Создатель т 34

У этого человека была удивительная судьба. В юности он и не помышлял о том, что впоследствии стало главным делом его жизни. Кошкин прожил недолго, успев построить всего один танк, которому отдал все силы и саму жизнь. Его могила не сохранилась, а имя никогда не гремело по всему миру.

Зато весь мир знает его танк. Т-34 — лучший танк Второй мировой войны, танк, название которого неотделимо от слова «Победа».

Советский средний танк Т-34 (выпуск 1941 года). Фото: Commons.wikimedia.org

«Сладкая» жизнь

Михаил Ильич Кошкин родился 3 декабря 1898 года в крестьянской семье в селе Брынчаги Угличского уезда Ярославской губернии. Земли у семьи было немного, и отец Михаила, Илья Кошкин, занимался промыслами. Мише не было и семи, когда в 1905 году умер отец, надорвавшись на лесозаготовках. Мать осталась с тремя малолетними детьми на руках, и Михаилу пришлось помогать ей зарабатывать на кусок хлеба.


В четырнадцать лет Миша Кошкин уехал на заработки в Москву, став подмастерьем в карамельном цехе кондитерской фабрики, ныне известной как «Красный Октябрь».

«Сладкая жизнь» закончилась с началом Первой мировой войны, которая продолжилась гражданской. Бывший рядовой 58-го пехотного полка примкнул к красным, в рядах Красной Армии воевал под Царицыном, под Архангельском, сражался с армией Врангеля.

Смелого, инициативного и решительного бойца сделали политработником. После нескольких ранений и перенесённого тифа отправили в Москву, в Коммунистический университет имени Свердлова. В Кошкине рассмотрели перспективного руководителя.

В 1924 году выпускнику университета Кошкину поручили руководство… кондитерской фабрикой в Вятке. Там он проработал до 1929 года на различных постах, женился.

Казалось бы, как в судьбе этого человека могли появиться танки?

Михаил Кошкин (справа) в Крыму. Начало 1930-х годов. Фото: Commons.wikimedia.org

Родине нужны танки!

Надо заметить, что до 1929 года в Советском Союзе танковая промышленность являла собой весьма жалкое зрелище. Вернее сказать, её просто не было. Трофейные машины, доставшиеся от Белой армии, незначительное собственное производство, отстававшее от лучших мировых образцов на целую вечность…

В 1929 году правительство страны постановляет — ситуацию надо менять кардинальным образом. Без современных танков обеспечить безопасность страны нельзя.


Кадры, как известно, решают всё. А при отсутствии таковых их нужно готовить. И партийного работника Михаила Кошкина, которому к тому времени уже за 30, отправляют в Ленинградский политехнический институт для обучения на кафедре «Автомобили и тракторы».

Сложно осваивать новое дело практически с нуля, но у Кошкина упрямства и целеустремлённости хватило бы на двоих.

Теория без практики мертва, и ещё студентом Кошкин работает в конструкторском бюро Ленинградского Кировского завода, изучая модели иностранных танков, закупленные за рубежом. Он вместе с коллегами не только ищет пути совершенствования имеющейся техники, но и вынашивает идеи принципиально нового танка.

После окончания вуза Михаил Кошкин больше двух лет работает в Ленинграде, и его способности начинают раскрываться. Он стремительно проходит путь от рядового конструктора до заместителя начальника КБ. Кошкин участвовал в создании танка Т-29 и опытной модели среднего танка Т-111, за что был удостоен ордена Красной Звезды.

Кошкин и другие

Михаил Кошкин (справа) в Вятке. 1930-е гг. Фото: Commons.wikimedia.org

В декабре 1936 года в жизни Михаила Кошкина случился новый крутой поворот — его отправляют в Харьков в качестве начальника танкового КБ завода № 183.


Жена Кошкина уезжать из Ленинграда не хотела, но последовала за мужем.

Назначение Кошкина на должность произошло при достаточно трагических обстоятельствах — прежний глава КБ Афанасий Фирсов и ещё ряд конструкторов попали под дело о вредительстве после того, как выпускаемые заводом танки БТ-7 стали массово выходить из строя.

Фирсов успел передать дела Кошкину, и потом это обстоятельство станет поводом для очернения имени конструктора. Мол, Т-34 разработал именно Фирсов, а не Кошкин, который-де был «карьеристом и бездарностью».

Михаилу Кошкину действительно приходилось нелегко. Кадровый состав КБ был слаб, а приходилось заниматься не только перспективными разработками, но и текущим серийным производством. Тем не менее под руководством Кошкина была проведена модернизация танка БТ-7, который был оснащён новым двигателем.

Осенью 1937 года Автобронетанковое управление РККА выдаёт задание Харьковскому заводу на разработку нового колёсно-гусеничного танка. И вот здесь снова возникает конспирология: на заводе, помимо Кошкина, в этот момент работает Адольф Дик. По одной из версий, именно он разработал проект танка под названием А-20, который отвечал требованиям технического задания. Но проект был готов позже запланированных сроков, после чего Дик получил то же обвинение, что и Фирсов, и оказался в тюрьме. Правда, Адольф Яковлевич пережил и Фирсова, и Кошкина, дожив до 1978 года.

Гусеничный проект


Безусловно, Кошкин опирался и на работы Фирсова, и на работы Дика. Как, собственно, и на весь мировой опыт танкостроения. Однако у него было своё видение танка будущего.

После ареста Дика на начальника КБ Кошкина легла дополнительная ответственность. Он понимал, что ошибки ему никто не простит. Но колёсно-гусеничный А-20 конструктора не устраивал. На его взгляд, стремление к колёсной технике, отлично показывающей себя на шоссе, не слишком оправданно в условиях реальной войны.

Те же скоростные БТ-7, прекрасно летавшие через овраги, но обладавшие только противопульной бронёй, немцы ехидно называли «быстроходными самоварами».

Нужна была машина скоростная, с высокой проходимостью, выдерживающая огонь артиллерии и сама обладающая значительной ударной мощью.

Михаил Кошкин наряду с колёсно-гусеничной моделью А-20 разрабатывает гусеничную модель А-32. Вместе с Кошкиным работают его единомышленники, которые впоследствии продолжат его дело — Александр Морозов, Николай Кучеренко и конструктор двигателей Юрий Максарев.

На Высшем военном Совете в Москве, где были представлены проекты и колёсно-гусеничного А-20, и гусеничного А-32, военные откровенно не в восторге от «самодеятельности» конструкторов. Но в разгар полемики вмешался Сталин — пусть Харьковский завод построит и испытает обе модели. Идеи Кошкина получили право на жизнь.


Конструктор торопился, подгоняя других. Он видел — большая война уже на пороге, танк нужен как можно быстрее. Первые образцы танков были готовы и поступили на испытания осенью 1939 года, когда Вторая мировая уже началась. Эксперты признали: и А-20, и А-32 лучше всех моделей, ранее выпускавшихся в СССР. Но окончательного решения принято не было.

Образцы испытывали и в реальных условиях — во время советско-финской войны 1939–1940 годов. И вот здесь гусеничный вариант Кошкина явно вырвался вперёд.

С учётом замечаний танк доработали — нарастили броню до 45 мм, поставили 76-миллиметровую пушку.

Довоенные танки производства завода № 183. Слева направо: БТ-7, А-20, Т-34-76 с пушкой Л-11, Т-34-76 с пушкой Ф-34. Фото: Commons.wikimedia.org

Танкопробег

Два опытных образца гусеничного танка, получившего официальное название Т-34, были готовы в начале 1940 года. Михаил Кошкин безвылазно пропадал в цехах и на испытаниях. Нужно было как можно скорее добиться начала серийного производства Т-34.

Окружающие удивлялись фанатизму Кошкина — у него дома жена, дочки, а он только о танке думает. А конструктор, боровшийся за каждый день, каждый час, сам того не зная, уже вёл войну с фашистами. Не прояви он упорства, рвения, самоотдачи, кто знает, как повернулась бы судьба нашей Родины?

Войсковые испытания танка начались в феврале 1940 года. Но для того, чтобы танк отправили в серийное производство, опытные образцы должны пройти определённое количество километров.


Михаил Кошкин принимает решение — Т-34 наберут эти километры, отправившись из Харькова в Москву своим ходом.

В истории отечественного танкостроения этот пробег стал легендой. Накануне Кошкин сильно простудился, а танк — это не лучшее место для больного человека, тем более, в условиях зимы. Но отговорить его было невозможно — два танка просёлками и лесом отправились в столицу.

Военные говорили: не дойдут, сломаются, придётся гордому Кошкину везти своё детище по железной дороге. 17 марта 1940 года оба танка Т-34 своим ходом прибыли в Москву, в Кремле представ перед глазами высшего советского руководства. Восхищённый Сталин назвал Т-34 «первой ласточкой наших бронетанковых сил».

Кажется, всё, Т-34 получил признание, можно и заняться собственным здоровьем. Тем более что ему это настоятельно посоветовали в Кремле — кашель Кошкина звучал просто ужасно.

Однако для серийного производства опытным моделям Т-34 не хватает ещё 3000 километров пробега. И больной конструктор снова лезет в машину, возглавляя колонну, идущую в Харьков.

