хрущев, который — какое совпадение! — в июле 1943-го находился на южном фасе курского выступа в качестве члена военного совета Воронежского фронта. Неудивительно, что Никите Сергеевичу понадобились яркие описания побед советских войск на этом участке.

Прохоровка танковое сражение

Схема танкового сражения под Прохоровкой. Три основных немецких дивизии обозначены аббревиатурами: «МГ», «АГ» и «Р».

Но вернемся к боевым действиям 10-12 июля. К 12-му числу оперативная обстановка у Прохоровки была крайне напряженной. До самой деревни немцам оставалось не более двух километров — дело одно решительной атаки. Если бы им удалось взять Прохоровку и закрепиться в ней, часть танковых корпусов могла бы спокойно повернуть на север и прорваться на Обоянь. Над двумя фронтами — Центральным и Воронежским — в этом случае нависла бы реальная угроза окружения. В распоряжении Ватутина оставался последний существенный резерв — 5-я гвардейская танковая армия генерала П.А.Ротмистрова, насчитывавшая около 850 машин (танков и самоходных артиллерийских орудий). Немцы располагали тремя танковыми дивизиями, в составе которых было в общей сложности 211 танков и САУ. Но, оценивая соотношение сил, нужно иметь в виду, что на вооружении гитлеровцев были новейшие тяжелые «Тигры», а также модернизированные четвертые «панцеры» (Pz-IV) с усиленной бронезащитой. Основную силу советских танковых корпусов составляли легендарные «тридцатьчетверки» (Т-34) — прекрасные средние танки, однако они, при всех своих достоинствах, не могли на равных соперничать с тяжелой техникой. Кроме того, гитлеровские танки могли вести огонь на дальние дистанции, обладали лучшей оптикой и, соответственно, точностью стрельбы. С учётом всех этих факторов преимущество Ротмистрова было весьма незначительным.

Прохоровка танковое сражение

Тяжелый танк «Тигр» — основная ударная единица немецких танковых войск под Курском.

Однако при этом нельзя списывать со счетов несколько ошибок, допущенных советскими генералами. Первую совершил сам Ватутин. Поставив задачу наступать на немцев, он в последний момент перенес время наступления с 10 утра на 8.30. Невольно возникает вопрос о качестве разведки: немцы утром стояли на позициях и сами ждали приказа к атаке (как позже стало известно, она была запланирована на 9.00), а их противотанковая артиллерия была развернута в боевой порядок на случай советских контратак. Наносить упреждающий удар в такой ситуации было самоубийственным решением, что и показал дальнейший ход боя. Наверняка Ватутин, если бы он был точно информирован о немецком расположении, предпочел бы дождаться атаки гитлеровцев.

Вторая ошибка за «авторством» уже самого П.А.Ротмистрова касается использования легких танков Т-70 (120 машин в составе двух корпусов 5-й гвардейской армии, вышедших в утреннюю атаку). Под Прохоровкой Т-70 шли в первых рядах и особенно сильно пострадали от огня немецких танков и артиллерии. Корни этой ошибки довольно неожиданно обнаруживаются в советской военной доктрине конца 1930-х годов: считалось, что лёгкие танки предназначены в первую очередь для «разведки боем», а средние и тяжелые — для решающего удара. Немцы же действовали с точностью до наоборот: их тяжелые клинья прорывали оборону, а легкие танки и пехота шли следом, «зачищая» территорию. Несомненно, к Курску советские генералы были детально знакомы с тактикой гитлеровцев. Что заставило Ротмистрова принять такое странное решение — загадка. Возможно, он рассчитывал на эффект внезапности и надеялся задавить противника числом, но, как я уже написал выше, внезапного нападения не получилось.

Что же на самом деле произошло под Прохоровкой, и почему Ротмистрову едва удалось избежать трибунала? В 8.30 утра советские танки начали наступать на немцев, стоявших на хороших позициях. Параллельно завязался воздушный бой, где, судя по всему, ни одна из сторон не взяла верх. Первые ряды двух танковых корпусов Ротмистрова были расстреляны фашистскими танками и артиллерией. Ближе к полудню в ходе яростных атак часть машин прорвалась к позициям гитлеровцев, но потеснить врага не удалось. Дождавшись, когда наступательный порыв армии Ротмистрова иссякнет, немцы сами перешли в атаку, и… Казалось бы, должны были легко выиграть сражение, но нет!

