Танковые бои второй мировой

Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что танковые сражения Второй мировой войны выступают одним из главнейших ее образов. Как являются окопы образом Первой мировой или ядерные ракеты послевоенного противостояния между социалистическим и капиталистическим лагерями. Собственно, это неудивительно, поскольку танковые сражения Второй мировой войны во многом определили ее характер и ход.

танковые сражения второй мировой войны

Не последняя заслуга в этом принадлежит одному из главных идеологов и теоретиков моторизированной войны, немецкому генералу Хайнцу Гудериану. Ему в значительной мере принадлежат инициативы мощнейших ударов единым кулаком войск, благодаря которым нацистские силы добивались столь головокружительных успехов на европейском и африканском континентах более двух лет. Танковые сражения Второй мировой войны особенно давали блестящий результат на первом ее этапе, в рекордные сроки разгромив устаревшую морально польскую технику.


енно дивизии Гудериана обеспечили прорыв немецких армий под Седаном и успешную оккупацию французских и бельгийских территорий. Лишь так называемое «дюнкерское чудо» спасло остатки армий французов и англичан от тотального разгрома, позволив им реорганизоваться в дальнейшем и защитить на первых порах Англию в небе и не дать нацистам сосредоточить абсолютно всю свою военную мощь на востоке. Взглянем же немного подробнее на три наиболее крупные танковые битвы всей этой бойни.

прохоровка танковое сражение

Прохоровка, танковое сражение

В массовом сознании наших соотечественников укоренилось представление, что именно этот бой стал крупнейшим танковым сражением времен войны. И действительно, количество сил здесь было задействовано немало! Около 1500 танков с обеих сторон, примерно в равном соотношении. Эта выигранная битва в июле 1943 года стала одной из величайших страниц нашей победы и важной составляющей наступления на Курской дуге. Вместе с тем, несмотря на боевую славу и широкую известность, на Прохоровском поле произошло не самое крупное сражение. Более масштабные битвы происходили на Восточном фронте двумя годами ранее, в самый тяжелый период войны, когда Красная Армия отступала на всех фронтах. И, к сожалению, эти бои были разгромно проиграны, отчего и подверглись забвению нашей официальной истории. Да и незачем было омрачать радость победившего народа, и так пережившего немало тяжелых дней. После окончания войны этот факт имел серьезное значение только для специализирующихся историков, отчего Прохоровка так и осталась масштабнейшим местом столкновения боевых машин. Однако мы осветим и трагические моменты отечественной истории.


Танковые сражения Второй мировой войны: битва под Сенно

Этот эпизод произошел в самом начале немецкого вторжения на территорию СССР и стал составной частью Витебского сражения. После взятия Минска немецкие части продвигались к слиянию Днепра и Двины, намереваясь оттуда начать наступление на Москву. Со стороны советского государства в битве участвовали две танковые дивизии, насчитывавшие более 900 боевых машин. В распоряжении вермахта имелось три дивизии и около тысячи исправных танков, подкрепленных авиацией. В результате сражения 6-10 июля 1941 года советские силы потеряли более восьмисот своих боевых единиц, что открыло противнику возможность продолжить свое продвижение без изменения планов и начать наступление в сторону Москвы.

Крупнейшее в истории танковое сражение

крупнейшее в истории танковое сражение

В действительности же самая масштабная битва произошла еще ранее! Уже в первые дни нацистского вторжения (23-30 июня 1941 года) между городами Броды – Луцк – Дубно, что на Западной Украине, было столкновение с участием более 3200 танков.


оме того, количество боевых машин здесь было втрое больше, чем под Прохоровкой, и длительность сражения протекала не один день, а целую неделю! В результате боя советские корпуса были буквально смяты, армии Юго-Западного фронта потерпели быстрое и сокрушительное поражение, что открыло противнику путь к Киеву, Харькову и дальнейшей оккупации Украины.

fb.ru

С тех пор, как первые бронемашины начали свое шествие по искореженным полям сражений во время Первой Мировой Войны, танки стали неотъемлемой составляющей сухопутной войны. За эти годы произошло много танковых сражений, и некоторые из них имели огромное значение для истории. Вот 10 сражений, о которых Вам нужно знать.

Битвы в хронологическом порядке.

1. Битва при Камбре (1917)

Произошедшая в конце 1917 года, эта битва на Западном фронте стала первым крупным танковым сражением в военной истории и именно там, впервые были серьезно задействованы общевойсковые силы в больших масштабах, что стало подлинным поворотным моментом в военной истории. Как отмечает историк Хью Стрэчан, «крупнейшим интеллектуальным сдвигом в войне между 1914 и 1918 гг., стало то, что общевойсковые сражения были сосредоточены вокруг возможностей орудий, а не сил пехоты.» И под словом «общевойсковой», Стрэчан имеет в виду согласованное использование различных видов артиллерии, пехоты, авиации, и, конечно же, танков.


20 ноября 1917 года британцы напали на Камбре с 476 танками, 378 из которых являлись боевыми танками. Испуганные немцы оказались застигнуты врасплох, так как наступление мгновенно продвинулось на несколько километров вглубь по всему фронту. Это был беспрецедентный прорыв защиты противника. Немцы в конечном итоге реабилитировались, начав контратаку, но это танковое наступление продемонстрировало невероятный потенциал мобильной, бронетанковой войны — метод, который стал активно использоваться только год спустя, во время заключительного удара по Германии.

2. Битва на реке Халхин-Гол (1939)

Это первое крупное танковое сражение в течение Второй мировой войны, где советская Красная Армия схлестнулась с японской императорской армии у своей границы. Во время китайско-японской войны 1937-1945 гг, Япония заявила, что Халхин-Гол является границей между Монголией и Маньчжоу-Го (японское название оккупированной Маньчжурии), в то время как СССР настаивали на границе, лежащей восточнее у Номон-Хана (именно поэтому этот конфликт иногда называют инцидентом у Номон-Хана). Военные действия начались в мае 1939 года, когда советские войска заняли спорную территорию.


После первоначального успеха японцев, СССР собрал войско в 58000 тысяч человк, почти 500 танков и около 250 самолетов. Утром 20 августа генерал Георгий Жуков предпринял неожиданную атаку после симуляции подготовки к оборонительной позиции. В течение этого сурового дня, жара стала просто невыносимой, достигнув 40 градусов по Цельсию, в результате чего пулеметы и пушки стали плавиться. Советские Т-26 танки (предшественники Т-34) превосходили устаревшие японские танки, пушкам которых не хватало бронебойной способности. Но японцы отчаянно боролись, например, был очень драматический момент, когда лейтенант Садакайи атаковал танк своим самурайским мечом, пока не был убит.

Последующее наступление русских позволило полностью уничтожить силы генерала Комацубара. Япония потеряла 61000 человек, в отличие от Красной Армии, где было убито 7974 человек и ранено 15251. Эта битва стала началом славного военного пути Жукова, а также продемонстрировала важность обмана, технического и численного превосходства в танковой войне.

3. Битва при Аррасе (1940)

Не следует путать эту битву с битвой при Аррасе 1917 года, это сражение было во время Второй мировой войны, где британский экспедиционный корпус (БЭФ) сражался против немецкого Блицкрига, и постепенно военные действия продвигалось по побережью Франции.

20 мая 1940 года виконт Горт, командующий БЭФ, начал контратаку против немцев, под кодовым названием «Frankforce». В ней приняли участие два пехотных батальона численностью в 2000 человек — и всего 74 танка. BBC описывает то, что произошло дальше:


«Пехотные батальоны были разделены на две колонны для атаки, которая состоялась 21 мая. Правая колонна изначально успешно продвигалась, забирая в плен ряд немецких солдат, но вскоре они столкнулись с немецкой пехотой и СС, при поддержке воздушных сил, и понесли тяжелые потери.

Левая колонна также успешно наступала до столкновения с пехотным подразделением 7-й танковой дивизии генерала Эрвина Роммеля.
Французское прикрытие в ту ночь позволило британским войскам отойти на прежние позиции. Операция «Frankforce» была закончена, а на следующий день немцы перегруппировались и продолжили свое наступление.

В ходе «Frankforce» было взято в плен около 400 немцев, обе стороны понесели примерно одинаковые потери, также был уничтожен ряд танков. Операция превзошла себя — нападение было столь жестоким, что 7-я танковая дивизия полагала, что была атакована пятью пехотными дивизиями».

Интересно, что некоторые историки считают, что эта свирепая контратака убедила немецких генералов объявить сделать передышку 24 мая — короткий перерыв в Блицкриге, что дало БЭФ выиграть некоторое дополнительное время, чтобы эвакуировать свои войска во время «Чуда в Дюнкерке».

4. Битва за Броды (1941)


До Курской битвы в 1943 году, это было крупнейшее танковое сражение времен Второй мировой войны и величайшее в истории до этого момента. Оно произошло в первые дни операции Барбаросса, когда немецкие войска стремительно продвинулись (и относительно легко) вдоль Восточного фронта. Но в треугольнике, образованном городами Дубно, Луцк и Броды, возникло столкновение, в котором 800 немейких танков выступили против 3500 русских танков.