Скажите, способен на это карьерист, укравший и присвоивший чужие проекты, как говорят о Михаиле Кошкине недоброжелатели?

Личный враг Гитлера

Под Орлом один из танков съезжает в озеро, и конструктор помогает его вытаскивать, стоя в ледяной воде.


Михаил Кошкин выполнил все требования, отделявшие Т-34 от серийного производства, и добился официального решения о запуске танка в «серию». Но по прибытии в Харьков он оказался в больнице — врачи диагностировали у него пневмонию.

Возможно, болезнь отступила бы, но недолеченный Кошкин сбегал на завод, руководя доработкой танка и началом серийного производства.

В итоге болезнь обострилась настолько, что спасать конструктора прибыли медики из Москвы. Ему пришлось удалить лёгкое, после чего Кошкина отправили на реабилитационный курс в санаторий. Но было уже поздно — 26 сентября 1940 года Михаила Ильича Кошкина не стало.

Почтовая марка к 100-летию со дня рождения Кошкина. Фото: Commons.wikimedia.org

Провожать 41-летнего конструктора в последний путь вышел весь завод.

Но он успел запустить Т-34 в серийное производство. Пройдёт меньше года, и немецкие танкисты в ужасе будут сообщать о невиданном русском танке, сеющем панику в их рядах.

Согласно легенде, конструктора танка Т-34 Адольф Гитлер объявил своим личным врагом посмертно. Могила конструктора не сохранилась — она была уничтожена гитлеровцами во время оккупации Харькова, причём есть основания считать, что намеренно. Впрочем, спасти их это уже не могло. Михаил Кошкин выиграл свой бой.

Главная награда


Скептики любят сравнивать технические характеристики Т-34 с другими танками Второй мировой войны, доказывая, что детище Михаила Кошкина уступало многим из них. Но вот что сказал профессор Оксфордского университета Норман Дейвис, автор книги «Европа в войне. 1939–1945. Без простой победы»: «Кто в 1939 году мог подумать, что лучший танк Второй мировой будет производиться в СССР? Т-34 был лучшим танком не потому, что он был самым мощным или тяжёлым, немецкие танки в этом смысле его опережали. Но он был очень эффективным для той войны и позволял решать тактические задачи. Маневренные советские Т-34 «охотились стаями», как волки, что не давало шансов неповоротливым немецким «Тиграм». Американские и британские танки были не столь успешны в противостоянии немецкой технике».

10 апреля 1942 года конструктору Михаилу Кошкину посмертно была присуждена Сталинская премия за разработку танка Т-34. Полвека спустя, в 1990 году, первый и последний президент СССР Михаил Горбачёв присвоил Михаилу Кошкину звание Героя Социалистического Труда.

Но лучшей наградой для Кошкина стала Победа. Победа, символом которой стал его Т-34.

www.aif.ru

создание, история, т-34, танки, кинофильм, неудачный, пародия, фантазия, сюжет, кинокритика Картина основана на реальном событии: Сталин действительно осматривал новые танки и остался ими доволен. Кадр из фильма «Танки». 2018


В преддверии 73-летия Победы на экраны страны вышел полнометражный художественный фильм «Танки» – от режиссера «28 панфиловцев» Кима Дружинина. За три недели до официальной премьеры некоторым участникам съемочной группы довелось побывать на российской авиабазе Хмеймим в Сирии и прокрутить ленту военнослужащим, выполняющим боевые задачи вдали от родных рубежей. Телеканал «Звезда» привел восторженный отзыв музыканта военного оркестра сержанта Алексея Зиновьева: «Игра актеров очень понравилась. Андрей Мерзликин, конечно, молодец, как всегда… Конечно, всем советую посмотреть этот фильм». Автор сценария «Танков» Андрей Назаров тотчас поместил этот ролик на своем ресурсе в Twitter, сопроводив его следующей записью: «Как кинозритель встретит «Танки»? Волнуемся. Но мнение сержанта Зиновьева с нашей авиабазы в Сирии всегда останется самым главным».

При всем уважении ко всем четырем упомянутым выше лицам, мы никак не можем согласиться как с крайне несамокритичной оценкой сценариста, так и с отдельными частными похвалами фильму. Ибо если игру актеров в целом действительно можно оценить на твердую «четверку» (а то и с плюсом), то изображенное ими «на белой простыне экрана» – на «единицу» с минусом. Не в плане зрелищности (это отчасти впечатляет), а в смысле обращения с историческим материалом и конкретным лицом. А именно – с творцом легендарного танка Т-34 Михаилом Ильичом Кошкиным.


СКРЕСТИЛИ УЖА С ЕЖОМ

Российский зритель уже давно вынужденно смирился с тем, что отечественные деятели «самого массового из искусств» периодически вводят публику в оторопь иными историко-военными «киношедеврами». Но «Танки», очевидно, подняли планку крайнего недоумения еще выше. Режиссер и продюсеры, вознамерившись рассказать о реально имевшем место в предфронтовом 1940 году эпизоде в деле создания Т-34 и его главном конструкторе Михаиле Кошкине, что называется, скрестили ужа с ежом. Они не просто фривольно обыграли тему, а ошеломляюще вероломно извратили историю появления «Танка Победы». Более чем полуторачасовая лента, по сути, не рассказывает ни о танках как таковых, ни об их творце. Они лишь маячат в фильме на втором плане, в то время как на первом гремит «захватывающий» боевик. Конструктор Кошкин представлен не генератором инновационной инженерной мысли и воплотителем передовых технических идей, которые лично выверял на практике, а ковбоем-авантюристом на бронированном коне.

Назарова и Дружинина нисколько не тронуло то, что Кошкин в работе над своим боевым образцом, которому суждено было стать одним из лучших танков Второй мировой войны, смертельно подорвал здоровье, лишился одного легкого и 26 сентября 1940 года ушел из жизни – всего-то 41-летним. И так вот исказить память о нем – за пределами понимания зрителей, которые «несколько иначе» относятся к отечественным былям и выдающимся личностям минувших эпох.

Оказывается, однако, что это отнюдь не «просчет» создателей «Танков». «Ковбойство» закладывалось в картину еще до начала работы над сценарием. А при съемках не просто пошли на поводу нафантазированного, но сделали все, чтобы получился именно бесшабашный вестерн с почти полным отсутствием в нем хотя бы элементарной логики. По словам одного из продюсеров, Дмитрия Щербанова, фильм задумывался «не как военная драма, не как исторический фильм и ни в коем случае не ура-патриотический». А как семейный приключенческий боевик в духе знаменитых советских «Неуловимых мстителей» 1966 года – с целью угодить современному зрителю, особенно юному. Который, «выросший на голливудских блокбастерах и кинокомиксах», якобы «вряд ли заинтересуется исторической драмой».

Оценивать столь однобоко и сугубо однозначно «нынешнюю зрительскую аудиторию», мягко говоря, категорически некорректно. Ибо это явное неуважение к тем многочисленным кинолюбам, которые ждут от наших режиссеров и продюсеров не экранных поделок «под» «голливудские блокбастеры и кинокомиксы», но качественного, содержательного, смотрибельного и вместе с тем поучительного кино. Ведь те же «Неуловимые мстители» именно поэтому стали классикой киножанра, что убедительно совместили в себе историческую правду о Гражданской войне в России с участием в ней реального командарма Семена Буденного и захватывающие боевые приключения горстки вымышленных подростков (у которых, впрочем, были определенные прототипы). И совершенно непонятно, зачем еще задолго до первой команды «Внимание! Мотор! Начали!» «стыдливо» лишать создаваемый фильм даже малой толики «ура-патриотизма», особенно когда в нем на протяжении развития всего действа фигурирует конкретное историческое лицо, внесшее непреходящий вклад в Победу?!

Бюст Михаилу Кошкину в Харькове. 	Фото Дмитрия Королькова
Бюст Михаилу Кошкину в Харькове.
 Фото Дмитрия Королькова

При этом особенно удручает то, что, если верить официальному пресс-релизу, подобное стало возможным с личной подачи министра культуры Владимира Мединского, который одновременно является и председателем Российского военно-исторического общества (РВИО). Автор сценария «Танков» Андрей Назаров – его советник в этой организации, причем он не столь молод, как 33-летний Ким Дружинин, а глубоко «родом из Советского Союза». А ведь РВИО, согласно президентскому указу, призвано «содействовать изучению отечественной военной истории и противодействию попыткам ее искажения, обеспечению популяризации достижений военно-исторической науки, воспитанию патриотизма и поднятию престижа военной службы». В «Танках» же все сделано с точностью наоборот, по сути, попрана вся президентская установка.

Сняли бы обыкновенный ремейк «Неуловимых мстителей» – что мешало?! Ан нет, без Кошкина никак. Объяснение: именно языком крутого боевика преследовали цель «рассказать о подвиге главного конструктора Михаила Кошкина, имя которого сегодня незаслуженно забыто». Странное видение. Обычно при подобной «неуемной фантазии» меняют фамилию реально существовавшего исторического деятеля. Даже – в крепко сбитом патриотическом кино. В фильме «Укрощение огня» (1972), снятом по мотивам биографии творца космической техники Сергея Королева, последний изображен под именем Андрей Башкирцев. Даже назови авторы «Танков» Кошкина, скажем, Кашкиным (как в свое время Борис Полевой в «Повести о настоящем человеке» обратил реального героя-летчика Маресьева в литературного Мересьева), и «принципиальные вопросы» отпали бы.