Прохоровка танковое сражение

Общий вид поля боя под Прохоровкой.

Говоря о действиях советских военачальников, надо отметить, что они грамотно распорядились резервами. На южном участке фронта дивизия СС «Рейх» продвинулась всего на пару километров и была остановлена в основном за счет огня противотанковой артиллерии при поддержке штурмовой авиации. Дивизия «Адольф Гитлер», измотанная атаками советских войск, осталась на прежнем месте. Севернее Прохоровки действовала танковая дивизия «Мертвая голова», которая, если верить немецким отчетам, вообще не встречала в этот день советских войск, но при этом почему-то прошла всего 5 километров! Это нереально маленькая цифра, и мы можем с полным правом предположить, что задержка «Мертвой головы» — на «совести» советских танков. Тем более, именно в этом районе оставался резерв из 150 танков 5-й и 1-й гвардейских танковых армий.

И еще один момент: неудача в утреннем столкновении под Прохоровкой ничуть не умаляет достоинств советских танкистов. Экипажи танков бились до последнего снаряда, проявляя чудеса храбрости, а иногда — и чисто русской смекалки. Сам Ротмистров вспоминал (и вряд ли он выдумал такой яркий эпизод), как командир одного из взводов, лейтенант Бондаренко, на которого двигались два «тигра», ухитрился спрятать свой танк за горящую немецкую машину. Немцы решили, что танк Бондаренко подбит, развернулись, и один из «тигров» тут же получил снаряд в борт.

Прохоровка танковое сражение

Атака советских «тридцатьчетвёрок» при поддержке пехоты.

Потери 5-й гвардейской армии в этот день составили 343 танка. Немцы, по оценкам современных историков, потеряли до 70 машин. Однако здесь речь идёт только о безвозвратных потерях. Советские войска могли подтянуть резервы и отправить поврежденные танки на ремонт. У немцев, которые должны были наступать во что бы то ни стало, такой возможности не было.

Как оценивать итоги сражения у Прохоровки? С тактической точки зрения, а также принимая во внимание соотношение потерь — ничья, или даже незначительная победа немцев. Однако если посмотреть на стратегическую карту — очевидно, что советские танкисты смогли выполнить главную задачу — затормозить немецкое наступление. 12 июля стало переломным днём в Курской битве: операция «Цитадель» провалилась, и в этот же день севернее Орла началось контрнаступление Красной Армии. Второй этап сражения (операция «Кутузов» силами в первую очередь Брянского и Западного фронтов) стал успешным для советских войск: к концу июля противник был отброшен на исходные позиции, а уже в августе Красная Армия освободила Орел и Харьков. Военная мощь Германии была окончательно сломлена, что предопределило победу СССР в Великой Отечественной войне

Прохоровка танковое сражение

Разбитая гитлеровская техника под Курском..

Любопытный факт. Было бы несправедливо не дать слово одному из инициаторов советской операции под Курском, поэтому привожу версию событий Маршала Советского Союза Георгия Жукова: «В своих мемуарах бывший командующий 5-й танковой армией П. А. Ротмистров пишет, будто бы решающую роль в разгроме бронетанковых войск армий «Юг» сыграла 5-я танковая армия. Это нескромно и не совсем так. Обескровили и измотали врага войска 6-й и 7-й гвардейских и 1-й танковой армий, поддержанные артиллерией резерва Главного Командования и воздушной армией в период ожесточенных сражений 4—12 июля. 5-я танковая армия имела дело уже с крайне ослабленной группировкой немецких войск, потерявшей веру в возможность успешной борьбы с советскими войсками».

Прохоровка танковое сражение

Маршал Советского Союза Георгий Жуков.
http://maxpark.com/community/14/content/2084692

pravdoiskatel77.livejournal.com


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.