Бой длился четыре изнурительных дня, и закончился 30 июня 1941 г. громкой победой Германии и тяжелым отступлением Красной Армии. Именно во время битвы за Броды, немцы впервые всерьез схлестнулись с русскими танками Т-34, которые были практически невосприимчивы к немецкому оружию. Но благодаря ряду воздушных атак Люфтваффе (которые подбили 201 советских танков) и тактическому маневрированию, немцы победили. Более того, считается, что 50% советских потерь бронетехники (~ 2600 танков) были на счету недостатков тыла, нехватки боеприпасов, и из-за технических проблем. Всего в том сражении Красная Армия потеряла 800 танков, и это большая цифра по сравнению с 200 танками со стороны немцев.

5. Вторая битва при Эль-Аламейне (1942)

Это битва стала переломным моментом во время кампании в Северной Африке, и это было единственным крупным танковым сражением, которое было выиграно силами Британских ВС без прямого американского участия. Но американское присутствие, безусловно, ощущалось в виде 300 танков «Шерман» (в общей сложности у британцев было 547 танков), спешно доставленных в Египет из США.


В сражении, которое началось 23 октября и закончилось в ноябре 1942 года, произошло противостояние педантичного и терпеливого генерала Бернарда Монтгомери и Эрвина Роммеля, хитрого Лиса пустыни. К несчастью для немцев, однако, Роммель был очень болен, и был вынужден уехать в немецкую больницу до того, как битва начала разворачиваться. Вдобавок, его временный заместитель генерал Георг фон Штумме, умер от сердечного приступа во время боя. Немцы также страдали от проблем с поставками, особенно от нехватки топлива. Что в итоге привело к катастрофе.

Реструктурированная 8-я армия Монтгомери начала двойную атаку. Первый этап, операция «Лайтфут», состояла из мощной артиллерийской бомбардировки с последующей пехотной атакой. В ходе второго этапа, пехота расчистила путь для танковых дивизий. Роммель, который вернулся в строй, был в отчаянии, он понял, что всё потеряно, и телеграфировал об этом Гитлеру. И английские и немецкие армии потеряли около 500 танков, но войска союзников не смогли взять на себя инициативу после победы, что дало немцам достаточно времени для отступления.

Но победа была очевидна, что побудило Уинстона Черчилля заявить: «Это не конец, это даже не начало конца, но это, пожалуй, конец начала.»

6. Курская битва (1943)

После поражения под Сталинградом, и намечающегося контрнаступления Красной Армии по всем фронтам, немцы решили сделать смелое, если не сказать безрассудное, наступление под Курском, в надежде вернуть себе свои позиции. В результате чего, битва под Курском сегодня считается самой крупной и долгой битвой с участием тяжелой бронетанковой техники в войне, и одной из крупнейших одиночных бронетанковых столкновений.


Хотя никто точных цифр сказать не может, советские танки изначально превосходили количество немецких в два раза. По некоторым оценка, изначально на Курской дуге схлестнулось около 3000 советских танков и 2000 немецких. В случае негативного развития событий, Красная Армия была готова бросить в бой ещё 5000 танков. И хотя немцы догнали Красную Армию по количеству танков, но это не могло обеспечить им победу.

Одному командиру Немецкого танка удалось уничтожить 22 советских танка в течение часа, но кроме танков шли русские солдаты, которые подходили к вражеским танкам с «суицидальной храбростью», подбираясь достаточно близко, чтобы бросить мину под гусеницы. Немецкий танкист позже писал:

«Советские солдаты были вокруг нас, над нами и между нами. Они вытаскивали нас из танков, подбивали. Это было страшно».

Все германские превосходство в отношении связи, маневренности, и артиллерии затерялось в хаосе, шуме и дыме.

Из воспоминаний танкистов:
«Атмосфера была удушающей. Я задыхался, а пот ручьями стекал по моему лицу.»
«Мы каждую секунду ожидали, что будем убиты.»
«Танки таранили друг друга»
«Металл горел.»


Вся область на поле боя была заполнена сгоревшей бронетехникой, источавшей столбы черного маслянистого дыма.

Важно отметить, что в это время там происходило не только танковое сражение, но и воздушное. Пока внизу разворачивалась битва, самолеты в небе пытались подбивать танки.

Спустя восемь дней, атака была остановлена. Хотя Красная Армия победила, она потеряла пять бронемашин на каждый немецкий танк. С точки зрения фактической численности, немцы потеряли около 760 танков, а СССР около 3800 (в общей сложности 6000 танков и штурмовых орудий были уничтожены или серьезно повреждены). В отношении жертв, немцы потеряли 54182 человек, у нас — 177847. Несмотря на такой разрыв, Красная Армия считается победителем сражения, и, как отмечают историки «Гитлеровская долгожданная мечта о нефтяных месторождениях Кавказа была уничтожена навсегда.»

7. Битва при Арракуре (1944)

Произошедшая во время Лотарингской кампании во главе с 3-й армией генерала Джорджа Паттона с сентября по октябрь 1944 года, менее известная битва при Арракуре была крупнейшим танковым сражением для армии США до этого момента. Хотя Битва в Арденнах позже окажется крупнее, эта битва происходила на гораздо более обширной географической территории.

Битва важна тем, что все немецкие танковые силы были поражены американскими войсками, в основном оснащенными пушками 75-мм. танка «Шерман». Благодаря тщательной координации танков, артиллерии, пехоты, и военно-воздушных сил, немецкие войска потерпели поражение.

В итоге американские войска успешно нанесли поражение двум танковым бригадам и частям двух танковых дивизий. Из 262 танков немцев, более 86 были уничтожены, а 114 серьезно повреждены. Американцы, напротив, потеряли всего 25 танков.

Битва при Арракуре предотвратила немецкую контратаку, и вермахт был не в состоянии восстановиться. Более того, эта область стала стартовой площадкой, с которой армия Паттона начнет свою зимнее наступление.

8. Битва при Чавинде (1965)

Битва при Чавинде стала одним из крупнейших танковых сражений после Второй мировой войны. Она произошла в ходе индо-пакистанской войны 1965 года, где столкнулось около 132 пакистанских танков (а также 150 единиц подкрепления) против 225 индийских бронемашин. У индийцев были танки «Центурион», в то время как у пакистанцев были «Паттон»; обе стороны использовали также танки «Шерман».

Битва, которая длилась с 6 по 22 сентября, состоялась на участке Рави-Чинаб, соединяющем Джамму и Кашмир с материковой частью Индии. Индийская армия надеялась отрезать Пакистан от линии снабжения, отрезав их от округа Сиалкот области Лахор. События достигли своего пика 8 сентября, когда индийские силы двинулись к Чавинде. Пакистанские воздушные силы присоединились к битве, а затем случилось жестокое танковое сражение. Крупная танковая битва произошла 11 сентября в регионе Филлора. После нескольких вспышек активности и затишья битва, наконец, закончилась 21 сентября, когда индийские силы, наконец, ретировались. Пакистанцы потеряли 40 танков, в то время как индийцы потеряли более 120.

9. Битва в Долине Слез (1973)

Во время арабо-израильской войны «Судного дня», израильские силы боролись с коалицией, которая включала Египет, Сирию, Иорданию и Ирак. Целью коалиции было вытеснить израильские силы, занимающие Синай. В одной ключевом пункте на Голанских высотах, у израильской бригады осталось 7 танков из 150 – и в оставшихся танках в среднем осталось не более 4-х снарядов. Но примерно в то самое время, когда сирийцы собирались совершить еще одну атаку, бригада была спасена случайно собранным подкреплением, состоящим из 13 наименее поврежденных танков, управляемых ранеными солдатами, которые были выписаны из больницы.

Что касается самой войны «Судного дня», то 19-дневная битва стала крупнейшим танковым сражением со времен Второй мировой войны. На самом деле, это было одно из крупнейших танковых сражений, в которой участвовали 1700 израильских танков (из них 63% были уничтожены) и примерно 3430 танков коалиции (из которых примерно от 2250 до 2300 были уничтожены). В конце концов, победил Израиль; Соглашение о прекращении огня при посредничестве Организации Объединенных Наций вступило в силу 25 октября.

10. Битва Истинга 73 (1991)

Это битву описывают как «последнее великое танковое сражение 20-го века», где силы США состоявшие из более чем десятка бронемашин M3 Брэдли и девяти танков M1A1 Абрамс, уничтожили более 85 иракских танков (включая Т-55 и Т-72). Последовавшая за этим битва в Персидском заливе, которая состоялась в иракской пустыне, стала полной катастрофой для иракских сил.

США имели ряд технических преимуществ по сравнению с Республиканской гвардией, в том числе превосходящие по характеристикам военные танки и GPS, что позволило им предварительно спланировать направление движения (вместо встречи вслепую). Танки M1A1 имели дальность стрельбы в 2500 метров, а иракские танки в диапазоне в 2000 метров; у Республиканской Гвардии не было шансов.