Кстати, заявление о «незаслуженном забвении» Михаила Кошкина тоже не выдерживает критики. О создателе Т-34 в СССР и России более или менее помнили всегда. В 1970–1980-е годы о нем вышло несколько книг, по одной из которых был снят двухсерийный художественный фильм «Главный конструктор» с Борисом Невзоровым в главной роли; ему был открыт памятник в Харькове (конструктор был похоронен в Харькове, но место его упокоения было утрачено во время бомбардировок и оккупации города гитлеровцами). К 100-летию Кошкина выпускалась почтовая марка; а на его малой родине, в деревне Брынчаги (Ярославская обл.), появился памятник (скромный бюст) Герою Социалистического Труда М.И. Кошкину, в открытии которого при большом скоплении военных принимали участие и двое (из трех) дочерей Михаила Ильича. Тогда же на повороте к Брынчагам с федеральной трассы М8 Москва–Ярославль возвели посвященный конструктору мемориал – его детище Т-34 на высоком пьедестале. К 110-летию был издан сборник документов и воспоминаний о создателе «Танка Победы»… Жаль лишь, что до сих пор ни один историк не удосужился написать биографию Кошкина (а нынешние отечественные танкостроители не заказали таковую) – в популярной книжной серии ЖЗЛ. И то жаль, что в огромной Москве нет даже маленькой улицы его имени; зато уже в годы перестройки, в 1987-м, возникла 700-метровая улица Кошкина (Семена Павловича) – большевика-подпольщика, активно вредившего царскому режиму в революции 1905 и 1917 годов; и многие заблуждаются, что она посвящена именно тому Кошкину, который в XX веке создал лучший в мире боевой танк…

В этом году 3 декабря – 120-летие выдающегося конструктора, к которому мы теперь имеем «достойный» художественный фильм «о нем и его танках».

В «ТАНКИ» ВСЕЛИЛСЯ «БЕЗУМНЫЙ МАКС»

Фильм начинается, в общем-то, хватко, с первых кадров настраивая зрителя на увлекательную историческую правду (и тем сильнее разочарование от дальнейшего). Показано «Прохоровское поле» Халхин-Гола после сражения за гору Баин-Цаган 3–5 июля 1939 года, на котором будущий маршал Георгий Жуков, командовавший там красноармейской группировкой, сжег немереное число танков, брошенных им на японцев без поддержки пехоты. Эти уже тогда несовершенные «бронированные керосинки» вспыхивали от попаданий в них факелами, за что комкор Жуков пеняет командарму 1-го ранга Григорию Кулику, прибывшему сюда «для принятия мер». И мы проникаемся предвкушением, что в дальнейшем нам покажут, как советская оборонка и Красная армия от «керосинок» всего за год-другой дошли до мощного, «опередившего свое время» Т-34.

Догадка вроде бы оправдывается. В следующих кадрах – цех харьковского завода № 183 лета 1940 года, в котором изготовлена пара прототипов Т-34. Танки не могут участвовать в назначенной правительством выставке новинок вооружений в Кремле, поскольку у них мал пробег. И Кошкин вопреки понимаемому им риску и категорическим возражениям директора завода и представителя НКВД, принимает волевое решение «пробежаться» до Москвы своим ходом, дабы набрать установленный регламентом испытаний километраж. Эту его устремленность одобряет по телефону из Москвы генерал армии Жуков. И колонна из двух бронемашин и грузовика с топливом трогается в 750-километровый путь.

То, что в реальности марш происходил не летом, а ранней весной, а Жуков никак не мог единовластно одобрить такую инициативу главного конструктора, равно как и то, что «Маршал Победы» в действительности вообще никаким боком не участвовал в судьбе Т-34, – это вполне допустимые «смещения» во времени и «докручивание» фактов в киноверсиях подобного рода. Поясним. Фактически поход двух «тридцатьчетверок» от Харькова до Москвы состоялся в период с 6 по 12 марта 1940 года и через пять дней обе машины были продемонстрированы Сталину. А Жуков в то время еще не вернулся из Монголии; позже он командовал Киевским особым военным округом, а в Москву на должность начальника Генштаба был назначен в середине января 1941 года – через три с лишним месяца после смерти Кошкина. И на самом деле от военных (помимо гражданских оборонщиков) из Москвы движение колонны курировал начальник Автобронетанкового управления РККА комкор Дмитрий Павлов (будущий генерал армии, командующий Западным фронтом, расстрелянный в июле 1941 года).

Но это – «мелочи». А вот то, какую «правду» зрителю показывают дальше, не может не шокировать.

ГЕРОИЧЕСКИЙ ПРОБЕГ И КИНОШНЫЕ ФАНТАЗИИ

Впрочем, сначала вкратце осветим тот поистине беспримерный пробег двух новоиспеченных (в январе и феврале 1940 года) в Харькове образцов бронетехники, носивших на тот момент заводской индекс А-34. Маршрут из-за их суперсекретности проходил на приличном удалении от населенных пунктов по воистину «неведомым дорожкам» Харьковской, Белгородской, Тульской и Московской областей. Поэтому понятна вся острота риска предприятия – техническая и в условиях тогдашнего вездесущего прессинга НКВД – и степень смелости инициатора прогона. (К слову, сам режиссер во время съемок на натуре под Москвой, по его словам, тоже пережил «массу внештатных ситуаций».) На каких-то отрезках пути Кошкин лично садился за рычаги броненовинок, подменяя заводских механиков-водителей (в киноленте, увлекшись ее вестерновской составляющей, нам этого ни разу не показывают). Конструктор, несмотря на «сырость» образцов, был все же уверен в преимущественной надежности заложенных в них механизмов и агрегатов – и сколько-нибудь серьезных поломок за дни следования к Москве (а потом своим же ходом еще и обратно) не случилось.

В пути Михаил Ильич простудился и на показе на Ивановской площади Кремля сильно кашлял (на обратном пути, угодив на танке в болото, он еще более усугубил свое нездоровье). Сталин и другие члены правительства с восхищением наблюдали ходовые «пируэты» пары будущих Т-34, продемонстрированные на брусчатке между Троицкими и Боровицкими воротами. По свидетельству очевидцев, вождь якобы выразил свои эмоции словами о том, что эти машины – «первые ласточки» наших танковых войск (эпизод нашел отражение в финале фильма). При знании всего этого у Кима Дружинина повернулся язык сказать, что «в реальном пробеге, который состоялся в марте, в снегу и холоде, ничего особенно захватывающего не было». И создатели ленты наполнили ее этим «захватывающим» сполна да за края…

Сначала кто-то сбивает резьбу кислородного баллона, который везут в грузовике, и взрыв лишает танки горючего. В свою очередь, немецкая разведка, словно заглянув на несколько лет вперед, по донесениям агента с харьковского оборонного завода и выкраденным им схемам Т-34 тотчас поняла, что «эта новая разработка русских может доставить Германии большие неприятности в будущих кампаниях». По приказу из Берлина на перехват выехавших опытных бронеобразцов с целью осуществить их «исчезновение» высылается хорошо оснащенная и до зубов вооруженная диверсионная группа. Она уже давно базировалась под Харьковом и только ждала «зеленого свистка» из рейха. Следуют не пехом, а на лошадях. Как это еще не догадались поставить во главе нее гитлеровского «диверсанта всех времен и народов» Отто Скорцени? И только эти «засланные казачки» изготовились выполнить приказ, как на колонну во главе с Кошкиным нападает невесть откуда взявшаяся некая кулацко-махновско-белогвардейская банда.

То есть НКВД во главе с Берией спят либо столь увлеклись «врагами народа 37-го года», что прозевали и с десяток фашистских головорезов за тысячу километров от госграницы, и вольготно живущее в лесочке близ некой деревеньки огромное незаконное вооруженное формирование. Опять же конное. Кстати, у Кима Дружинина на встрече с журналистами после пресс-показа «Танков» спросили об этом, но логики такого решения сценария и его воплощения режиссер объяснить не смог. Но продолжим смотрение. А-ля пугачевцам удается пленить Кошкина и всю его команду. Однако главарь шайки негодует: а что же ему теперь делать с этими танками? Но тут подворачивается выгодный вариант: к нему заявляется командир гитлеровского спецназа и предлагает продать танки ему. Да мало сует. «Батька Махно» отправляет его несолоно хлебавши за добавкой банкнот.

Немцам, видимо поиздержавшимся в погоне за Т-34, «ничего не остается», как покрошить несговорчивых русских разбойников «в окрошку». Из пулемета. Под шумок боя, когда пули в щепки крушат логово «лесных братьев» и все валятся убитыми, главный конструктор со товарищи, ловко лавируя между горизонтальных струй свинцового ливня, бегут к танкам. В одном из них оказывается снарядец, который механик на всякий случай прихватил на заводе («Салют где-нибудь дали бы», – объясняет он опешившему главному конструктору). Тут же преобразившись в лихого заряжающего и наводчика, он этим единственным выстрелом сокрушает все немецкое нападение. А вслед у главаря банды, который поневоле уже хочет немедленно избавиться от бедового приобретения, находится свой «рояль в кустах» – целая цистерна с соляркой, которую он припрятал в сарайчике еще с Гражданской войны. Горючка, к радости Кошкина, аккурат подошла, пробитые на танках топливные бочки плотно заткнули палками, и колонна с ускорением продолжила движение.

Гитлеровская разведка рвет и мечет. В картине она представлена полковником с ликом Чикатило и дрожащей от страха под его гневом белокурой «истинной арийкой». Этой «сладкой» парочке и в голову не приходит кому-то о чем-то докладывать, она сама вершит дела во славу рейха. Такого низведения немцев до уровня дураков нам не показывали с первых послевоенных лет, даже в «Подвиге разведчика» (1947) они выглядят гениями по сравнению с тем, что нам показывают сейчас.

Отдается приказ немедленно активизироваться второй группе глубоко законспирированных «отто скорцени». И в следующую секунду они, как из-под земли, ночью возникают на мотоциклах позади гонящих на полных парах танков. Словно свернули на песчаную российскую трассу из африканской пустыни западного фантастического боевика-погони «Безумный Макс: Дорога ярости» (2015) – Дружинин явно позаимствовал их оттуда (как ранее для своих «28 панфиловцев» он отчасти проецировал отдельные кадры из норвежского комедийного фильма ужасов про зомби-нацистов «Операция «Мертвый снег»). Впечатление, что все диверсанты глухонемые, но отлично понимают своего командира лишь по движению руки с натянутой на нее крагой. Один из них ловко вскакивает на танк и… пилит его броню посредством газовой горелки (баллон с газом оказывается в одной из люлек). Таким макаром гитлеровцы хотят отравить экипаж – запустив в танк через прожженное отверстие из шланга некий газ (баллон с которым в той же люльке). Фильм снимался летом 2017 года, но все равно британские спецслужбы, которые, по версии российского МИДа, в марте 2018-го траванули отца и дочь Скрипалей, отдыхают – столь неуклюже в отличие от ювелирных дружининских немцев они исполнили провокацию.

Впрочем, гитлеровцам-«байкерам» спецоперация опять не удается, потому что навстречу «неопознанным движущимся объектам» выставилась красноармейская артиллерия. Свои бьют по своим, но «броня крепка, и танки наши быстры». Один из них, успешно уйдя от артудара, позже проваливается с деревянного моста на крутой берег реки. Вызволить его возможности нет. Кошкин гонит в Москву на одном танке. К потерпевшему же крушение подкатывают те же диверсанты-отравители и – тут фантазия авторов «Танков» превзошла все мыслимые и немыслимые реалии! – буквально с помощью «мощнейших» бельевых веревок мотоциклами вытягивают боевую машину из западни. (Зачем?! И что они с ним собирались делать дальше?!! – другой вопрос.) Находящиеся внутри Т-34 и сначала притаившиеся «кошкинцы» запускают двигатель, танк начинает «ворочаться» и давить опешивших немцев и плющить их мотоциклы. В минуту смертями раздавленных лягушек гибнет вся вражеская спецгруппа – один сапог от ее командира остается.

А в это время предателем оказывается механик-водитель танка, на котором едет Кошкин, и предлагает конструктору повернуть от Москвы на Запад, чтобы там получать «ненищенскую» зарплату за свои ум и талант. Разумеется, Кошкин гневно отповедует: «Я не на начальство работаю, а для своего народа!» (все же частичка «ура-патриотизма» в фильм таки внесена). Ему удается вывести свое механическое детище из строя. Негодяй хочет размозжить инженеру голову кувалдой, но в последнюю секунду сам получает лопатой по черепу от подоспевшего вовремя ранее отставшего члена команды женского пола лет 20. Которая самовольно к ней приобщилась еще в Харькове как крупный специалист по выплавке брони и в неугасимом желании увидеть «товарища Сталина».

В финале Кошкин и его спасительница предстают у Кремля пред очи вождя. Без Т-34 – ускользнули («неуловимые» же!) не только от бандитов и вражеских лазутчиков-головорезов, а и от собственных детищ. «А где же ваши танки?» – интересуется небожитель. Главный конструктор уже проваливался от стыда и, не находя какого-либо объяснения отсутствию машин, кашляет (то есть от крайнего смущения, а отнюдь не от простуды, как было на самом деле). И тут оба танка друг за другом, как черти из табакерки, вдруг появляются и занимают свои места на выставке… успели! Все в восторге, Сталин называет броненовинки «ласточками»…

ЖДЕМ ВЕСТЕРНА О… ГАГАРИНЕ?!

Всякое снимали, но подобного что-то не припомнится. Повторимся, немыслимо понять, зачем ради «большей популяризации» имени создавшего «Танк Победы» было нагораживать такую чушь. Что вынесет о Михаиле Кошкине юный зритель, кроме того, что творец Т-34 чуть было не получил кувалдой по голове и бросил в пути свои же танки, в то время как другие лихо справились с задачей их перегона?

Вообще фильм «Танки» создает прецедент. В том смысле, что теперь любй может посчитать возможным поэксплуатировать на экране чье-либо знаменитое имя в неких «благих» целях. Представим себе в приключенческом прочтении, скажем, фильм о первом полете человека в космос. А что, ведь факт – далеко не все российские школьники знают, кто такой Юрий Алексеевич Гагарин. Так популяризируем его имя посредством «самого массового из искусств»! К ракете «Восток», чтобы сорвать ее запуск, лезут вооруженные американские «морские котики» (или коммандос с ликами всех «неустрашимых» – Сталлоне, Ван Дамма, Чака Норриса, Джейсона Стейтема…). А Королев не может дать команду «Ключ на старт», потому что терминатор Шварценеггер пленил его, оглушил и связал. Янки-спецназер забрасывает в иллюминатор корабля «кошку», которая вонзается в плечо Гагарина. Летчик-космонавт в последнюю секунду вырывает «коготь», усилием воли сам включает зажигание ракеты и под ее взмывание в космос произносит свое знаменитое «Поехали!». Сталлоне и иже с ним сгорают в пламени из сопл советского космического корабля…

Если помозговать, можно закрутить и покруче: например, в кабине «Востока» взлетевший космический первопроходец вдруг обнаруживает некую влюбленную в него девицу (в «Танках» подобная сюжетная линия зримо прописана через весь фильм, хотя в реальности никакой «женщины на корабле» в том беспримерном марш-броске на гусеницах из Харькова в Москву не было)…

Мы просим не считать чуть выше описанное «синопсисом» сценария будущего фильма. И дай бог, чтобы подобных кино-«Танков» больше не появлялось! Впрочем, обнадеживает то, что на встрече с журналистами после пресс-показа ленты 14 апреля актер Андрей Мерзликин, исполнивший роль Кошкина, слушая критические отзывы, определенным образом не без сожаления выразил свое участие в этом фильме. Было видно, что режиссеру и продюсерам эта его даже очень завуалированная самокритика в их присутствии не понравилась…

nvo.ng.ru

Константин Фёдорович Челпан (24 мая 1899 — 11 марта 1938) — советский конструктор дизельных двигателей, начальник дизельного отдела Харьковского паровозостроительного завода, руководитель конструкторского коллектива по созданию танкового дизеля В-2, используемого, в частности, в танке Т-34. Главный конструктор по машиностроению (с 1935 г).

Под руководством Челпана был создан алюминиевый танковый дизель В-2, который был установлен в танк Т-34 и в другие машины. За разработку двигателя инженер получил в 1935 году Орден Ленина и звание Главного конструктора.[2].

Арестован 15 декабря 1937 года по делу о «греческом заговоре»[3]. Осуждён Комиссией НКВД СССР и прокурора Союза ССР к расстрелу[4]. 11 марта 1938 года расстрелян в харьковской тюрьме.
http://ru.wikipedia.org/wiki/Челпан,_Константин_Фёдорович

И протокол: «Челпана Константина Федоровича — расстрелять. Нарком внутренних дел Ежов, прокурор СССР Вышинский». Правда, их подписей в протоколе нет, а есть подпись… младшего лейтенанта госбезопасности по Харьковской области, некоего Янкиловича. Есть и клочок бумаги размером в пятнадцать сантиметров о том, что на основании приказа зам. начальника Харьковского управления НКВД майора Рейхмана приговор приведен в исполнение 11 марта 1938 года комендантом Зеленым, военпрокурором Завьяловым и начальником тюрьмы Кулишовым.