Около 600 иракцев были убиты или ранены во время операции, по сравнению с всего десятком американских потерь и 57 ранеными (в основном из-за дружественного огня).

Материал подготовила Александра

P.S. Меня зовут Александр. Это мой личный, независимый проект. Я очень рад, если Вам понравилась статья. Хотите помочь сайту? Просто посмотрите ниже рекламу, того что вы недавно искали.

Copyright Muz4in.Net © — Данная новость принадлежит Muz4in.Net, и являются интеллектуальной собственностью блога, охраняется законом об авторском праве и не может быть использована где-либо без активной ссылки на источник. Подробнее читать — «об Авторстве»

muz4in.net

С 20-х годов Франция находилась в авангарде мирового танкостроения: она первой начала строить танки с противоснарядной бронёй, первой стала сводить их в танковые дивизии. В мае 1940 года пришло время проверить боеспособность французских танковых войск на практике. Такой случай представился уже в в ходе боёв за Бельгию.

Кавалерия без лошадей

Планируя выдвижение войск в Бельгию согласно плану «Диль», союзное командование решило, что наиболее уязвимым участком является район между городами Вавр и Намюр. Здесь между реками Диль и Маас раскинулось плато Жамблу – ровное, сухое, удобное для действий танков. Для прикрытия этого разрыва французское командование направило сюда 1-й кавалерийский корпус 1-й армии под командованием генерал-лейтенанта Рене Приу. Генералу недавно исполнился 61 год, он обучался в военной академии Сен-Сир, а Первую мировую закончил в должности командира 5-го драгунского полка. С февраля 1939 года Приу являлся генеральным инспектором кавалерии.

Корпус Приу именовался кавалерийским лишь по традиции и состоял из двух лёгких механизированных дивизий. Изначально они были кавалерийскими, но в начале 30-х годов по инициативе инспектора кавалерии генерала Флавиньи часть кавалерийских дивизий начали переформировывать в лёгкие механизированные – DLM (Division Legere Mecanisee). Они усиливались танками и бронемашинами, лошади заменялись на автомобили и бронетранспортёры «Рено» UE и «Лоррейн».

Первым таким соединением стала 4-я кавалерийская дивизия. Ещё в начале 30-х годов она стала экспериментальным полигоном по отработке взаимодействия конницы с танками, а в июле 1935 года была переименована в 1-ю лёгкую механизированную дивизию. Такая дивизия образца 1935 года должна была включать в себя:

  • разведывательный полк из двух мотоциклетных эскадронов и двух эскадронов бронеавтомобилей (AMD – Automitrailleuse de Découverte);
  • боевую бригаду, состоящую из двух полков, в каждом по два эскадрона кавалерийских танков – пушечных AMC (Auto-mitrailleuse de Combat) или пулемётных AMR (Automitrailleuse de Reconnaissance);
  • моторизованную бригаду, состоящую из двух моторизованных драгунских полков по два батальона (один полк должен был перевозиться на гусеничных транспортёрах, другой – на обычных грузовиках);
  • моторизованный артиллерийский полк.

Переоснащение 4-й кавалерийской дивизии шло медленно: кавалерия хотела оснастить свою боевую бригаду только средними танками «Сомуа» S35, однако из-за их нехватки пришлось использовать лёгкие «Гочкисс» H35. В итоге танков в соединении стало меньше задуманного, зато возросла оснащённость автотранспортом.

Моторизованная бригада была сведена к одному моторизованному драгунскому полку из трёх батальонов, оснащённых гусеничными тягачами «Лоррейн» и «Лаффли». Эскадроны пулемётных танков AMR были переданы в моторизованный драгунский полк, а боевые полки, помимо S35, оснащались лёгкими машинами H35. Со временем они заменялись на средние танки, но до начала войны эта замена завершена не была. Разведывательный полк вооружался мощными бронеавтомобилями «Панар-178» с 25-мм противотанковой пушкой.

В 1936 году генерал Флавиньи принял командование над своим детищем – 1-й лёгкой механизированной дивизией. В 1937 году началось создание второй такой же дивизии под командованием генерала Альтмайера на базе 5-й кавалерийской дивизии. 3-я лёгкая механизрованная дивизия начала формироваться уже во время «Странной войны» в феврале 1940 года – эта часть стала ещё одним шагом в механизации кавалерии, так как пулемётные танки AMR в ней были заменены новейшими машинами «Гочкисс» H39.

Отметим, что до конца 30-х годов во французской армии оставались и «настоящие» кавалерийские дивизии (DC – Divisions de Cavalerie). Летом 1939 года по инициативе инспектора кавалерии, поддержанной генералом Гамеленом, началось их переформирование по новому штату. Было решено, что на открытой местности кавалерия бессильна против современного пехотного оружия и слишком уязвима для воздушных атак. Новые лёгкие кавалерийские дивизии (DLC – Division Legere de Cavalerie) должны были использоваться в горных или лесистых районах, где лошади обеспечивали им наилучшую проходимость. В первую очередь, такими районами были Арденны и швейцарская граница, где и разворачивались новые формирования.

Лёгкая кавалерийская дивизия состояла из двух бригад – лёгкой моторизованной и кавалерийской; первая имела в своем составе драгунский (танковый) полк и полк бронеавтомобилей, вторая была частично моторизована, но всё ещё насчитывала около 1200 лошадей. Изначально драгунский полк также планировалось оснащать средними танками «Сомуа» S35, но из-за их медленного производства на вооружение стали поступать лёгкие «Гочкисс» H35 – хорошо забронированные, но относительно тихоходные и со слабой 37-мм пушкой длиной 18 калибров.

Состав корпуса Приу

Кавалерийский корпус Приу был сформирован в сентябре 1939 года из 1-й и 2-й лёгких механизированных дивизий. Но в марте 1940 года 1-ю дивизию передали в качестве моторизованного усиления в левофланговую 7-ю армию, а вместо неё Приу получил только что сформированную 3-ю DLM. 4-я DLM сформирована так и не была, в конце мая часть её передали в 4-ю бронетанковую (кирасирскую) дивизию резерва, а другую часть направили в 7-ю армию как «Группу де Лангля».

Лёгкая механизированная дивизия оказалась очень удачным боевым соединением – более подвижным, чем тяжёлая танковая дивизия (DCr – Division Cuirassée), и при этом более сбалансированным. Считается, что лучше всего были подготовлены две первые дивизии, хотя действия 1-й DLM в Голландии в составе 7-й армии показали, что это не так. В то же время, заменившая её 3-я DLM начала формироваться лишь во время войны, личный состав этой части набирался, в основном, из резервистов, а офицеры выделялись из других механизированных дивизий.

К маю 1940 года каждая лёгкая механизированная дивизия насчитывала три мотопехотных батальона, около 10 400 бойцов и 3400 транспортных средств. Количество техники в них сильно различалось:

2-я DLM:

  • средние танки «Сомуа» S35 – 88;
  • лёгкие танки «Гочкисс» H35 – 84;
  • лёгкие пулемётные танки AMR33 и AMR35 ZT1 – 67;
  • пушечные бронеавтомобили «Панар-178» – 40;
  • 105-мм полевые орудия – 12;
  • 75-мм полевые орудия (образца 1897 года) – 24;
  • 47-мм противотанковые орудия SA37 L/53 – 8;
  • 25-мм противотанковые орудия SA34/37 L/72 – 12;
  • 25-мм зенитные автоматы «Гочкисс» – 6.

3-я DLM:

  • средние танки «Сомуа» S35 – 88;
  • лёгкие танки «Гочкисс» H39 – 129 (из них 60 – с 37-мм длинноствольным орудием в 38 калибров);
  • лёгкие танки «Гочкисс» H35 – 22;
  • пушечные бронеавтомобили «Панар-178» – 40;
  • 105-мм полевые орудия – 12;
  • 75-мм полевые орудия (образца 1897 года) – 24;
  • 47-мм противотанковые орудия SA37 L/53 – 8;
  • 25-мм противотанковые орудия SA34/37 L/72 – 12;
  • 25-мм зенитные автоматы «Гочкисс» – 6.

Всего кавалерийский корпус Приу имел 478 танков (в том числе, 411 пушечных) и 80 пушечных бронеавтомобилей. Половина танков (236 единиц) имели 47-мм или длинноствольные 37-мм пушки, способные бороться практически с любой бронетехникой того времени.

Противник: 16-й моторизованный корпус вермахта

Пока дивизии Приу выдвигались на намеченный рубеж обороны, им навстречу шёл авангард 6-й немецкой армии – 3-я и 4-я танковые дивизии, объединённые под командованием генерал-лейтенанта Эриха Гёпнера в 16-й моторизованный корпус. Левее с большим отставанием двигалась 20-я моторизованная дивизия, задачей которой было прикрывать фланг Гёпнера от возможных контрударов со стороны Намюра.

11 мая обе танковые дивизии переправились через канал Альберта и опрокинули под Тирлемоном части 2-го и 3-го бельгийских армейских корпусов. В ночь с 11 на 12 мая бельгийцы отошли к линии реки Диль, куда планировался выход союзных войск – 1-й французской армии генерала Жоржа Бланшара и Британского экспедиционного корпуса генерала Джона Горта.

В 3-ю танковую дивизию генерала Хорста Штумпфа входили два танковых полка (5-й и 6-й), объединённые в 3-ю танковую бригаду под командованием полковника Кюна. Кроме того, в состав дивизии входили 3-я мотопехотная бригада (3-й мотопехотный полк и 3-й мотоциклетный батальон), 75-й артиллерийский полк, 39-й истребительно-противотанковый дивизион, 3-й разведывательный батальон, 39-й сапёрный батальон, 39-й батальон связи и 83-й отряд снабжения.

Всего в 3-й танковой дивизии имелось:

  • командирских танков – 27;
  • лёгких пулемётных танков Pz.I – 117;
  • лёгких танков Pz.II – 129;
  • средних танков Pz.III – 42;
  • средних танков поддержки Pz.IV – 26;
  • бронеавтомобилей – 56 (включая 23 машины с 20-мм пушкой).

4-я танковая дивизия генерал-майора Иоганна Штевера имела два танковых полка (35-й и 36-й), объединённые в 5-ю танковую бригаду. Кроме того, в состав дивизии входили 4-я мотопехотная бригада (12-й и 33-й мотопехотные полки, а также 34-й мотоциклетный батальон, 103-й артиллерийский полк, 49-й истребительно-противотанковый дивизион, 7-й разведывательный батальон, 79-й сапёрный батальон, 79-й батальон связи и 84-й отряд снабжения. В 4-й танковой дивизии насчитывалось:

  • командирских танков – 10;
  • лёгких пулемётных танков Pz.I – 135;
  • лёгких танков Pz.II – 105;
  • средних танков Pz.III – 40;
  • средних танков поддержки Pz.IV – 24.

Каждая немецкая танковая дивизия имела серьёзный артиллерийский компонент:

  • 150-мм гаубиц – 12;
  • 105-мм гаубиц – 14;
  • 75-мм пехотных орудий – 24;
  • 88-мм зенитных орудий – 9;
  • 37-мм противотанковых орудий – 51;
  • 20-мм зенитных автоматов – 24.

Кроме того, дивизиям придавалось по два истребительно-противотанковых дивизиона (по 12 противотанковых 37-мм пушек в каждом).

Итак, обе дивизии 16-го танкового корпуса имели в своем составе 655 машин, в том числе, 50 «четвёрок», 82 «тройки», 234 «двойки», 252 пулемётные «единички» и 37 командирских танков, также имевших лишь пулемётное вооружение (некоторые историки называют цифру в 632 танка). Из этих машин пушечными были лишь 366, причём только средние немецкие машины могли бороться с основной массой танков противника, да и то не со всеми – S35 c его наклонной 36-мм бронёй корпуса и 56-мм башней был по зубам немецкой 37-мм пушке лишь с небольших дистанций. В то же время, 47-мм французская пушка пробивала броню средних немецких танков на дистанции свыше 2 км.

Некоторые исследователи, описывая сражение на плато Жамблу, заявляют о превосходстве 16-го танкового корпуса Гёпнера над кавалерийским корпусом Приу по числу и качеству танков. Внешне это действительно было так (немцы имели 655 танков против 478 французских), но 40% из них составляли пулемётные Pz.I, способные бороться лишь с пехотой. На 366 немецких пушечных танков приходилось 411 французских пушечных машин, причем 20-мм пушки немецких «двоек» могли нанести ущерб разве что французским пулемётным танкам AMR.

Техники, способной эффективно бороться с танками врага, у немцев имелось 132 единицы («тройки» и «четверки»), у французов же почти вдвое больше – 236 машин, даже если не считать «Рено» и «Гочкиссы» с короткоствольными 37-мм пушками.

Правда, в немецкой танковой дивизии имелось заметно больше противотанковых средств: до полутора сотен 37-мм пушек, а главное – 18 тяжёлых 88-мм зенитных орудий на механической тяге, способных уничтожить любой танк в зоне своей видимости. И это против 40 противотанковых орудий во всём корпусе Приу! Однако из-за быстрого продвижения немцев большая часть их артиллерии отстала и в первом этапе сражения участия не приняла. Фактически 12–13 мая 1940 года у городка Анну северо-восточнее города Жамблу развернулась настоящая битва машин: танки против танков.

12 мая: встречный бой

Первой в соприкосновение с противником вошла 3-я лёгкая механизированная дивизия. Её участок восточнее Жамблу делился на два сектора: в северном находилось 44 танка и 40 бронеавтомобилей; в южном – 196 средних и лёгких танков, а также основная часть артиллерии. Первая линия обороны проходила в районе Анну и деревни Креэн. 2-я дивизия должна была занять позиции на правом фланге 3-й от Креэна и до берега Мааса, но к этому времени она лишь выдвигалась к намеченному рубежу своими передовыми отрядами – тремя батальонами пехоты и 67-ю лёгкими танками AMR. Естественной разграничительной линией между дивизиями служил холмистый водораздельный гребень, тянувшийся от Анну через Креэн и Мердорп. Таким образом, направление немецкого удара было совершенно очевидным: вдоль водных преград через «коридор», образованный речками Меень и Гран-Гетте и выводящий прямо к Жамблу.

Рано утром 12 мая «танковая группа Эбербаха» (авангард 4-й немецкой танковой дивизии) достигла городка Анну в самом центре рубежа, который должны были занять войска Приу. Здесь немцы столкнулись с разведывательными патрулями 3-й лёгкой механизированной дивизии. Чуть севернее Анну французские танки, автоматчики и мотоциклисты заняли Креэн.

С 9 часов утра до полудня танковая и противотанковая артиллерия обеих сторон вела ожесточённую орудийную перестрелку. Французы пытались контратаковать передовыми отрядами 2-го кавалерийского полка, однако лёгкие немецкие танки Pz.II прошли до самого центра Анну. В новой контратаке принял участие 21 лёгкий «Гочкисс» H35, но им не повезло – они угодили под огонь немецких Pz.III и Pz.IV. Толстая броня французам не помогла: в ближних уличных боях на дистанции в сотню метров она легко пробивалась 37-мм немецкими пушками, в то время как короткоствольные французские орудия оказались бессильны против средних немецких танков. В итоге французы потеряли 11 «Гочкисов», немцы – 5 машин. Оставшиеся французские танки покинули город. После короткого боя французы отошли на запад – на линию Вавр–Жамблу (часть заранее запланированной «Позиции Диль»). Именно здесь 13–14 мая разгорелось основное сражение.

Танки 1-го батальона 35-го немецкого танкового полка попытались преследовать противника и дошли до города Тин, где уничтожили четыре «Гочкисса», но были вынуждены вернуться, поскольку остались без сопровождения мотопехоты. К ночи на позициях установилась тишина. По итогам боя каждая из сторон сочла, что потери противника значительно выше её собственных.

13 мая: трудный успех немцев

Утро этого дня было тихим, лишь к ближе к 9 часам в небе появился немецкий самолет-разведчик. После этого, как сказано в мемуарах самого Приу, «сражение с новой силой началось по всему фронту от Тирлемона до Гюи». К этому моменту сюда вышли основные силы немецкого 16-го танкового и французского кавалерийского корпусов; южнее Анну разворачивались отставшие части 3-й немецкой танковой дивизии. Обе стороны собрали для боя все свои танковые силы. Разгорелось масштабное танковое сражение – оно было встречным, так как атаковать стремились обе стороны.

Действия танковых дивизий Гёпнера поддерживали без малого две сотни пикировщиков 8-го авиакорпуса 2-го воздушного флота. Воздушная поддержка французов была слабее и заключалась, в основном, в истребительном прикрытии. Зато Приу обладал превосходством в артиллерии: он успел подтянуть свои 75- и 105-мм орудия, которые открыли эффективный огонь по немецким позициям и наступающим танкам. Как писал спустя полтора года один из немецких танкистов капитан Эрнст фон Юнгенфельд, французская артиллерия устроила немцам буквально «вулкан огня», плотность и эффективность которого напоминала худшие времена Первой мировой. В то же время артиллерия немецких танковых дивизий отстала, основная её часть ещё не успела подтянуться к полю сражения.

Первыми в этот день наступление начали французы – шесть S35 из состава 2-й лёгкой механизированной дивизии, ранее не участвовавшей в бою, атаковали южный фланг 4-й танковой дивизии. Увы, немцы успели развернуть здесь 88-мм орудия и встретили противника огнём. В 9 часов утра, после атаки пикирующих бомбардировщиков, немецкие танки атаковали деревню Жандренуй в центре позиции французов (в полосе 3-й лёгкой механизированной дивизии), сосредоточив на узком пятикилометровом фронте большое количество танков.