Конструкторы, сотрудники отдела Челпана мужественно отказались на суде от данных под пытками показаний, но это не спасло от расстрела ни Г. И. Аптекмана, ни М. Б. Левитана, ни 3. Б. Гуртового, ни их коллег.
http://www.greekgazeta.ru/archives/nomer03/articles/28.shtml

В том же 1937 г. ХПЗ в числе многих предприятий и организаций захлестнула волна борьбы с «врагами народа». Началось истребление высококвалифицированных кадров руководителей, специалистов, мастеров, рабочих. Прологом этому послужило письмо военпреда П. Соколова наркому К.Е. Ворошилову «о подавляющем большинстве «бывших людей» в руководстве танкового отдела завода». Кампанию тут же поддержало партийное руководство завода, возглавлявшееся А. Епишевым. «Вредителям» был предъявлен полный набор обвинений: К.Ф. Челпан уличался «в срыве правительственного задания по производству дизель-моторов» и «умышленной организации дефектов дизелей», Г.И. Аптекмана арестовали, припомнив случавшиеся в ходе испытаний поломки, послужившие подтверждением его «вредительской» деятельности. Вместе со всеми были арестованы главный инженер ХПЗ Ф.И. Лящ, «приводивший станки в негодное состояние», главный металлург А.М. Метанцев и многие другие, «завербованные» директором ХПЗ И.П. Бондаренко, перечень обвинений к которому включал едва ли не все мыслимые и немыслимые злодейства — от «притупления бдительности» до «организации взрыва на заводе»…В том же 1937 г. ХПЗ в числе многих предприятий и организаций захлестнула волна борьбы с «врагами народа». Началось истребление высококвалифицированных кадров руководителей, специалистов, мастеров, рабочих. Прологом этому послужило письмо военпреда П. Соколова наркому К.Е. Ворошилову «о подавляющем большинстве «бывших людей» в руководстве танкового отдела завода». Кампанию тут же поддержало партийное руководство завода, возглавлявшееся А. Епишевым. «Вредителям» был предъявлен полный набор обвинений: К.Ф. Челпан уличался «в срыве правительственного задания по производству дизель-моторов» и «умышленной организации дефектов дизелей», Г.И. Аптекмана арестовали, припомнив случавшиеся в ходе испытаний поломки, послужившие подтверждением его «вредительской» деятельности. Вместе со всеми были арестованы главный инженер ХПЗ Ф.И. Лящ, «приводивший станки в негодное состояние», главный металлург А.М. Метанцев и многие другие, «завербованные» директором ХПЗ И.П. Бондаренко, перечень обвинений к которому включал едва ли не все мыслимые и немыслимые злодейства — от «притупления бдительности» до «организации взрыва на заводе»…
http://www.redtanks.bos.ru/v2_sozd.htm

is2006.livejournal.com

БТ-20[править | править код]

13 октября 1937 года АБТУ выдало заводу ХПЗ имени Коминтерна техтребования на проектирование новой боевой машины – колёсно-гусеничного танка БТ-20. Спустя две недели директор завода № 183 Ю. Е. Максарев получил из Главка распоряжение следующего содержания:

«Директору завода № 183.

Решением Правительства № 94сс от 15 августа 1937 г. Главному управлению предложено спроектировать и изготовить опытные образцы и подготовить к 1939 г. производство для серийного выпуска быстроходных колёсно-гусеничных танков с синхронизированным ходом. Ввиду чрезвычайной серьёзности данной работы и крайне сжатых сроков, заданных Правительством, 8-е Главное управление[~ 1] считает необходимым провести следующие мероприятия.

1. Для проектирования машины создать на ХПЗ отдельное КБ (ОКБ), подчинённое непосредственно главному инженеру завода.

2. По договорённости с ВАММ[~ 2] и АБТУ назначить начальником этого бюро адъюнкта академии военинженера 3 ранга Дик Адольфа Яковлевича и выделить для работы в бюро с 5 октября 30 человек дипломников ВАММ и с 1 декабря дополнительно 20 человек.

3. По договорённости с АБТУ РККА назначить главным консультантом по машине капитана Кульчицкого Евгения Анатольевича .

4. Не позднее 30 сентября выделить для работы в ОКБ-8 лучших конструкторов-танкистов завода для назначения их руководителями отдельных групп, одного стандартизатора, секретаря и архивариуса.

5. Создать при ОКБ макетно-модельную мастерскую и обеспечить внеочередное выполнение работ, связанных с новым проектированием во всех цехах завода.

6. Считать необходимым спроектировать три варианта ходовой части и изготовить два опытных образца, утверждённых по рассмотрению проектов.

7. На проведение работы заключить договор с АБТУ не позднее 15 октября 1937 г.»[1]

В результате на заводе было создано КБ, значительно более сильное, чем основное.

Для разработки нового танка АБТУ направило в Харьков капитана Е. А. Кульчицкого, военинженера 3-го ранга А. Я. Дика, инженеров П. П. Васильева, В. Г. Матюхина, Водопьянова, а также 41 слушателя-дипломника ВАММ.

В свою очередь, завод выделил конструкторов: А. А. Морозова, Н. С. Коротченко, Шура, А. А. Молоштанова, М. М. Лурье, Верковского, Диконя, П. Н. Горюна, М. И. Таршинова, А. С. Бондаренко, Я. И. Барана, В. Я. Курасова, В. М. Дорошенко, Горбенко, Ефимова, Ефременко, Радойчина, П. С. Сентюрина, Долгоногову, Помочайбенко, В. С. Календина, Валового. Начальником ОКБ был назначен А. Я. Дик, помощником начальника инженер П. Н. Горюн, консультантом АБТУ Е. А. Кульчицкий, начальниками секций В. М. Дорошенко (контрольная), М. И. Таршинов (корпусная), Горбенко (моторная), А. А. Морозов (трансмиссия), П. П. Васильев (ходовая часть).

ТТТ к танку БТ-20 (заводской индекс – А-20) во многом базировались на разработках А. Я. Дика, сделанных летом 1937 года. В первую очередь это касается конструкции гитары, углов наклона верхней части бортов, продольного расположения карданных валов колёсного привода, наклонного расположения рессор и др. Даже предложение Дика использовать в ходовой части пять пар опорных катков для лучшего распределения нагрузки на ходовую часть нашло своё применение, если не на А-20, то на последующих машинах.

В альбоме «Харьковское конструкторское бюро по машиностроению имени А. А. Морозова», изданном в Харькове к 70-летию КБ, сообщается, что для выполнения задания АБТУ по разработке нового колёсно-гусеничного танка М. И. Кошкин организовал новое подразделение – КБ-24. Конструкторов он подбирал лично, на добровольных началах, из числа работников КБ-190 и КБ-35[~ 3]. В этот коллектив входил 21 человек: М. И. Кошкин, А. А. Морозов, А. А. Молоштанов, М. И. Таршинов, В. Г. Матюхин, П. П. Васильев, С. М. Брагинский, Я. И. Баран, М. И. Котов, Ю. С. Миронов, В. С. Календин, В. Е. Моисеенко, А. И. Шпайхлер, П. С. Сентюрин, Н. С. Коротченко, Е. С. Рубинович, М. М. Лурье, Г. П. Фоменко, А. И. Астахова, А. И. Гузеева, Л. А. Блейшмидт.

А-32[править | править код]

4 мая 1938 года в Москве состоялось расширенное заседание Комитета Обороны СССР. Вёл заседание В. И. Молотов, присутствовали И. В. Сталин, К. Е. Ворошилов, другие государственные и военные деятели, представители оборонной промышленности, а также командиры-танкисты, недавно вернувшиеся из Испании. М. И. Кошкин и А. А. Морозов представили собравшимся проект лёгкого колёсно-гусеничного танка А-20, разработанный на Харьковском паровозостроительном заводе имени Коминтерна. В ходе обсуждения танка завязалась дискуссия о целесообразности применения колёсно-гусеничного движителя.

Выступившие в прениях участники боёв в Испании, в частности А. А. Ветров и начальник АБТУ Д. Г. Павлов, высказали диаметрально противоположные точки зрения по этому вопросу. При этом противники колёсно-гусеничного движителя оказались в меньшинстве.

В итоге, и не без влияния позиции И. В. Сталина, неожиданно для многих поддержавших «гусеничников», КБ ХПЗ поручили разработать проект чисто гусеничного танка, по массе и всем прочим тактико-техническим характеристикам (за исключением ходовой части) аналогичного А-20. После изготовления опытных образцов и проведения сравнительных испытаний предполагалось принять окончательное решение в пользу того или иного варианта машины.

Технический проект гусеничного танка, получившего обозначение А-32, выполнили быстро, поскольку внешне он ничем не отличался от А-20, за исключением ходовой части, имевшей 5 (а не 4, как у А-20) опорных катков на сторону. В августе 1938 года оба проекта были представлены на заседании Главного военного совета РККА при Наркомате обороны[~ 4]. Общее мнение участников вновь склонялось в пользу колёсно-гусеничного танка. И вновь решающую роль сыграла позиция Сталина: он предложил построить и испытать оба танка и только после этого принять окончательное решение.

В связи со срочной разработкой чертежей понадобилось привлечение дополнительных сил. В начале 1939 года было проведено объединение имевшихся на заводе № 183 трёх танковых КБ (КБ-190, КБ-35 и КБ-24) в одно подразделение, которому присвоили шифр – отдел 520. Одновременно объединили в один все опытные цехи. Главным конструктором отдела 520 стал М. И. Кошкин, начальником КБ и заместителем главного конструктора – А. А. Морозов, заместителем начальника – Н. А. Кучеренко.

К маю 1939 года опытные образцы новых танков изготовили в металле. До июля обе машины проходили в Харькове заводские испытания, с 17 июля по 23 августа – полигонные. При этом в отчёте об испытаниях указывалось, что обе машины не были полностью укомплектованы. В наибольшей степени это касалось А-32: на нём отсутствовали оборудование ОПВТ, предусмотренное проектом, и укладка ЗИП; 6 опорных катков из 10 были заимствованы у БТ-7 (они были уже родных), не полностью оказалась оборудована и боеукладка.