Французские танкисты понесли существенные потери от атаки пикировщиков, но не дрогнули. Более того, они решили контратаковать противника – но не в лоб, а с фланга. Развернувшись севернее Жандренуя, два эскадрона танков «Сомуа» свежего 1-го кавалерийского полка 3-й лёгкой механизированной дивизии (42 боевых машины) нанесли фланговый удар по разворачивающимся боевым порядкам 4-й танковой дивизии.

Этот удар сорвал немецкие планы и превратил сражение во встречное. По французским данным, было уничтожено около 50 немецких танков. Правда, и от двух французских эскадронов к вечеру осталось лишь 16 боеспособных машин – остальные либо погибли, либо требовали длительного ремонта. Танк командира одного из взводов вышел из боя, израсходовав все снаряды и имея следы 29 попаданий, однако не получил серьезных повреждений.

Особенно удачно действовал эскадрон средних танков S35 2-й лёгкой механизированной дивизии на правом фланге – в Креэне, через который немцы пытались обойти французские позиции с юга. Здесь взвод лейтенанта Лоциски смог уничтожить 4 немецких танка, батарею противотанковых пушек и несколько грузовиков. Выяснилось, что немецкие танки бессильны против средних французских танков – их 37-мм пушки могут пробить броню «Сомуа» лишь с очень малого расстояния, в то время как французские 47-мм пушки поражают немецкие машины на любой дистанции.

В городке Тин, в паре километров западнее Анну, французам вновь удалось остановить немецкое продвижение. Здесь был уничтожен и танк командира 35-го танкового полка полковника Эбербаха (впоследствии ставшего командиром 4-й танковой дивизии). До конца дня S35 уничтожили ещё несколько немецких танков, однако к вечеру французы были вынуждены оставить Тин и Креэн под напором подошедшей немецкой пехоты. Французские танки и пехота отошли на 5 км западнее, на вторую линию обороны (Мердорп, Жандренуй и Жандрен), прикрытую речкой Ор-Жош.

Уже в 8 часов вечера немцы пытались атаковать в направлении Мердорп, однако их артиллерийская подготовка оказалась очень слабой и лишь предупредила противника. Перестрелка между танками на большой дистанции (около километра) не имела эффекта, хотя немцы отмечали попадания из короткоствольных 75-мм пушек своих Pz.IV. Немецкие танки прошли севернее Мердорпа, французы сначала встретили их огнём танковых и противотанковых пушек, а затем контратаковали во фланг эскадроном «Сомуа». Отчёт 35-го немецкого танкового полка сообщал:

«…из Мердорпа вышли 11 вражеских танков и атаковали моторизованную пехоту. 1-й батальон немедленно развернулся и открыл огонь по вражеским танкам с расстояния от 400 до 600 метров. Восемь танков противника остались неподвижными, еще трём удалось уйти».

Напротив, французские источники пишут об успехе этой атаки и о том, что французские средние танки оказались совершенно неуязвимы для немецких машин: он выходили из боя, имея от двух до четырех десятков прямых попаданий 20- и 37-мм снарядов, но без пробития брони.

Однако немцы учились быстро. Сразу же после боя появилась инструкция, запрещавшая лёгким немецким Pz.II вступать в бой со средними танками противника. S35 должны были уничтожаться, в первую очередь, 88-мм зенитками и 105-мм гаубицами прямой наводкой, а также средними танками и противотанковыми орудиями.

Поздно вечером немцы вновь перешли в наступление. На южном фланге 3-й лёгкой механизированной дивизии уже потрёпанный накануне 2-й кирасирский полк вынужден был обороняться против частей 3-й танковой дивизии своими последними силами – десятью уцелевшими «Сомуа» и таким же количеством «Гочкиссов». В итоге к полуночи 3-й дивизии пришлось отойти ещё на 2–3 км, заняв оборону на рубеже Жош–Рамийи. 2-я лёгкая механизированная дивизия отступила гораздо дальше, в ночь с 13 на 14 мая отойдя на юг от Перве за бельгийский противотанковый ров, подготовленный для линии «Диль». Лишь тут немцы приостановили своё продвижение в ожидании подхода тылов с боеприпасами и топливом. До Жамблу отсюда оставалось ещё 15 км.

Продолжение следует


Литература:

  1. Д. М. Проэктор. Война в Европе. 1939–1941 гг. М.: Воениздат, 1963
  2. Ernest R. May. Strange Victory: Hitler’s Conquest of France. New York, Hill & Wang, 2000
  3. Thomas L. Jentz. Panzertruppen. The Complete Guide to the Creation & Combat Employment of Germany’s Tank Force. 1933–1942. Schiffer Military History, Atglen PA, 1996
  4. Jonathan F. Keiler. The 1940 Battle of Gembloux (http://warfarehistorynetwork.com/daily/wwii/the-1940-battle-of-gembloux/)

warspot.ru

Остров Шумшу, северная группа Курильской гряды. Далеко не самое приятное место для жизни: в наши дни на острове даже нет постоянного населения. Но в далёком 1945-м всё было иначе…

 

Пока Япония была сильна на Тихом океане, она рассматривала Курилы как важную стратегическую базу. С них контр-адмирал Какудзи Какута уводил в 1942 году флот вторжения на Алеутские острова. На Курилах японцы собирали десантные корабли для похода на Камчатку.

 

Во второй половине войны роли поменялись: теперь уже американцы регулярно устраивали «набеги» на японские базы. Не без оснований опасаясь американского вторжения, японская армия принялась активно усиливать оборону северных Курил.

 

В числе прочего на Шумшу из Манчжурии перевели 11-й танковый полк. Японский императорский флот, имевший собственные танковые части, перебросил на Шумшу 51-й и 52-й отряды береговой обороны — танки-амфибии «Ка-ми».

 

КУРИЛЬСКАЯ «ЗАНОЗА»

 

9 августа началась Манчжурская операция Красной армии. Гвардейские «тридцатьчетвёрки» генерал-лейтенанта А. Кравченко «распыляли» попавшиеся на пути части японской Квантунской армии. 11 августа загремели бои на Южном Сахалине. И только на Камчатке и острове Шумшу всё было тихо, но недолго.

 

Рано утром 18 августа советский передовой отряд c Камчатки высадился на Шумшу и, застав японцев врасплох, почти без сопротивления продвинулся на 2 километра. Так стартовала Курильская десантная операция.

 

К сожалению, после этого высадка проходила уже не так безупречно. Через час к месту высадки подошли корабли с первым эшелоном десанта. Опомнившиеся японцы открыли ураганный огонь. Ситуация усугубилась тем, что перегруженные корабли в отлив не могли подойти вплотную к берегу.

 

Отряд рыболовных кунгасов (дальневосточных лодок), которые собирались использовать для доставки бойцов на берег, в тумане потерял ориентировку и не прибыл вовремя. Десантникам пришлось высаживаться прямо в воду и добираться до берега вплавь.

 

Вода повредила рации, так что связь с кораблями наладили только к 11 часам утра. Почти не удалось выгрузить артиллерию. И самое трагическое: именно в этот момент погибла большая часть десантников, записанных потом в «пропавшие без вести».

 

Сами японцы, однако, тоже довольно долго не могли понять, что именно происходит и кто их атакует. С острова в штаб полетели панические донесения о тысячах высадившихся американцев.

 

Только спустя несколько часов японцы поняли, что их атакуют русские. Незнание сил и национальности противника не помешало командующему гарнизоном Шумшу отдать приказ «сбросить десант в море».

 

Первыми из японской бронетехники к месту высадки подошли лёгкие танки. Примерно в 3:30 полковник Икеда отправил на разведку танковую роту капитана Ито Исао — 11 лёгких танков «Ха-Го». По меркам 1945-го года машины были безнадёжно устаревшими. Но в условиях, когда большая часть артиллерии десанта по-прежнему оставалась на кораблях, даже они представляли весьма серьёзную угрозу.

 

Десантников прикрывал огнём с моря сторожевой катер. Но главную роль в отражении японской атаки сыграл героизм камчатских морпехов.

 

В наградных документах за Шумшу фраза «бросился с гранатами под вражеский танк» встречается неоднократно. Потеряв шесть или семь машин, японцы всё же смогли оттеснить десантников на восточный склон высоты 171 (гора Северная на современных картах). Там советские части начали спешно окапываться, частично приспособив для обороны захваченные японские позиции.

 

Описание дальнейших боевых действий у советской и японской стороны расходится, местами довольно сильно. По версии японцев — на помощь их разведгруппе подошла вторая танковая рота, но и этого оказалось недостаточно. В итоге японцы потеряли много танков, в бою погиб и сам полковник Икеда.

 

По советской версии, командир второго эшелона десанта полковник Артюшин, получив донесение о подходящих японских резервах, выдвинул на опасное направление большую часть имевшихся у него противотанковых средств — расчёты противотанковых ружей (ПТР), гранатомётчиков и несколько доставленных на берег 45-мм пушек.

 

Примерно в 14:00 по камчатскому времени японцы пошли в атаку 18 танками. Почти все они остались на нашей линии обороны, выбитые сосредоточенным огнём ПТР. Выйти из боя смог только один японский танк.

 

БУСИДО ПОЛКОВНИКА ИКЕДЫ

 

Пожалуй, единственное, в чём совершенно единодушны обе стороны, — это описание полковника Икеды в его последнем бою. По японским источникам, командир 11-го танкового полка возглавлял атаку, наполовину высунувшись из башни, со знаменем в руке. Таким его и запомнили…

 

Можно сказать, что за верность самурайским традициям боги страны Ямато даровали полковнику весьма почётную смерть: он не был сражён пулями простого пехотинца. Он пал от руки командира советского передового отряда, майора Шутова.

 

Воспоминания майора Шутова. Сборник «Летопись героических дней». Южно-Сахалинск, 1969: » Танки развернулись в боевой порядок, с грохотом приближались. На одном из них в открытом люке, держа в руках знамя, стоял японский офицер. Мы уже приготовились к отражению контратаки. Хорошо вижу перекошенное лицо японского офицера со знаменем. Нажимаю на спусковой крючок автомата. Офицер ткнулся ничком, знамя падает на землю. А еще через мгновение замирает и танк.»

 

Сбросить советский десант в море так и не удалось: советские части надёжно «зацепились» за остров. Всего в тот день японцы признали потерю 21 танка и 96 членов экипажей. Оставшиеся три десятка танков 11-го полка были сосредоточены к западу от высоты 171 и готовились к следующей атаке. Но приказа о ней так и не последовало. 19 августа японский гарнизон на Шумшу капитулировал. Вторая мировая война наконец-то закончилась и здесь.

 

Майору П. И. Шутову за образцовое выполнение боевых заданий командования и проявленные при этом мужество и героизм было присвоено звание Героя Советского Союза.

 

Командир 11-го танкового полка полковник ИкедаСуэо посмертно стал одним из национальных героев Японии. В память о его подразделении базирующийся на Хоккайдо танковый батальон 11-й бригады Сил самообороны изображает на своих танках знак его полка. Танк «Шинхото Чи-Ха» полковника Икеды до сих пор стоит на Шумшу.

 

Источник

planet-today.ru

А вот это уже юридический казус. До 1855 года о.Хоккайдо осваивался одновременно как Россией, так и Японией, а Курильская града была полностью Российской.
По Симодскому трактату от 1855г. Россия и Япония вступили в совместное владение островами Сахалин и Хоккайдо, и "располовинили" Курильскую гряду. Но не имея ресурсов для одновременного освоения обоих островов, Японцы решили сосредоточиться на Сахалине и в 1875г. Япония уступила о.Хоккайдо Российской Империи в обмен на Курилы. Так что и де юре и де факто о.Хоккайдо был территорией России, хоть и относился административно к Курильской гряде.
В начале Русско-Японской войны Россия аннулировала Симодский трактат, и по Российскому закону Россия вновь стала владеть Курилами и половиной Хоккайдо. Однако Япония со своей стороны не стала аннулировать данный трактат, т.к. по итогам Портсмутского мирного договора и так стала владеть Курилами и Хоккайдо. В соглашении Ялтинской конференции указано именно то, что к СССР возвращается территории, утерянные в результате Портсмутского мирного договора (обрати внимание на п3. Ялтинского соглашения и на то, что о.Хоккайдо по административному делению относился в Курильской гряде).
И вот в этом как раз юридический казус.
1. Со стороны России, в связи с аннулированием Симодского трактата, России принадлежит половина о.Хокайдо и все Курилы.
2. Со стороны Японии, как НЕ аннулировавшей Симодский трактат, России принадлежит половина о.Хоккайдо и половина Курилл.
3. Со стороны союзников, согласно "Плану об оккупации Японии" принятом летом 1945г. (и опирающемуся в первую очередь на Потсдамскую декларацию 1943г. а не на Ялтинскую конференцию 1945г.), России отходят: Южный Сахалин, Курильская гряда, о.Хоккайдо от г. Кусиро до г. Румоэ. И переходят под оккупационный контроль южная часть о.Хоккайдо и северная часть о.Хонсю.
Однако первыми взорвав ядрену бомбу, США решили что они тут самые крутые и просто хамски проигнорировали все договоры и решили что с СССР достаточно и южного Сахалина. Потому генерал Макартур и получил приказ 37 от 17 августа о том, что "необходимо ЛЮБЫМИ средствами предотвратить захват Курильских островов Советскими войсками." Но он просто тупо не успел приплыть со своей эскадрой. Советские войска слишком быстро освободили Курилы. И если бы 18 августа не началась Курильская десантная операция, то согласно общего приказа 1 от 15 августа, капитуляцию войск 5-го японского фронта принял бы генерал Макартур, а не советские войска. И тогда бы контроль над Курилами отошел бы по принципу "де факто" к США. Как отошел контроль и над о.Хоккайдо и над о.Хонсю. И тогда бы весь Тихоокеанский флот СССР был бы навечно заперт в луже и его можно было бы пускать на слом, а США имели бы очень нехилую базу у нас под боком.
Надеюсь теперь все понятно, зачем <…надо было гнать наших солдат на убой 18 августа…>, или еще вопросы есть.
Никто не гнал солдат на убой, они сражались за свою страну, за право иметь свой флот в Тихом океане и за разгром врага.

fishki.net

События под Ленинградом в августе 1941 года развивались по весьма драматическому сценарию…

…16 августа части 1-го армейского корпуса овладели западной частью Новгорода. Нависла реальная угроза прорыва немецких войск к Ленинграду.

18 августа командира 3-й танковой роты 1-го танкового батальона 1-й Краснознаменной танковой дивизии старшего лейтенанта Зиновия Колобанова вызвали к командиру дивизии генералу В.И. Баранову. Штаб дивизии располагался в подвале собора, являющегося достопримечательностью Гатчины,которая называлась тогда Красногвардейском. Задание Колобанов получил лично от Баранова. Показав на карте три дороги, ведущие к Красногвардейску со стороны Луги, Волосово и Кингисеппа (через Таллинское шоссе — прим. автора), комдив приказал:

— Перекрыть их и стоять насмерть!

Обстановка под Ленинградом была такой, что приказ комдива командир танковой роты воспринял буквально.

В роте Колобанова было пять танков КВ-1. В каждый танк было загружено по два боекомплекта бронебойных снарядов. Осколочно-фугасных снарядов на этот раз экипажи взяли минимальное количество. Главное было не пропустить немецкие танки.

В тот же день Колобанов выдвинул свою роту навстречу наступающему противнику. Старший лейтенант направил два танка — лейтенанта Сергеева и младшего лейтенанта Евдокименко — на лужскую дорогу (Киевское шоссе — прим. автора). Еще два КВ под командованием лейтенанта Ласточкина и младшего лейтенанта Дегтяря направились защищать дорогу, ведущую на Волосово. Танк самого командира роты должен был встать в засаду у дороги, соединяющей таллинское шоссе с дорогой на Мариенбург — северной окраиной Красногвардейска.

Колобанов провел с командирами всех экипажей рекогносцировку, указал места огневых позиций и приказал отрыть для каждой машины по два укрытия — основное и запасное, а потом тщательно замаскировать их. Связь с командиром роты экипажи должны были поддерживать по радио.

Для своего КВ Колобанов определил позицию таким образом, чтобы в секторе огня был самый длинный, хорошо открытый участок дороги. Немного не доходя до птицефермы Учхоза, она поворачивала чуть ли не на 90 градусов и далее уходила к Мариенбургу. Ее пересекала еще одна, грунтовая, дорога, по которой, по всей видимости, местные жители после сенокоса вывозили с полей сено. Кругом виднелись не убранные стога, стояли они неподалеку и от выбранной Колобановым позиции. По обеим сторонам дороги, ведущей к Мариенбургу, тянулись обширные болотины. Было даже небольшое озерко с беспечно плавающими по нему утками.

Выкопать капонир для такого танка, как КВ, дело очень непростое. К тому же, грунт попался крепкий. Только к вечеру удалось упрятать танк в отрытом по самую башню капонире. Была оборудована и запасная позиция. После этого тщательно замаскировали не только сам танк, но даже следы от его гусениц.

Стрелок-радист старший сержант Павел Кисельков предложил сходить к брошенной птицеферме и добыть гуся, благо люди, работавшие на ней, опасаясь нашествия оккупантов, покинули ее, а измотанному тяжелым трудом экипажу требовалось подкрепить свои силы. Комроты согласился, приказав радисту застрелить птицу так, чтобы никто не слышал:

ни в коем случае нельзя было демаскировать свою позицию. Кисельков выполнил приказ в точности, гуся ощипали и сварили в танковом ведре. После ужина Колобанов приказал всем отдыхать.