Что касается отличий А-32 от А-20, то комиссия, проводившая испытания, отметила следующее: первый не имеет колёсного привода; толщина его бортовой брони 30 мм (вместо 25 мм); вооружён 76-мм пушкой Л-10 вместо 45-мм; имеет массу 19 тонн. Боеукладка как в носу, так и на бортах А-32 была приспособлена для 76-мм снарядов. Из-за отсутствия привода на колёсный ход, а также наличия 5 опорных катков внутренняя часть корпуса А-32 несколько отличалась от внутренней части А-20. По остальным же механизмам А-32 существенных отличий от А-20 не имел. В ходе испытаний были уточнены ТТХ обоих танков.

В ходе заводских испытаний А-20 прошёл 872 км (на гусеницах – 655, на колёсах – 217), А-32 – 235 км. На полигонных испытаниях А-20 прошёл 3267 км (из них на гусеницах – 2176), А-32 – 2886 км.

Председатель комиссии полковник В. Н. Черняев, не решаясь отдать предпочтение одной из машин, написал в заключении, что оба танка успешно выдержали испытания, после чего вопрос опять повис в воздухе.

23 сентября 1939 года состоялся показ танковой техники руководству Красной Армии, на котором присутствовали К. Е. Ворошилов, А. А. Жданов, А. И. Микоян, Н. А. Вознесенский, Д. Г. Павлов и другие, а также главные конструкторы представляемых танков. Помимо А-20 и А-32, на подмосковный полигон доставили тяжёлые танки КВ, СМК и Т-100, а также лёгкие БТ-7М и Т-26.

А-32 «выступил» весьма эффектно. Легко, даже изящно и в хорошем темпе танк преодолел ров, эскарп, контрэскарп, колейный мост, вброд перешёл реку, поднялся по косогору с подъёмом больше 30° и в заключение сбил носом бронекорпуса большую сосну, вызвав восхищение зрителей.

По результатам испытаний и показа было высказано мнение, что танк А-32, имевший запас по увеличению массы, целесообразно защитить более мощной 45-мм бронёй, соответственно повысив прочность отдельных деталей.

А-34[править | править код]

Впрочем, в это время в опытном цехе завода № 183 уже велась сборка двух таких танков, получивших заводской индекс А-34. Одновременно в течение октября – ноября 1939 года велись испытания двух А-32, догруженных на 6830 кг, то есть до массы А-34.

Завод торопился собрать новые танки к 7 ноября: Дню Великой Октябрьской социалистической революции. Однако возникавшие технические трудности, главным образом, с силовыми установками и силовыми передачами, тормозили сборку. Не способствовала ускорению производства и весьма сложная технология изготовления броневых деталей для этих двух танков. В частности, лобовая часть корпуса выполнялась из цельного броневого листа, который сначала подвергался отпуску, затем изгибался, правился и вновь поступал на термообработку. Заготовки коробились при отпуске и закалке, покрывались трещинами при гибке, а их большие размеры затрудняли процесс правки. Башня также сваривалась из крупных гнутых бронелистов. Отверстия (например, амбразура пушки) вырезались после гибки, что вызывало большие трудности при механической обработке.

Тем временем, ещё до изготовления машины в металле, 19 декабря 1939 года постановлением Комитета Обороны при СНК СССР № 44Зсс «О принятии на вооружение РККА танков, бронемашин, арттягачей и о производстве их в 1940 г.» танк был принят на вооружение Красной Армии под обозначением Т-34:

«I. Принять на вооружение РККА: <…> танк Т-32 – гусеничный, с дизельмотором В-2, изготовленным заводом 183 Наркомсредмаша, со следующими изменениями:

а) увеличить толщину основных броневых листов до 45 мм;

б) улучшить обзорность из танка;

в) установить на танк Т-32 следующее вооружение:

1) пушку Ф-32 76 мм, спаренную с пулеметом калибра 7,62 мм;

2) отдельный пулемет калибра 7,62 мм у радиста;

3) отдельный пулемет калибра 7,62 мм;

4) зенитный пулемет калибра 7,62 мм.

Присвоить название указанному танку „Т-34“…

2. Для обеспечения выпуска танков, тракторов и бронеавтомобилей на 1940 г. и развития необходимых мощностей… обязать Нарком – средмаш (тов. ЛИХАЧЕВА):

По заводу № 183:

а) организовать производство танков Т-34 на Харьковском заводе № 183 им. Коминтерна;

б) изготовить 2 опытных образца танков Т-34 к 15 января 1940 года и установочную партию в количестве 10 штук – к 15 сентября 1940 года;

в) выпустить в 1940 г. не менее 200 танков Т-34;

г) довести мощность завода № 183 по выпуску танков Т-34 на 1 января 1941 года до 1600 штук…

По заводу СТЗ:

а) организовать на СТЗ в течение 1940 года производство танков на мощность – 2000 танков в год;

б) выпустить в 1940 году 20 штук танков Т-34;

в) подготовить производство на СТЗ для выпуска в 1941 году – 1000 танков Т-34…»[2]

Сборку первого А-34 закончили лишь в январе 1940 года, второго – в феврале. И сразу же начались войсковые испытания:

«Первая [машина] А-34 прошла 200 км испытаний. Проходимость хорошая. Сопровождающий БТ часто застревает, и приходится вытаскивать [его] 34-й.

Видимость в движении отвратительная. Стёкла потеют, забиваются снегом через 7—10 минут. Дальнейшее движение невозможно, требуется прочистка стёкол снаружи.

В башне при этой системе тесно.

15.02.40 г. из пробега возвратились. Машину поставили на установку маски.

А-34 вторая – произвели обкатку, механизмы работают нормально».[1]

23 января 1940 года была выпущена директива заместителя наркома обороны Г. И. Кулика о проведении войсковых испытаний опытных танков Т-34, предписывающая начать испытания двух «тридцатьчетверок» 25 января 1940 года. Испытания, по готовности танков, начались с запозданием в три недели, 13 февраля 1940 года, и продолжались почти до конца апреля:

«Основными недостатками танка Т-34 являются следующие:

а) Недоработка башни в части удобства пользования вооружением, приборами наблюдения и наведения, боекомплектом, что не дает возможности полноценного использования артсистемы.

б) Вопрос радиосвязи на танке Т-34 не разрешен.

в) Приборы наблюдения, установленные на танке Т-34, не обеспечивают надежной и достаточной обзорности.

г) Защита танка от проникновения горящей жидкости в достаточной мере не обеспечена… Установленный в танке Т-34 серийный дизель В-2 не обеспечивает гарантийного – также недостаточного в эксплуатации – 100-часового срока работы».[2]

Перечень конструктивных изменений и доработок, подлежащих внесению в конструкцию танка Т-34, растянулся на полтора десятка листов:

«Главный фрикцион в работе ненадежен… Боеукладка, предъявленная на опытных образцах, непригодна… Разработать люк водителя, обеспечивающий возможность посадки и выхода из машины при любом положении башни… Башня танка тесная. Пушка и прицельные приспособления смонтированы так, что пользование ими затруднено – отражается на меткости и скорострельности ведения огня как из пушки, так и из пулеметов. Углы возвышения и снижения, допускаемые прицельными приспособлениями, полностью не использованы, что увеличивает мертвые пространства и уменьшает предельную дальность арт. огня танка… Для обеспечения удобства и свободной работы экипажа, башню необходимо расширить. Расширение башни произвести без изменения корпуса и наклона брони… Затруднено пользование приборами наводки, а барабанчиком прицела ТОД пользование невозможно… Устранить возможность задевания рук при одновременной работе подъемным и поворотным механизмами… При открывании и закрывании затвора сбивается наводка, устранить возможность сбивания… Усилие на рукоятке при вращении поворотного механизма от руки при углах наклона башни уменьшить… Установленные на танке Т-34 смотровые приборы не обеспечивают наблюдение и вождение танка (при закрытых люках)… считать конструкцию смотровых приборов непригодной… Прибор кругового обзора данной конструкции непригоден… При отстреле системы наружные защитные стекла смотровых приборов и частично их зеркала разбиваются»[2]

Вывод комиссии: «Без устранения отмеченных недостатков танк Т-34 не может быть пущен в серийное производство».

После 250 км пробега на первом А-34 вышел из строя двигатель, проработавший всего 25 моточасов, пришлось заменить его новым. К 26 февраля эта машина прошла только 650 км, а вторая — 350 км. Стало очевидно, что завершить весь объём испытаний пробегом – 2000 км – до правительственного показа, назначенного на март, не удастся. А без этого танки не могли быть допущены к демонстрации. Тогда-то и возникла идея перегнать оба А-34 из Харькова в Москву своим ходом и выполнить таким образом необходимый километраж. На специальном заседании парткома завода ответственным исполнителем пробега был назначен М. И. Кошкин.

Пробег Харьков—Москва и кремлёвский показ[править | править код]

Утром 5 марта (по другим данным, в ночь с 5-го на 6-е) колонна из двух А-34 и двух тягачей «Ворошиловец», один из которых был оборудован под жильё, а другой – до отказа забит запчастями, двинулась в Москву. Из соображений секретности маршрут пробега был проложен в обход крупных населённых пунктов и основных дорог. Мостами через реки разрешалось пользоваться только в случае невозможности перейти реку по льду и в ночное время. График пробега учитывал не только время движения и отдыха, но также и расписание поездов на пересекаемых железнодорожных линиях, и прогноз погоды на маршруте. Средняя скорость движения колонны не должна была превышать 30 км/ч.

Во время движения по снежной целине недалеко от Белгорода у одного из танков был «сорван» главный фрикцион. В ряде публикаций это приписывают отсутствию опыта у одного из водителей, что представляется маловероятным, так как танки вели лучшие водители-испытатели завода, накатавшие на них не одну сотню километров. Ю. Е. Максарев в своих воспоминаниях даёт другую трактовку этого факта. По его словам, «представитель ГАБТУ, сев за рычаги, заставлял машину разворачиваться в снегу на полной скорости и вывел из строя главный фрикцион». М. И. Кошкин решил продолжать движение с одним танком, а к вышедшему из строя вызвали с завода ремонтную бригаду.

В Серпухове колонну встретил замнаркома среднего машиностроения (в 1939 году все танковые заводы были переданы из Наркомоборонпрома в Наркомсредмаш) А. А. Горегляд. Исправный танк прибыл в Москву, а точнее на завод № 37, находившийся в тогда ещё подмосковном Черкизове. В эти дни М. И. Кошкину стало плохо, поднялась температура – во время пробега он серьёзно простудился.

В ночь на 17 марта обе «тридцатьчетвёрки» прибыли на Ивановскую площадь Кремля. Кроме М. И. Кошкина в Кремль допустили только двоих сотрудников завода № 183. Танк № 1 вёл Н. Ф. Носик, а № 2 – И. Г. Битенский (по другим данным – В. Дюканов). Рядом с ними на месте стрелка располагались сотрудники НКВД.

Утром к танкам подошла большая группа партийных и государственных деятелей – И. В. Сталин, В. М. Молотов, М. И. Калинин, Л. П. Берия, К. Е. Ворошилов и другие. Начальник ГАБТУ Д. Г. Павлов отдал рапорт, затем слово взял М. И. Кошкин. После доклада и осмотра танки разъехались: один – к Спасским, другой – к Троицким воротам. Не доезжая до ворот, они круто развернулись и понеслись навстречу друг другу, эффектно высекая искры из брусчатки. Проделав несколько кругов с поворотами в разные стороны, танки по команде остановились на прежнем месте. Новые машины понравились вождю, и он распорядился, чтобы заводу № 183 была оказана необходимая помощь по устранению имевшихся у А-34 недостатков, на которые ему настойчиво указывали замнаркома обороны Г. И. Кулик и Д. Г. Павлов. Причём последний сказал Сталину: «Мы дорого заплатим за выпуск недостаточно боеспособных машин».

После кремлёвского показа танки направились на НИБТПолигон в Кубинку, где были проведены их испытания обстрелом из 45-мм пушки. Затем боевые машины пошли дальше по маршруту Минск – Киев – Харьков.

А-34 (Т-34)[править | править код]

31 марта 1940 года был подписан протокол Комитета Обороны о постановке танка Т-34 (А-34) в серийное производство на заводе № 183 и по подготовке его выпуска на СТЗ.

По прибытии машин в Харьков после 3000 км пробега при разборке обнаружился ряд дефектов: подгорело ферродо на дисках главных фрикционов, появились трещинки на вентиляторах, обнаружились сколы на зубьях шестерён коробок передач, подгорели тормоза.

5 июня[1] (по другим данным, 7 июня[2]) 1940 года было выпущено совместное постановление № 976-368сс СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О производстве танков Т-34 в 1940 году»:

«Придавая особо важное значение оснащению Красной Армии танками Т-34, Совет Народных Комиссаров Союза ССР и ЦК ВКП(б) постановляют:

1. Обязать Народного Комиссара Среднего Машиностроения тов. Лихачёва И. А.:

а) изготовить в 1940 году 600 танков Т-34, из них:

на заводе № 183 (им. Коминтерна) – 500 шт.,

на Сталинградском тракторном – 100 шт.,

со следующей разбивкой по месяцам:

Месяц 6 7 8 9 10 11 12
Завод 183 10 20 30 80 115 120 125
СТЗ 0 0 0 0 20 30 50

б) обеспечить полностью программу 1940 г. по выпуску танков Т-34 дизелями, для чего увеличить выпуск моторов В-2 на заводе № 75 и изготовить до конца 1940 года 2000 шт., со следующей разбивкой по месяцам:

Июнь — 210, Июль — 230, Август — 260, Сентябрь — 300, Октябрь — 320, Ноябрь — 330, Декабрь — 350.

Предупредить руководителей предприятий, выполняющих заказы для танка Т-34, что они персонально отвечают за их исполнение как по качеству, так и в срок».[1]

Несмотря на принятое постановление, план этот выполнен не был. Это было следствием того, что на полигон в Кубинку поступили два танка PzKpfw III, закупленные в Германии после подписания договора о ненападении. Результаты сравнительных испытаний немецкого танка и Т-34 оказались следующими.

Т-34 превосходил «тройку» по вооружению и броневой защите, уступая по ряду других показателей: так, в башне Т-34 с трудом размещались два танкиста, один из которых выполнял функции не только наводчика, но и командира танка, а в ряде случаев и командира подразделения. Внутренней связью обеспечивались только лишь два члена экипажа из четырёх — командир танка и механик-водитель. Немецкая машина превзошла Т-34 по плавности хода и оказалась менее шумной – при максимальной скорости движения PzKpfw III было слышно за 200 м, а Т-34 – за 450 м. В отчёте об испытаниях отмечались и более удачная подвеска немецкого танка.

ГАБТУ предоставило отчёт полигона маршалу Г. И. Кулику, который утвердил его и тем самым приостановил производство и приёмку Т-34, потребовав устранения всех недостатков. Руководство завода № 183 не согласилось с мнением заказчика и обжаловало его в главке и наркомате, предложив продолжать производить Т-34 с исправлениями, сократив гарантийный пробег до 1000 км. Нарком среднего машиностроения В. А. Малышев (сменивший на этом посту И. А. Лихачёва) вместе с начальником 8-го Главного управления Наркомсредмаша А. А. Гореглядом, директором завода № 183 Ю. Е. Максаревым и начальником НТК ГАБТУ И. А. Лебедевым обратились непосредственно к К. Е. Ворошилову, который, как и В. А. Малышев, являлся заместителем председателя СНК СССР. Маршал ознакомился с результатами пробега на 3000 км, испытаниями на полигоне и на бывшей «линии Маннергейма», заслушал мнение И. А. Лебедева, выступавшего за продолжение производства Т-34, и объявил своё решение: «Машины продолжать делать; сдавать в армию, установив 1000-км гарантийный пробег. Заводу начать разрабатывать новую машину – Т-34М, введя в неё не только прочностные изменения, но и пятискоростную коробку передач».

К тому времени здоровье М. И. Кошкина, заболевшего в марте воспалением лёгких, значительно ухудшилось и 26 сентября 1940 года он скончался. Главным конструктором танкового КБ назначили А. А. Морозова.

Под руководством А. А. Морозова началось проектирование двух вариантов модернизации Т-34. В первом – А-41 – была сделана попытка исправить большинство недостатков без изготовления нового корпуса и замены силового агрегата. Машина получала новую трёхместную башню с диаметром погона 1700 мм (против 1420 мм у Т-34) и новую пушку Ф-34 завода № 92. Этот проект так и остался на «бумажной стадии».

Второй вариант – А-43, более известный под названием Т-34М, – был длиннее, у́же и выше, чем Т-34; клиренс увеличили на 50 мм. Для А-43 спроектировали новый двигатель В-5 мощностью 600 л.с. Новую коробку передач разрабатывать не стали, а в паре со старой, 4-скоростной, установили демультипликатор. В результате у А-43 появилась возможность двигаться на восьми скоростях вперёд и двух – назад. Свечная подвеска типа Кристи была заменена на торсионную.

Также А-43 получил башню с командирской башенкой и двумя круглыми посадочными люками, спроектированную ранее для А-41. Радиостанцию перенесли в корпус, что позволило увеличить боекомплект пушки с 77 до 100 выстрелов, а боекомплект пулемётов – с 46 до 72 дисков. В итоге новая машина оказалась на 987 кг легче Т-34, но удельное давление на грунт несколько возросло, так как ширина гусениц была уменьшена на 100 мм.

Одновременно с разработкой А-43 завод № 183 продолжал выпуск Т-34. К 15 сентября 1940 года заводские цеха покинули три первых серийных танка, а до конца года их было изготовлено всего 115 единиц (19,2% годовой программы). СТЗ вообще не сдал ни одной машины, хотя и собрал к концу года 23 танка.

Причины были в том, что новый танк требовал новой оснастки для его изготовления и расширения производственных площадей. Выпуск комплектующих изделий для Т-34 осваивался смежниками медленно. Поставляемые Мариупольским металлургическим заводом имени Ильича (это предприятие в целях конспирации именовалось «Южным броневым заводом») броневые детали требовали доработки, поскольку не выдерживалась их геометрия. Несмотря на упрощение технологии сборки танка (лобовая часть, например, теперь сваривалась из двух прямых бронелистов), она оставалась достаточно сложной и более трудоёмкой, чем у БТ-7М, выпуск которого прекратился только в июле 1940 года.