Ближе к ночи подошло боевое охранение. Молоденький лейтенант отрапортовал Колобанову. Тот приказал разместить пехотинцев позади танка, в стороне, чтобы в случае чего они не попали под орудийный огонь. Позиции боевого охранения также должны были быть хорошо замаскированы…

Зиновий Григорьевич Колобанов родился в 1913 году в селе Арефене Вачевского района Нижегородской губернии. По окончании восьми классов средней школы учился в техникуме. В 1932 году по комсомольскому набору был призван в ряды Красной Армии. В 1936 году с отличием окончил Орловское бронетанковое училище имени М.В. Фрунзе.

Война для 28-летнего старшего лейтенанта Колобанова была не в диковинку. В составе 20-й тяжелой танковой бригады в должности командира роты ему довелось участвовать в советско-финляндской войне 1939 — 1940 годов. Бригада, в которой он служил, первой вышла к линии Маннергейма, причем его рота оказалась на острие удара. Именно тогда Колобанов первый раз горел в танке. В бою у озера Вуокса он снова вырвался со своей ротой вперед, и опять пришлось спасаться из горящего машины. Третий раз он горел при рейде на Выборг. В ночь с 12 на 13 марта 1940 года был подписан мирный договор между СССР и Финляндией. Узнав об этом, солдаты двух ранее противостоящих армий устремились на встречу друг другу для «братания».

К несчастью, это самое «братание» очень дорого обошлось капитану Колобанову: его понизили в звании и, лишив всех наград, уволили в запас.1

С началом Великой Отечественной войны Колобанова призвали из запаса в 1-ю танковую дивизию, создававшуюся на базе 20-й тяжелой танковой бригады, в которой он воевал во время войны с финнами. Поскольку у него уже был боевой опыт, Колобанову присвоили звание старшего лейтенанта и назначили командиром роты тяжелых танков КВ. Правда, о прежних наградах пришлось забыть, предстояло начинать все заново, с чистого листа.

Боевые машины танкисты получали на Кировском заводе. Здесь же, на заводе, в отдельном учебном танковом батальоне формировались и танковые экипажи. Каждый из них принимал участие вместе с рабочими в сборке своей машины. Дистанция обкатки была от Кировского завода до Средней Рогатки, после чего машины уходили на фронт.2

В бою под Ивановским Колобанову удалось отличиться — его экипаж уничтожил танк и орудие противника. Вот почему, зная о солидном боевом опыте старшего лейтенанта Колобанова, генерал В. И. Баранов поручил ему столь ответственное задание — своей ротой преградить путь немецким танкам к Красногвардейску.

Наступавший на Ленинград 41-й моторизованный корпус группы армий «Север» обходил Красногвардейск стороной. Только одна его дивизия — 8-я танковая, должна была поддерживать продвижение к Красногвардейску 50-го армейского корпуса и 5-й дивизии СС со стороны Волосово и Луги. 6-я танковая дивизия в предыдущих боях понесла большие потери и к середине августа 1941 года существовала фактически только на бумаге, поэтому участие в боях

за Красногвардейск принять не могла. 1-я танковая дивизия наступала на Ленинград со стороны Торосово, на Сяськелево и далее на северную окраину Красногвардейска — Мариенбург. В случае прорыва к Мариенбургу, части этой дивизии могли ударить в тыл советским войскам, занимавшим оборону на рубежах Красногвардейского укрепрайона, а затем, выйдя по старинным гатчинским паркам к Киевскому шоссе, почти беспрепятственно продвигаться к Ленинграду.

Ранним утром 19 августа 1941 года экипаж Колобанова был разбужен отвратительным, прерывистым гулом идущих на большой высоте в сторону Ленинграда немецких пикирующих бомбардировщиков. После того как они прошли, тишина и спокойствие вновь установились под Войсковицами. День начинался ясный. Солнце поднималось все выше.

Часов в десять раздались выстрелы слева, со стороны дороги, идущей на Волосово3. Старший лейтенант узнал недалекий «голос» танкового орудия КВ. По радио пришло сообщение, что один из экипажей вступил в бой с немецкими танками. А у них по-прежнему было все спокойно. Колобанов вызвал к себе командира боевого охранения и приказал ему, чтобы его пехотинцы открывали огонь по противнику только тогда, когда заговорит орудие КВ. Для себя Колобанов с Усовым наметили два ориентира: № 1 — две березы в конце перекрестка и № 2 — сам перекресток. Ориентиры были выбраны с таким расчетом, чтобы уничтожить головные вражеские танки прямо на перекрестке, не дать остальным машинам свернуть с дороги, ведущей на Мариенбург.

Только во втором часу дня на дороге появились вражеские машины.

— Приготовиться к бою! — тихо скомандовал Колобанов.

Захлопнув люки, танкисты мгновенно замерли на своих местах. Тут же командир орудия старший сержант Андрей Усов доложил, что видит в прицеле три мотоцикла с колясками. Незамедлительно последовал приказ командира:

— Огня не открывать! Пропустить разведку!

Немецкие мотоциклисты свернули налево и помчались в сторону Мариенбурга, не заметив стоявший в засаде замаскированный КВ. Выполняя приказ Ко-лобанова, не стали открывать огня по разведке и пехотинцы из боевого охранения.

Теперь все внимание экипажа было приковано к идущим по дороге танкам. Колобанов приказал радисту доложить комбату капитану И. Б. Шпиллеру о приближении немецкой танковой колонны и вновь обратил все свое внимание в сторону дороги, на которую один за другим выползали окрашенные в темно-серый цвет танки. Они шли на сокращенных дистанциях, подставляя свои левые борта почти строго под прямым углом по отношению к орудию КВ, тем самым представляя собой идеальные мишени. Люки были открыты, часть немцев сидела на броне. Экипаж даже различал их лица, так как расстояние между КВ и вражеской колонной было невелико — всего около ста пятидесяти метров.

В это время на связь с командиром роты по радио вышел комбат Шпиллер. Он сурово спросил:

— Колобанов, почему немцев пропускаешь?! Шпиллер уже знал об утреннем бое на лужском и волосовском направлениях и о продвижении немецких танков в сторону позиции Колобанова, и его не могло не беспокоить изрядно затянувшееся молчание КВ командира танковой роты.

Отвечать комбату было уже некогда: головной танк медленно въехал на перекресток и вплотную приблизился к двум березам — ориентиру № 1, намеченному танкистами перед боем. Тут же Колобанову доложили о количестве танков в колонне. Их было 22. И когда до ориентира остались секунды движения командир понял, что медлить больше нельзя, и приказал Усову открыть огонь…

Старший сержант Усов к началу Великой Отечественной войны был уже опытным солдатом. Призванный в Красную Армию в 1938 году, он участвовал в «освободительном» походе в Западную Белоруссию в должности помощника командира взвода одного из артиллерийских полков, во время советско-финляндской войны воевал на Карельском перешейке. Окончив специальную школу командиров орудий тяжелых танков, стал танкистом…4

Головной танк загорелся с первого выстрела. Он был уничтожен, даже не успев полностью миновать перекресток. Вторым выстрелом, прямо на перекрестке, был разбит второй танк. Образовалась пробка. Колонна сжалась, как пружина, теперь интервалы между остальными танками стали и вовсе минимальными. Колобанов приказал перенести огонь на хвост колонны, чтобы окончательно запереть ее на дороге.

Но на этот раз Усову не удалось с первого выстрела поразить замыкающий танк — снаряд не долетел до цели. Старший сержант откорректировал прицел и произвел еще четыре выстрела, уничтожив два последних в колонне танка. Противник оказался в ловушке.

Первое время немцы не могли определить откуда ведется стрельба и открыли огонь из своих орудий по копнам сена, которые тут же загорелись. Но вскоре они пришли в себя и смогли обнаружить засаду. Началась танковая дуэль одного КВ против восемнадцати немецких танков. На машину Колобанова обрушился целый град бронебойных снарядов. Один за другим они долбили по 25-миллиметровой броне дополнительных экранов, установленных на башне КВ. От маскировки уже не осталось и следа. Танкисты задыхались от пороховых газов и глохли от многочисленных ударов болванок о броню танка. Заряжающий, он же младший механик-водитель, красноармеец Николай Роденков работал в бешеном темпе, загоняя в казенник пушки снаряд за снарядом. Усов, не отрываясь от прицела, продолжал вести огонь по вражеской колонне.

Между тем, командиры других машин, державших оборону еще на трех дорогах, докладывали по радио об обстановке на их участках обороны. Из этих донесений Колобанов понял, что и на других направлениях идут ожесточенные бои.

Немцы, понимая, что попали в западню, пытались маневрировать, но снаряды КВ поражали танки один за другим. А вот многочисленные прямые попадания вражеских снарядов, не причиняли особого вреда советской машине. Сказывалось явное превосходство КВ над немецкими танками по силе огня и в толщине брони5.

На помощь немецким танкистам пришли двигавшиеся вслед за колонной пехотные подразделения. Под прикрытием огня из танковых пушек, для более аффективного стрельбы по КВ, немцы выкатили на дорогу противотанковые орудия.

Колобанов заметил приготовления противника и приказал Усову ударить осколочно-фугасным снарядом по противотанковым пушкам. С немецкой пехотой вступило в бой находившееся позади КВ боевое охранение.