На заводе № 75 с огромным трудом добились, чтобы дизель В-2 без сбоя работал 150 часов на стенде. Для правильного и одинакового распыления, равномерной подачи топлива, изготовили специальные стенды, на которых проверялся весь комплект из 12 форсунок со всеми трубопроводами и насосами. Клапаны, форсунки и иглы притирали вручную ученики школы ФЗО: особенно хорошо это получалось у девушек, чуткие девичьи пальцы лучше справлялись с этой тонкой работой. Много хлопот было и с отверстиями в форсунках. Сверлом диаметром 0,3 мм требовалось на больших оборотах сделать шесть отверстий в головке форсунки. Этот поистине ювелирный инструмент хранился в спичечных коробках, одного коробка хватало на смену.

В июне—октябре 1940 года на НИАПе в целом удовлетворительно прошли испытания пушки Л-11 на Т-34. До января 1941 года, помимо Т-34, пушка Л-11 устанавливалась в тяжёлый танк KB, а также на ряд опытных образцов бронетанковой техники. Всего «тридцатьчетвёрок» с этим орудием было выпущено около 400 единиц. Вопреки некоторым публикациям, 76-мм пушка Ф-32, разработанная по одному техзаданию с Л-11, в танк Т-34 никогда не устанавливалась.

С 20 по 23 ноября 1940 года на Гороховецком полигоне проходили полигонно-войсковые испытания (объём 1000 выстрелов) пушки Ф-34 в танке Т-34. По их результатам комиссия рекомендовала Ф-34 к принятию на вооружение.

31 октября 1940 года первые три серийных «тридцатьчетверки», согласно директиве замнаркома обороны № 76791 от 25 октября 1940 года, вышли из Харькова по маршруту Харьков—Кубинка—Смоленск—Киев—Харьков. Из 3000 километров общей длины маршрута две трети танки должны были пройти по грунтовым дорогам и бездорожью. 30% общего пути танки шли ночью, а 30% пути по грунтовке и целине в боевом положении (с закрытыми люками). Программа испытаний не ограничивалась одним лишь пробегом – в ней вновь предусматривалось испытание вооружения, средств связи, определение проходимости на естественных и искусственных препятствиях, испытание танка на противотанковых минах и определение герметичности «путём обливания танка горючей жидкостью».

Снова был поднят вопрос о снятии Т-34 с производства, к тому же у ряда руководителей ГАБТУ и Наркомата обороны существовало устойчивое мнение – самым массовым танком Красной Армии должен был стать лёгкий Т-50.

Начальник ГАБТУ Я. Н. Федоренко и начальник ГАУ Г. И. Кулик, поддержанные командующим Западным Особым военным округом Д. Г. Павловым, выступили с инициативой прекратить выпуск Т-34 и восстановить производство БТ-7М, пока не будет завершена работа над Т-34М. Однако это предложение отклонили.

А-43 (Т-34М)[править | править код]

Проект Т-34М (А-43) в январе 1941 года одобрил Комитет Обороны при СНК СССР.

В марте приступили к изготовлению двух эталонных образцов танка. Одновременно смежники освоили производство узлов и агрегатов для этой машины. Первым на проектный режим вышел завод № 92 в Горьком, уже в феврале 1941 года начавший отправку в Харьков пушек Ф-34, которые из-за отсутствия готовых Т-34М стали устанавливать в серийные Т-34. Штампованную башню с толщиной стенок 45 мм разработали на Мариупольском металлургическом заводе под руководством В. С. Ниценко. В мае 1941 года завод не только изготовил первые 5 башен для Т-34М, но и подготовил их массовое производство (при эвакуации осенью 1941 года из Мариуполя вывезли 50 почти законченных башен). Примерно в это же время здесь начали выпуск литых башен для танка Т-34 с толщиной стенок 52 мм.

5 мая 1941 года было принято постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) «О производстве танков Т-34 в 1941 году»:

«1. Утвердить Наркомсредмашу на 1941 год план производства:

а) танков Т-34 в количестве 2800 штук, в том числе по заводу № 183 – 1800 штук и по СТЗ – 1000 штук, с обеспечением поставки этих машин НКО по следующему графику:

Всего на 1941 г. До 1.V V VI VII VIII IX X XI XII
Завод № 183 1800 525 140 150 160 175 175 150 160 165
СТЗ 1000 130 60 80 100 110 110 130 130 150

2. Обязать Наркомсредмаш т. Малышева и директора завода № 183 т. Максарева внести в танки Т-34 следующие улучшения:

а) увеличить толщину брони башни и переднего лобового листа корпуса до 60 мм;

б) установить торсионную подвеску;

в) расширить погон башни до размера не менее 1600 мм и установить командирскую башенку с круговым обзором;

г) установить бортовые листы корпуса танка вертикально, с толщиной брони, равнопрочной 40-мм броне при угле наклона 45.

3. Установить полный боевой вес улучшенного танка Т-34 — 27,5 тонны.

4. Обязать Наркомсредмаш т. Малышева и директора завода № 183 т. Максарева обеспечить в 1941 году выпуск 500 штук улучшенных танков Т-34 в счёт программы, установленной настоящим постановлением».[1]

Судя по всему, речь в этом документе идёт о Т-34М, к серийному производству которого почти всё уже было готово. К 17 апреля на ХПЗ изготовили три бронекорпуса, к концу месяца с ХТЗ поступили на сборку торсионы, катки и другие элементы ходовой части. Однако двигатель В-5, предназначавшийся для этого танка, так и не был готов ни к 1 мая, ни к началу Великой Отечественной войны.

Т-34[править | править код]

1 июля 1941 года появилось постановление Государственного Комитета Обороны, в соответствии с которым к производству танков Т-34 привлекался горьковский завод «Красное Сормово» (завод № 112 Наркомсудпрома). При этом заводу разрешили устанавливать на танки авиамотор М-17 – к его выпуску должен был приступить цех авиадвигателей ГАЗа. Решение о производстве Т-34 с бензиновым двигателем было вынужденным и временным и связанным с тем, что к середине 1941 года единственным изготовителем дизелей В-2 оставался харьковский завод № 75. В первые же дни войны поступило распоряжение о развёртывании их производства на ХТЗ. Однако, быстро меняющаяся обстановка на фронте заставила изменить эти планы. Двигательное производство ХТЗ перебазировали на СТЗ, где и начался выпуск дизелей в ноябре 1941 года. Завод № 75 в это время находился «на колёсах» – шла его эвакуация на Урал. Программа выпуска Т-34 на заводе «Красное Сормово» в 1941 году включала 700—750 единиц, но до конца года завод смог изготовить только 173 машины.

Тем временем завод № 183 наращивал выпуск танков. Люди работали в две смены по 11 часов, не покидая цеха даже во время начавшихся бомбёжек города. В июле из ворот завода вышли 225 танков, августе – 250, сентябре – 250, в октябре удалось собрать последние 30 машин. На основании постановления № 667/СГКО от 12 сентября 1941 года Ю. Е. Максарев отдал приказ о немедленной эвакуации завода в глубокий тыл. Первый эшелон покинул Харьков 19 сентября 1941 года и направился на Урал, в Нижний Тагил, на территорию Уральского вагоностроительного завода. На эту же площадку прибыли Московский станкостроительный завод имени С. Орджоникидзе, часть оборудования и сотрудников московских заводов «Красный пролетарий», «Станколит» и др. На основе этих предприятий был образован Уральский танковый завод № 183. Первые 25 танков в Нижнем Тагиле собрали уже в конце декабря из узлов и деталей, привезённых из Харькова.

Осенью 1941 года единственным крупным производителем Т-34 оставался СТЗ. При этом выпуск максимально возможного числа комплектующих постарались развернуть в самом Сталинграде. Броневой прокат поступал с завода «Красный Октябрь», бронекорпуса сваривались на Сталинградской судоверфи (завод № 264), пушки поставлял завод «Баррикады». В городе организовали практически полный цикл производства танка и его деталей. Так же обстояли дела и в Горьком, и в Нижнем Тагиле.

Двигательный завод № 75 прибыл в Челябинск, где влился в состав Челябинского Кировского завода. В ноябре 1941 года из заготовок и деталей, привезённых из Харькова, в Челябинске собрали первые 18 дизелей. В декабре ЧКЗ наладил серийный выпуск дизелей В-2 уже полностью из деталей собственного изготовления и сдал за месяц 155 двигателей. В январе 1942 года выпуск составил 240 дизелей, а к марту 1942 года производство достигло 10 моторов в сутки.

Примечания[править | править код]

Примечания
Источники

Литература[править | править код]

  • Михаил Борисович Барятинский. Средний танк Т-34 // Журнал «Бронеколлекция» : приложение к журналу «Моделист-конструктор». — 1999. — № 3 (24).
  • Андрей Уланов, Дмитрий Владимирович Шеин. Первые Т-34. — М.: Тактикал пресс, 2013. — ISBN 978-5-906074-04-1.

ru.wikipedia.org


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.