Усову удалось уничтожить одно ПТО вместе с расчетом, но вторая успела произвести несколько выстрелов. Один из них разбил панорамный перископ, из которого вел наблюдение за полем боя Колобанов, а другой, ударив в башню, заклинил ее. Усову удалось разбить и эту пушку, но КВ потерял возможность маневрировать огнем. Большие довороты орудия вправо и влево можно было теперь делать только путем поворота всего корпуса танка. По существу, КВ превратился в самоходную артиллерийскую установку.

Николай Кисельков вылез на броню и установил вместо поврежденного перископа запасной.6

Колобанов приказал старшему механику-водителю старшине Николаю Никифорову вывести танк из капонира и занять запасную огневую позицию. На глазах у немцев танк задним ходом выбрался из своего укрытия, отъехал в сторону, встал в кустах и вновь открыл огонь по колонне. Теперь пришлось усердно потрудиться механику-водителю. Выполняя распоряжения Усова, он поворачивал КВ в нужном направлении.

Наконец последний 22-й танк был уничтожен.

За время боя, а он длился больше часа, старший сержант А. Усов выпустил по танкам и противотанковым орудиям противника 98 снарядов, из них бронебойные были израсходованы все7. Дальнейшее наблюдение показало, что несколько немецких танков смогли прорваться к совхозу «Войсковицы» с юга.

На связь с экипажем вышел комбат. Громким голосом Шпиллер спросил:

— Колобанов, как у тебя? Горят?

-Хорошо горят, товарищ комбат!

Старший лейтенант сообщил, что экипажем разгромлена танковая колонна противника численностью в 22 боевые машины. Дальше удерживать свою позицию его экипаж не в состоянии, так как кончаются боеприпасы, бронебойных снарядов нет вовсе, а сам танк получил серьезные повреждения.

Шпиллер поблагодарил экипаж за успешное выполнение боевой задачи и сообщил, что на пути к совхозу «Войсковицы» уже находятся танки лейтенанта Ласточкина и младшего лейтенанта Дегтяря. Колобанов приказал Никифорову идти к ним на соединение. Посадив на броню оставшихся из боевого охранения пехотинцев (многие из них были ранены), КВ с десантом на броне устремился на прорыв. Немцы не стали ввязываться в бой с русским танком, и КВ беспрепятственно достиг окраины совхоза. Здесь Колобанов встретился с командирами подошедших танков.

От них он узнал, что в бою на лужской дороге экипажем лейтенанта Федора Сергеева было уничтожено восемь немецких танков, экипажем младшего лейтенанта Максима Евдокименко — пять. Младший лейтенант в этом бою погиб, трое членов его экипажа ранены. Уцелел лишь механик-водитель Сидиков. Пятый немецкий танк, уничтоженный экипажем в этом бою, на счету именно механика-водителя: Сидиков таранил его. Сам КВ при этом был выведен из строя. Танки младшего лейтенанта Дегтяря и лейтенанта Ласточкина в этот день сожгли по четыре вражеских танка каждый.

Всего 19 августа 1941 года танковой ротой было уничтожено 43 танка противника.

http://armor.kiev.ua/Battle/WWII/kolobanov/

 

s30844016710.mirtesen.ru

Процитирую фрагмент из мемуаров маршала авиации дальнего действия Голованова Александра Евгеньевича. К слову, в советское время их так и не разрешили напечатать.

…В одну из майских ночей позвонил А. Н. Поскребышев и передал, что мне нужно приехать в Кремль. Я поинтересовался, кто сейчас у Сталина.

— Моряки, — ответил Александр Николаевич.

За семь минут дороги я так и не смог себе представить, зачем я понадобился Сталину при докладе моряков.

Войдя в кабинет Верховного, я увидел там наркома Военно-Морского Флота Н. Г. Кузнецова, командующего военно-морской авиацией генерала С. Ф. Жаворонкова [77] , командующего ВВС генерала А. А. Новикова [78] , В. М. Молотова, Г. М. Маленкова и некоторых других товарищей. Было видно, что меня ждали.

— Нужно помочь морякам, — обратился ко мне Сталин. — Караваны судов, идущие из Англии, несут большие потери от авиации противника. Нужно пресечь ее деятельность.

Пока я мало что понял, так как у моряков была своя авиация, и в чем я должен помогать, мне было не совсем ясно.

— Что мы должны делать, товарищ Сталин? — спросил я.

— Вам нужно использовать свои тяжелые четырехмоторные самолеты для нанесения ударов по аэродромам противника, расположенным на территории Норвегии и Финляндии, перебазировав самолеты на северные аэродромы. Есть у вас желание помочь в этом деле? [177]

— Конечно, товарищ Сталин, но я хотел бы знать, откуда эти самолеты будут работать.

— Пойдите вместе с Маленковым, Новиковым и моряками в другую комнату, ознакомьтесь со всем и дайте нам ваши предложения.

Мы вышли, и меня ознакомили с задачами, которые предстояло выполнить, ознакомили также и с аэродромами, откуда должны были летать наши самолеты. К моему удивлению, на названных аэродромах длина летного поля была всего лишь 800 метров и подходы к ним закрыты сопками. О полетах тяжелых кораблей с таких аэродромов не могло быть и речи.

— Кто же посоветовал товарищу Сталину использовать тяжелые воздушные корабли на аэродромах, на которые они не могут сесть и с которых им с боевой нагрузкой не взлететь? — спросил я у Г. М. Маленкова.

Ответа не последовало.

— Предложение это несерьезное, — обратился я опять к Маленкову, — и нужно об этом прямо сказать товарищу Сталину.

— Решение уже фактически принято, и вам нужно подумать, как его выполнить, — услышал я в ответ. — Товарищу Сталину доложено, что ваши самолеты могут летать с этих аэродромов, если вы этого захотите. Поэтому вам нужно продумать все и не спешить с заключениями.

Я понял, что, говоря так, Маленков как бы предупреждал меня, что этот вопрос уже докладывался Сталину и тот поставлен в известность, что Голованов, видимо, будет отказываться от выполнения данной задачи, начнет приводить всякие доводы, к чему нужно быть готовым.

— Могу ли я знать, кто внес это предложение? — осведомился я. Ответа опять не последовало.

— Ну что ж, пойдемте докладывать, — сказал я.

Войдя к Сталину и встретив его вопрошающий взгляд, я сразу доложил, что названные аэродромы не могут принять тяжелые самолеты.

— Вы что, шутите? — спросил Сталин. — Товарищи же говорят, что предложенные аэродромы годны для этих самолетов!

— Аэродромы, товарищ Сталин, для этих самолетов непригодны, — ответил я.

Все молчали.

— Вы хотите, чтобы караваны судов дошли до нас?

— Хочу, товарищ Сталин.

— Так в чем же дело?

— Дело в том, что на предложенные аэродромы эти самолеты сесть не могут, не смогут также с них и взлететь.

— Зачем же мы тогда строим такие воздушные корабли? Придется отобрать у вас и завод и самолеты.

— Ваша воля, товарищ Сталин… [178]

— Мы видим, вы просто не желаете бить фашистов? — услышал я. Разговор принимал нехороший оборот. Таким тоном Сталин со мной еще ни разу не разговаривал.

— Я могу сам пойти на первом корабле на указанный аэродром и разбить машину при посадке, товарищ Сталин, — отвечал я. — Но я не имею права бить людей и самолеты и не принять мер, зависящих от меня, чтобы этого не случилось. Я не знаю, кто мог внести вам такое безграмотное предложение.

Наступила длительная пауза. Решительные ответы возымели свое действие. Нужно было или отдавать приказ о перебазировании тяжелых воздушных кораблей, или отказываться от этой неразумной затеи. Желающих взять на себя ответственность за проведение этой операции не находилось. Еще раз подтвердилась истина, что куда легче давать всякие советы и предложения, да еще такие, в которых дающий советы не разбирается, чем самому их выполнять.

Ни к кому не обращаясь, Сталин сказал:

— Что же мы будем делать?

Ответа не последовало.

«А почему все-таки решили, что эту работу должны выполнять тяжелые самолеты? Почему уперлись в невозможное, когда есть возможное?» — думал я.

— Вы сами можете что-либо предложить? — услышал я голос Сталина, обращенный ко мне.

— Мне не совсем понятно, товарищ Сталин, почему все уперлось в тяжелые корабли.

— У вас есть другие предложения? — спросил он.

— Я считаю, что поставленную задачу вполне можно решить самолетами Ил-4. Все аэродромы, где базируется авиация противника, находятся в радиусе действия этих самолетов. Аэродромы, которые предлагаются, для базирования Ил-4 подходящи.

— Вы убеждены, что Ил-4 выполнят поставленную задачу?

— Да, убежден. Они выполнят ее лучше, чем тяжелые корабли.

— Вы берете на себя ответственность за это?

— Да, беру.

— Ну что же, тогда давайте так и решим, — заключил Сталин.

pikabu.ru


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.